— Лена, ты что, совсем жадная стала? — Свекровь Галина Васильевна смотрела на меня так, будто я украла последний кусок хлеба у голодного ребенка. — Мужу на новый телефон дать не можешь?
Я сжала кулаки под столом. Опять. Каждый раз одно и то же.
— Димочка, ну скажи жене своей, — продолжала она, обращаясь к мужу. — Мы с твоим отцом всегда на семью не жалели.
Дима молчал, уткнувшись в тарелку. Как всегда.
— У Димы отличный телефон, — спокойно ответила я. — Полгода всего.
— Да там уже царапина на экране! — возмутилась свекровь. — Люди подумают, что бедствуете.
Вот оно. Главное — что люди подумают. Не важно, что у нас ипотека висит еще на пятнадцать лет. Не важно, что Димин автосервис только-только на ноги встал. Важно показать всем, что мы при деньгах.
— Мам, всё нормально, — наконец подал голос Дима. — Мне и этот телефон подходит.
— Вот именно, всё нормально, — поддакнула его сестра Оксана, которая прибыла в гости на два дня и засела у нас уже неделю. — У Лены просто денег жалко. Зато сама себе новое пальто купила.
Я купила это пальто в распродажу за три тысячи. Но объяснять бесполезно. В глазах моей родни я давно записана в категорию "скупердяйка".
— Девочки, хватит, — встряла в разговор моя мама по видеосвязи. Она жила в другом городе, но мы созванивались каждый вечер. — Лена правильно делает, что деньги считает. Молодцы, что квартиру взяли.
— Вот-вот, квартиру взяли, — протянула Галина Васильевна. — А нас, родителей, в двушке оставили. Могли бы трёшку взять, места всем бы хватило.
Я глубоко вдохнула. Снова этот разговор. Мы брали двушку, потому что больше не потянули бы. И потому что хотели жить отдельно. Но свекровь этого не понимала.
— Мы обсуждали это, — тихо сказала я. — Не тянем трёшку по деньгам.
— Ну да, конечно, — фыркнула Оксана. — Зато на своё пальто потянула.
Три тысячи. Проклятые три тысячи.
Через неделю нагрянул младший брат Димы, Игорь. С ним была жена Настя и двое внуков свекрови — Петька с Дашкой.
— Ленчик, мы к вам на денёк заглянем, — Игорь широко улыбался. — Вы же не против? Родственники всё-таки.
Родственники, которые приехали из города за двести километров "на денёк", но с четырьмя огромными сумками. Я уже знала, что "денёк" растянется минимум на неделю.
— Конечно, проходите, — я отступила от двери.
Что я могла сказать? Нет? Дима тут же обиделся бы, а свекровь устроила бы истерику с обвинениями в чёрствости.
В первый же вечер Настя достала из сумки продукты.
— Лен, ты не против, если я борщ сварю? — спросила она. — А то дети голодные с дороги.
Я кивнула. В холодильнике у меня было полно еды, но объяснять это было бесполезно.
Настя сварила борщ. На моей плите, из моих кастрюль, но на свои продукты. Потом гордо объявила:
— Всё, ужин готов! Садитесь, угощайтесь!
Я села за стол в своей квартире и ела борщ, который мне "подавали" как гостю. Абсурд.
— Вкусно? — улыбалась Настя.
— Да, спасибо, — я старалась быть вежливой.
— Вот видишь, Дим, — вмешалась Оксана. — Настя умеет готовить, и семью кормит. А твоя всё больше по магазинам бегает.
Я работала бухгалтером, с девяти до шести. Приходила домой уставшая, но всё равно готовила ужин. Но для моей родни это было недостаточно.
— Лена тоже готовит, — заступился Дима.
— Ну да, разогреть полуфабрикаты, — хмыкнула Оксана.
Я сжала вилку. Молчать. Просто молчать.
На следующий день начались "просьбы".
— Лен, дай Петьке поиграть на твоём планшете, — Настя улыбалась. — А то он весь день скучает.
Планшет мне подарил Дима на прошлый день рождения. Я берегла его, потому что это был первый дорогой подарок от мужа.
— Хорошо, — я протянула планшет. — Только аккуратно, пожалуйста.
