— Да ты что, совсем?! Я этого делать не буду! — голос Виктора пробивался сквозь приоткрытую дверь на кухню.
Галина замерла в прихожей, не успев стянуть с себя пальто. Сумка, набитая продуктами, оттягивала плечо, но женщина даже не пошевелилась.
— Нет, мам, не уговаривай. Это неправильно. Я так не могу! — продолжал Виктор, и по тону слышалось, что он нервничает.
Галина тихонько поставила сумку на пол, прислушалась. Сердце забилось как-то судорожно, неровно.
— Да понимаю я, понимаю! Но Галка ни при чём! Это вообще не её дело, — муж говорил тише, видимо, отошёл к окну.
«Что не моё дело?» — мелькнуло у Галины в голове. Она сглотнула, потом решительно толкнула дверь на кухню.
Виктор обернулся, в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.
— Мам, перезвоню, — бросил он в трубку и быстро положил телефон на стол. — Галь, ты чего так рано?
— Рано? Уже седьмой час! — женщина стянула с себя пальто, повесила на спинку стула. — Что случилось? О чём ты там с матерью своей?
— Да так, ерунда. Она опять со своими советами лезет, — отмахнулся Виктор, но взгляд его бегал, не цеплялся ни за что.
Галина знала мужа тридцать лет. Знала каждую его морщинку, каждую привычку. И вот это вот «ерунда» звучало фальшиво, как расстроенная гитара.
— Вить, что ты мне не договариваешь? — спросила она прямо.
Муж дёрнул плечом, потёр переносицу.
— Устал я, Галь. На работе завал. Голова гудит.
Обычная отговорка. Галина поджала губы, развернулась и пошла разбирать продукты. Молча доставала из сумки пакет молока, творог, колбасу. Виктор стоял у окна, смотрел на неё спиной.
Вечером он ушёл в комнату, заперся. Галина слышала, как он говорит по телефону, но разобрать слова не могла. Легла спать одна, он пришёл за полночь, лёг тихо, не касаясь её.
А утром, когда Галина возилась с завтраком, Виктор вышел на кухню, налил себе кофе и сказал как бы между прочим:
— Галь, а давай квартиру на меня переоформим?
Она замерла с половником в руке. Молочная каша булькала в кастрюле, пузырилась белой пеной.
— Что? — только и выдавила женщина.
— Ну, квартиру. Документы переделаем, чтоб на мне была. Так удобнее будет, — Виктор говорил быстро, не глядя на неё, мешал ложечкой кофе.
— Удобнее? Для кого удобнее? — голос Галины прозвучал резко, она сама не ожидала.
Виктор поднял на неё глаза.
— Для нас обоих. Просто так надо, Галь. Поверь мне.
— Поверить? Вить, эта квартира моя! Мне мать оставила! Ты о чём вообще?!
Она вцепилась в половник так, что побелели костяшки пальцев. Каша начала подгорать, запахло палёным молоком.
— Я знаю, что твоя. Но сейчас нужно, чтоб на мне была. Понимаешь, там дела такие...
— Какие дела?! Ты мне нормально объясни!
Виктор отставил чашку, провёл ладонью по лицу.
— Галя, не кипятись. Просто доверься. Мне нужно, чтоб квартира была оформлена на меня. Временно.
— Временно? — Галина чувствовала, как внутри всё холодеет, сжимается в ледяной комок. — Вить, у тебя там кто-то есть?
Он вскинулся.
— Что? Какой ещё кто-то?!
— Ну не знаю! Ты мне ничего не объясняешь, по телефону шепчешься, теперь квартиру требуешь! Что мне думать?!
— Думай что хочешь! — рявкнул Виктор, встал так резко, что стул опрокинулся. — Я тебе нормально прошу, по-человечески, а ты сразу в крик!
Он схватил куртку и вылетел из квартиры. Хлопнула дверь, Галина вздрогнула. Каша окончательно пригорела, едкий дым поднялся к потолку.
Женщина выключила плиту, опустилась на стул. Руки тряслись.
«Что происходит?» — крутилось в голове. Тридцать лет вместе. Тридцать лет! Они познакомились, когда Галине было двадцать семь. Она тогда работала в поликлинике медсестрой, жила с матерью в этой самой двухкомнатной квартире на окраине. Виктор пришёл на приём с больным горлом, она делала ему какие-то процедуры. Он шутил, она смеялась. Потом он ждал её после смены у входа.