— Да ты что! — возмутилась Настя. — Он уже взрослый, семь лет! Не сломает же!
Сломал. Через два часа Петька разбил экран. Настя, конечно, извинилась.
— Прости, Лен, он случайно уронил. Дети, они такие. Ты же понимаешь.
Понимаю. Понимаю, что теперь мне нужно тратить деньги на ремонт. Деньги, которых и так мало.
— Ничего страшного, — выдавила я.
— Да ладно, чего убиваться-то, — поддакнула Оксана. — Вещь всего лишь. Не жалко же родне.
Вот именно. Не жалко родне. А то, что я теперь месяц буду откладывать на ремонт, никого не волновало.
Вечером Игорь подошёл ко мне на веранде.
— Лен, у меня к тебе разговор, — он почесал затылок. — Слушай, можешь нам немного денег одолжить? До зарплаты. Мы тут деньги на дорогу потратили, осталось совсем чуть-чуть.
Я смотрела на него. Младший брат Димы, который работал где-то на стройке и вечно жаловался на маленькую зарплату. Но при этом ездил на новой машине и каждое лето вывозил семью на море.
— Сколько нужно? — спросила я.
— Ну, тысяч десять. Мы отдадим обязательно, — заверил Игорь.
Десять тысяч. Половина моей зарплаты. И я знала, что не вернут. Как не вернули прошлый раз, когда Дима одалживал им "на лечение Дашки". Которая, как выяснилось, лечилась по бесплатному полису, а деньги ушли на новый телевизор.
— Игорь, у нас самих денег в обрез, — я попыталась отказать. — Ипотека, коммуналка...
— Ну ты даешь! — он нахмурился. — Родня просит, а ты отказываешь!
— Я не отказываю, просто у меня правда нет свободных денег.
— Да брось! — он махнул рукой. — Все знают, что ты деньги копишь. Зарплата у тебя нормальная, а на семью тратишься мало. Жадная просто.
Зарплата у меня сорок тысяч. Из них двадцать пять уходило на ипотеку, пять на коммуналку, остальное на еду и бытовые расходы. Но объяснять это было бесполезно.
— Мне жаль, но не могу, — твёрдо сказала я.
— Вот это да, — он покачал головой. — Дим, ты слышал? Твоя жена брату родному денег не даёт!
Дима вышел на веранду.
— Лена права, — сказал он. — У нас правда денег нет свободных.
— Ага, — хмыкнул Игорь. — Понятно. Жена командует. Ну-ну.
Он ушёл, хлопнув дверью. А я осталась стоять на веранде, чувствуя себя виноватой. Почему? За что? За то, что отказала отдать последние деньги?
— Не переживай, — Дима обнял меня. — Они поймут.
Не поняли. На следующий день родня устроила семейный совет. Без меня.
Я слышала их разговор из кухни. Они сидели в зале и обсуждали, какая я скупая.
— Она деньги на себя не жалеет, — говорила Оксана. — А родне — жаба давит.
— Это точно, — поддакивала Настя. — Вчера новые туфли видела в коридоре. Тысячи три стоят точно.
Тысячу пятьсот. И я купила их два года назад. Но кто будет разбираться?
— Надо с Димой серьёзно поговорить, — вещала Галина Васильевна. — Он должен жену в руках держать. А то распустил совсем.
Распустил. Потому что я отказалась отдавать последние деньги.
Я выдержала ещё три дня. Три дня, когда родня продолжала жить у нас, есть мою еду, пользоваться моими вещами и при этом обсуждать, какая я жадная.
А потом случилось то, что переполнило чашу.
Настя решила устроить "семейный обед". Пригласила ещё двоих дальних родственников Димы, которых я видела пару раз в жизни. И объявила:
— Лен, ты не против, если я деньги на продукты у тебя возьму? А то у меня совсем кончились. Отдам при случае.
При случае. Как Игорь "при случае".
— Настя, я правда не могу, — я попыталась отказать. — У меня бюджет расписан.
— Ну ты эгоистка! — она возмутилась. — Семья собирается, а ты из-за каких-то копеек скандалишь!
Копейки. Она хотела пять тысяч на продукты для обеда, который я не планировала.