Мать не одобряла. Говорила, что Виктор какой-то ненадёжный, что глаза бегают. Но Галина была влюблена. Ей хотелось заботиться о ком-то, хотелось быть нужной. Мать умерла через год после их свадьбы, оставила квартиру дочери. Виктор тогда работал на заводе, потом перешёл в какую-то контору. Жили тихо, без особых потрясений. Детей у них не получилось, врачи говорили, что у Галины проблемы, лечили, но ничего не вышло. Виктор тогда не упрекал, говорил, что и так хорошо. Но Галина всё равно чувствовала вину.
Она встала, открыла окно, чтобы выветрить запах гари. На душе было пакостно, тревожно. Позвонила подруге Люсе, та сразу встрепенулась:
— Галька, так это ж подозрительно! Квартира твоя, зачем ему переоформлять?!
— Вот и я не понимаю!
— А ты проверь его. Телефон посмотри, карманы обшарь. Может, он там и правда кого завёл?
Галина поморщилась. Ей всегда претило копаться в чужих вещах. Но сейчас... Сейчас что-то было не так. Очень не так.
Вечером Виктор вернулся поздно, пах перегаром. Галина сидела на кухне, пила чай. Он прошёл мимо неё, буркнул «спокойной ночи» и завалился спать. Она подождала, пока его дыхание не стало ровным, и тихо подошла к его куртке. Порылась в карманах. Квитанции какие-то, мелочь, зажигалка. В телефон она не полезла, не смогла. Это уже было слишком.
Неделя прошла в напряжённом молчании. Виктор несколько раз заводил разговор о квартире, но Галина обрывала его. Потом он вообще перестал поднимать тему. Ходил мрачный, на работу уезжал рано, возвращался поздно. Галина чувствовала, как между ними растёт стена, холодная и высокая.
Однажды в субботу он снова ушёл куда-то, не сказав куда. Галина осталась одна, бродила по квартире. Зашла в спальню, огляделась. На его тумбочке лежала какая-то папка с бумагами. Раньше она не обращала внимания. Сейчас подошла, открыла. Договоры, квитанции, какие-то справки. Она листала, не особо вникая, и вдруг наткнулась на медицинскую выписку. Имя Виктора, дата недавняя. Диагноз написан латиницей и по-русски: «хроническая сердечная недостаточность». Дальше шли рекомендации, назначения.
Галина похолодела. Села на кровать, перечитала. Сердце. У Виктора проблемы с сердцем. А она и не знала. Когда он успел обследоваться? Почему не сказал?
Руки затряслись, выписка выпала из пальцев. Галина подняла её, сложила обратно в папку. В голове пульсировала одна мысль: «Он болен. И молчит».
Вечером, когда Виктор вернулся, она встретила его на пороге.
— Вить, садись. Нам надо поговорить.
Он насторожился.
— О чём?
— О твоём здоровье.
Лицо мужа изменилось, стало жёстким.
— Ты рылась в моих вещах?
— Рылась. Прости, но ты сам меня довёл! Виктор, что с твоим сердцем?!
Он стоял, молчал. Потом прошёл на кухню, сел на стул. Галина последовала за ним.
— Ничего особенного. Врачи перестраховываются, — проговорил он наконец.
— Не ври мне! Там написано «хроническая недостаточность»! Это серьёзно!
Виктор дёрнул плечом.
— Живу пока. Таблетки пью, всё нормально.
— А почему ты мне не сказал?! Я твоя жена, чёрт возьми!
Он поднял на неё глаза, в них была усталость, какая-то глубокая, застарелая.
— Зачем тебя пугать? Ты и так нервная.
— Я нервная?! Так это ты меня таким сделал за эту неделю! Вить, я думала, у тебя другая женщина!
Виктор усмехнулся горько.
— Какая женщина, Галь. Какая на фиг женщина. Мне бы самому дожить...
— Не говори так! — Галина почувствовала, как к горлу подступает комок. — Не смей так говорить!
Они сидели молча. За окном сгущались сумерки, на кухне стало темно. Галина встала, включила свет. Виктор сидел, уставившись в одну точку.