— Это не копейки, — я старалась сохранять спокойствие. — И это мои деньги.
— Вот это да, — протянула Оксана. — Слышали? "Мои деньги". А Дима что, не муж тебе? Не семья? У нас общие деньги должны быть!
У нас были общие деньги. Которые я тщательно распределяла, чтобы хватило на всё. И которые родня хотела тратить, как им заблагорассудится.
— Хватит, — я встала. — Хватит этого. Я устала.
Все замолчали. Видимо, не ожидали, что я осмелюсь повысить голос.
— Я работаю с утра до вечера, — продолжала я, чувствуя, как внутри закипает. — Плачу ипотеку, коммуналку, покупаю еду. Я не жадная. Я просто хочу, чтобы мы с Димой встали на ноги. Построили свою жизнь. А вы... вы вечно просите, берёте и никогда не возвращаете. И при этом обвиняете меня в скупости!
— Лена, успокойся, — Дима попытался взять меня за руку.
— Нет, — я отдёрнула руку. — Не успокоюсь. Я устала быть виноватой. Устала быть плохой в глазах твоей родни. Настя, Игорь — вы сами найдёте деньги на свой обед. Или не устраивайте его. Я больше не буду никому ничего давать.
— Вот она какая, — прошипела Галина Васильевна. — Показала своё истинное лицо. Димочка, ты видишь, на ком женился?
Дима молчал. И в его молчании я прочитала всё.
— Знаешь что, — я взяла сумку. — Я пойду к маме. На неделю. Вы тут сами разбирайтесь.
Я ушла. Уехала в другой город, к матери. И первые три дня просто плакала. Плакала от обиды, от усталости, от того, что чувствовала себя виноватой, хотя ничего не сделала плохого.
Мама гладила меня по голове.
— Доченька, ты правильно сделала. Не давай себя в обиду.
На четвёртый день позвонил Дима.
— Лена, приезжай, — в его голосе слышалась растерянность. — Нам надо поговорить.
Я вернулась. Квартира была пустой. Никакой родни. Только Дима, сидящий на диване с виноватым лицом.
— Они уехали? — спросила я.
— Да, — кивнул он. — Я попросил их уехать. После твоего ухода мы серьёзно поговорили.
— И?
— И я понял, что ты права. Мама, Оксана, Игорь... они привыкли, что я всегда помогаю. А я привык, что ты никогда не жалуешься. И получилось, что они пользовались этим.
Он встал и подошёл ко мне.
— Прости меня. Я должен был защищать тебя. А вместо этого молчал.
Я смотрела на него. Мой муж, который наконец-то увидел проблему.
— Дим, я не против помогать родне, — тихо сказала я. — Но в разумных пределах. И чтобы не обвиняли потом в жадности.
— Знаю, — кивнул он. — Я поговорил с мамой. Серьёзно. Сказал, что если она ещё раз назовёт тебя скупой, я перестану с ней общаться. Она сначала обиделась, но потом, кажется, поняла.
Поняла ли? Не знаю. Но звонков с просьбами о деньгах больше не было. Оксана перестала приезжать без предупреждения. Игорь вернул те десять тысяч, которые я так и не одолжила ему тогда, — видимо, совесть замучила.
А главное — Дима изменился. Он начал участвовать в планировании бюджета. Начал говорить "нет", когда родня просила слишком много. И перестал молчать, когда меня обвиняли.
Прошло полгода. Мы сидели на веранде, пили чай. Вдруг Дима сказал:
— Знаешь, а ты правда не скупая.
Я рассмеялась.
— Серьёзно? Только сейчас понял?
— Нет, я всегда знал, — он улыбнулся. — Просто раньше боялся это признать. Боялся обидеть родню. А теперь понимаю — ты просто умная. И дальновидная. Благодаря тебе мы досрочно погасим часть ипотеки через год. А это значит, что сэкономим кучу денег на процентах.
Я взяла его за руку.
— Главное, что ты понял. Лучше поздно, чем никогда.
А родня... родня теперь относится ко мне по-другому. С уважением, что ли. Перестали считать меня жадной. Перестали считать мои деньги. И это лучшее, что могло произойти.
Присоединяйтесь к нам!