— Квартира, — начал он тихо. — Квартира мне нужна, чтоб её обезопасить. У меня на работе дела плохи. Контора может закрыться, там долги. Если я должником стану, могут квартиру описать. А если она будет на мне, я успею всё... оформить так, чтоб тебе осталась. Понимаешь?
Галина слушала, и в голове всё переворачивалось.
— То есть ты хотел меня защитить?
— Ну да. А ты про любовниц.
Ему стало смешно, он хмыкнул. Галина тоже как-то нервно рассмеялась.
— Дурак ты, Витька. Надо было сразу сказать!
— Сказать? Ты бы сразу в панику ударилась. Нет уж, я думал всё тихо обойдётся.
Галина подошла к нему, положила руку на плечо.
— Мы вместе тридцать лет. Как ты мог подумать, что я от тебя отвернусь, если узнаю про болезнь?
Виктор накрыл её руку своей.
— Не знаю, Галь. Просто не хотел, чтоб ты переживала.
— А я всё равно переживала! Только не о том!
Они помолчали. Виктор вздохнул, потёр лицо руками.
— Слушай, а может, и не надо ничего переоформлять. Я юристу звонил, он сказал, есть другие способы. Можно дарственную оформить на кого-то надёжного, потом обратно переписать. Сложно, конечно. Мать мне советовала вообще к нотариусу идти, какой-то договор составить. Но я подумал...
— Вить, мы просто пойдём к нормальному специалисту, всё обсудим спокойно. Без паники и секретов. Договорились?
Он кивнул.
— Договорились.
Галина села рядом с ним. Почувствовала такое облегчение, будто с плеч свалился многопудовый мешок. Все эти дни она мучилась, представляла самое страшное. А оказалось, что муж просто пытался её оберечь. Пусть и неправильно, пусть и запутанно, но хотел как лучше.
— А с сердцем что будем делать? — спросила она.
— Лечиться. Врач сказал, что если режим соблюдать, таблетки пить, то можно долго прожить.
— Тогда будешь соблюдать! Я за тобой прослежу!
Виктор усмехнулся.
— Надзирательница нашлась.
— Ещё какая! — Галина встала, открыла холодильник. — Сейчас сварю тебе что-нибудь полезное. Без соли, без жира!
— О господи, — простонал Виктор. — Жить стало совсем невмоготу.
Но в голосе его слышалась лёгкость. Галина улыбнулась, доставая овощи. Как же хорошо, что всё выяснилось. Как же хорошо, что они поговорили.
Та вечер прошёл по-домашнему уютно. Они ужинали, разговаривали обо всём подряд. Виктор рассказал про работу, про то, что действительно контора трещит по швам, что директор набрал кредитов и теперь не знает, как расплатиться. Галина слушала, кивала. Потом рассказала про свою поликлинику, про новую заведующую, которая всех достала своими проверками.
— Мы как на иголках ходим, — говорила Галина, накладывая мужу тушёные овощи. — Всё ей не так, всё не эдак. Вчера вообще сцену устроила из-за того, что в журнале запись неправильная.
— Терпи, Галь. Куда денешься, — Виктор попробовал овощи, скривился. — Пресно.
— А тебе нельзя соль. Привыкнешь!
Он проворчал что-то, но доел. Потом они сидели на диване, смотрели телевизор. Галина прислонилась к мужу, он обнял её за плечи. Давно они так не сидели. Давно не было этой простой, тихой близости.
— Галь, прости, что напугал, — сказал вдруг Виктор.
— Ничего. Ты тоже прости, что не доверяла.
Они помолчали. По телевизору шла какая-то мелодрама, героиня рыдала, герой уезжал. Галина подумала, что их жизнь не так драматична, но не менее сложна. Тридцать лет вместе — это целая жизнь. И за эти годы они притёрлись друг к другу, как старые половицы, которые скрипят, но держат.
— Вить, а ты правда думал, что я откажусь тебе помочь? — спросила Галина тихо.
Он вздохнул.
— Не знаю. Может, боялся показаться слабым. Мужчине же положено быть сильным, защищать семью. А тут я сам нуждаюсь...
— Глупости. Мы же семья. Должны друг друга поддерживать.
Виктор кивнул.
— Да, должны.
Они досмотрели фильм и легли спать. Галина долго не могла уснуть, прокручивала в голове всё, что произошло. Потом всё-таки забылась.
Утром они проснулись рано. Виктор пошёл в душ, Галина принялась готовить завтрак. Варила овсянку, нарезала фрукты. Когда муж вышел из ванной, она уже накрывала на стол.
— Вот это я понимаю, сервис! — пошутил он.
— Привыкай! Теперь у тебя режим!
Они позавтракали, Виктор собрался на работу. Галина проводила его до двери.
— Вечером придёшь пораньше? — попросила она.
— Постараюсь.
Он ушёл, и Галина осталась одна. Прибралась в квартире, потом села пить чай. Позвонила Люсе, рассказала про всё.
— Вот это поворот! — ахнула подруга. — А я-то уж думала, совсем у вас беда!
— Да и так беда достаточно. Но мы справимся.
— Справитесь, конечно. Вы же вместе столько прошли!
После разговора с Люсей Галина задумалась. Правда ведь, сколько всего было. И хорошего, и плохого. Были времена, когда денег не хватало, когда Виктор пил сильно, она его за руку из пивнушки вытаскивала. Были времена, когда она сама хотела всё бросить, уйти. Но не ушла. Потому что любила. Пусть это чувство было не то романтичное, из книжек, а самое обыкновенное, бытовое. Но оно грело.
Вечером Виктор действительно пришёл раньше. Принёс торт.
— Это зачем? — удивилась Галина.
— Да так. Захотелось чего-то сладкого.
Они сели пить чай с тортом. Виктор рассказал, что на работе директор собрал всех и объявил, что контора, может быть, закроется через месяц. Все расстроились, некоторые уже начали искать новые места.
— А ты будешь искать? — спросила Галина.
— Буду. Но с моим здоровьем это сложно. Кому нужен работник с больным сердцем?
— Найдётся что-нибудь. Может, на полставки пойдёшь. Или вообще на пенсию уже пора подумать?
— Рано ещё. Мне шестьдесят всего.
Галина пожала плечами.
— Ну как знаешь.
Они доели торт, Галина убрала посуду. Потом они снова сели на диване. Виктор включил какую-то передачу про природу. Галина смотрела, но думала о своём. О том, что жизнь непредсказуема. О том, что никогда не знаешь, что будет завтра. О том, что важно ценить то, что имеешь сейчас.
— Галь, — позвал вдруг Виктор.
— Угу?
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что не бросила меня тогда, когда я пил. За то, что терпишь мой характер. За всё.
Галина почувствовала, как глаза защипало.
— Дурак, — сказала она тихо. — Куда я от тебя денусь?
Виктор обнял её крепче. Они сидели так, обнявшись, и смотрели на экран, где паслись какие-то олени в заснеженной тундре. И Галина подумала, что вот это и есть счастье. Простое, без пафоса. Когда рядом тот, кто нужен. Когда можно просто сидеть и молчать, и это будет достаточно.
Потом они легли спать. Галина долго лежала с открытыми глазами, слушала, как дышит Виктор. Ровно, спокойно. И это дыхание успокаивало её, убаюкивало. Она повернулась на бок, прижалась к мужу. Он во сне обнял её. И так они заснули.
А утром всё было по-новому. Будто что-то изменилось в их отношениях, стало ближе, теплее. Галина встала первой, приготовила завтрак. Виктор вышел на кухню в халате, растрёпанный, но довольный.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — улыбнулась Галина.
Они позавтракали, Виктор собрался на работу. Перед уходом поцеловал жену в щёку.
— До вечера.
— До вечера.
Галина проводила его взглядом и подумала, что всё будет хорошо. Обязательно будет. Потому что они вместе. А вместе можно пережить всё что угодно.
Квартира осталась на Галине. Они больше не поднимали эту тему. Виктор нашёл другую работу, полегче. Галина следила за тем, чтобы он пил таблетки, соблюдал режим. Иногда они ссорились, иногда мирились. Но главное, что они были рядом. И это было важнее всех квартир и документов в мире. Потому что настоящая ценность не в квадратных метрах, а в том, с кем их делишь.
Спасибо, что дочитали! Если вам понравился рассказ, буду рада вашим лайкам и комментариям. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории!