Предыдущая часть:
Маша открыла глаза, осмотрелась и почувствовала на щеках слезы. Сквозь рыдания врачи слышали её причитание.
— Я не успела, — всхлипывала она. — Он погиб. Это я виновата.
Когда наконец её смогли успокоить, Мария рассказала все, что увидела. Она закончила свое жуткое повествование и с удивлением обнаружила, что глаза Романа Ивановича наполнились слезами, губы его дрожали, а сам он трясущимися руками пытался налить себе стакан воды.
— Роман Иванович, что это с вами? — встревожился Павел, помогая коллеге и подавая воду.
— Ничего, ничего, простите, просто прошлое нахлынуло, — ответил он, немного успокоившись.
Роман рассказал, что тот мальчик из под-сознания Маши – он сам. Мальчишка действительно заигрался на путях и не услышал приближающегося поезда. Заметил в последнюю секунду. Времени хватило только на то, чтобы лечь между рельсами и до боли вжаться в шпалы.
— Спасибо деду, — продолжал он. — Старый железнодорожник учил внука всяким премудростям, в том числе и поведению на железнодорожных путях в экстремальных ситуациях.
— Прошло столько лет, а я до сих пор не могу без содрогания вспоминать те несколько минут, когда поезд летел надо мной, — добавил Роман. — С того момента с играми на рельсах я завязал, потому что помнил, как дед всегда повторял: "Везет только лишь раз".
После сеанса и рассказа гипнолога у Маши словно гора с плеч свалилась. Известие о том, что мальчик остался жив и на ней не лежит вина за его гибель, уничтожило мучивший её страх. Павел радовался этому ничуть не меньше, чем сама Маша. Он с трудом представлял себе, как ему удалось бы помочь пациентке, не работай Роман Иванович в их клинике. Постепенно, медленно, но все же голос Марии стал возвращаться. Правда, о пении в ресторане речи быть не могло.
— Мария Сергеевна, — напутствовал её врач. — Вам еще длительное время противопоказаны серьезные нагрузки. Голосовые связки пока нестабильные, и их нужно беречь.
— Ну я же учитель, — растерялась она. — Мои уроки построены на голосе, и нагрузок при всем желании не избежать.
— На какое-то время я все же выпишу вам больничный, пока не пройдет процесс реабилитации, — сказал он. — Ну а после, когда полностью окрепнете, сможете вернуться к работе.
— И петь смогу? — спросила она.
— Сможете, если будете себя беречь, — ответил врач. — Никаких перегрузок и никакого стресса.
Она опустила голову. Этого всего ей в ближайшее время предстояло пережить немало. Иск о расторжении брака она все-таки подала, так что теперь предстоял развод. Не менее остро стоял вопрос с поиском денег. Она ехала в такси, обдумывая, к кому обратиться за помощью, когда в сумочке заиграл телефон.
— Здравствуйте, я говорю с Марией Сергеевной? — раздался голос.
— Да, — ответила она озадаченно, глядя на незнакомый номер на дисплее.
— Вас беспокоят из клиники, — продолжил звонивший. — Поступила оплата за операцию и лечение вашего сына. Завтра к девяти утра ждем вас для подписания договора. Подойдете к стойке администратора, я вас буду ждать.
— Подождите, — растерялась Мария. — Э, так это какая-то ошибка. Кто мог перечислить такие деньги?
— Нет, ошибки нет, — заверил голос. — А деньги перечислила Ирина Михайловна.
— Спасибо, — только и смогла прошептать Маша.
Ирина Михайловна была председателем родительского комитета, и Мария знала, у неё просто не могло быть таких денег. Не раздумывая, она набрала её номер.
— Здравствуйте, Мария Сергеевна, — раздался в трубке приятный бархатистый голос. — Как ваше самочувствие?
— Ирина Михайловна? — не отвечая на вопрос, заговорила Маша. — Мне сейчас из клиники позвонили. Объясните, пожалуйста, что за перевод?
И Ирина Михайловна поведала, что когда у Маши пропал голос, отец одного из учеников, тесно общавшийся с Игорем Васильевичем, узнал об истинной причине, по которой учитель согласилась петь в ресторане. В родительском чате он написал обо всем, и другие родители тут же откликнулись, объявили сбор денег, вкладывали кто сколько мог. Ну а когда об акции стало известно в школе, присоединились родители из других классов, а также педагоги. За несколько дней необходимая сумма была собрана.
— Ну, а мне, как "доверенному" лицу, в кавычках, поручили произвести платёж, — закончила свой рассказ Ирина Михайловна.
— Да вы что, я вам так благодарна, — сквозь слезы проговорила Маша.
— Ничего, ничего, — ответила она. — Главное, поскорее выздоравливайте и возвращайтесь. Мы вас очень ждем.
Вместо ответа Ирина Михайловна услышала тихое всхлипывание.
— Нет, Игорь Васильевич, даже не просите, — сказала Мария, сидя в его кабинете. — Петь в ресторане я больше не буду.
— Но ведь вам нужны деньги, а быстро такую сумму вы нигде больше не заработаете, — пытался прибегнуть к манипуляции бизнесмен.
— Уже нашлись деньги, и сына готовят к операции, — едва заметно улыбнулась она.
— Но все же я узнавал у врача, и скоро вы сможете петь, ведь вам так это нравилось, — не сдавался он.
Мария покачала головой, отказываясь наотрез.
— Нет, и даже не пытайтесь меня уговорить, — твердила она.
— Но почему же? — спросил он.
Подумав секунду, Мария тихо сказала:
— Потому что везёт только раз в жизни. Знаете, это слова одного старого железнодорожника, который учил внука осторожности. Я недавно вспомнила похожую историю и поняла — нельзя рисковать второй раз.
Когда она ушла, в ресторане стало заметно меньше посетителей. Выяснилось, что многие приходили специально, чтобы насладиться её прекрасным пением. Выручка заведения упала резко, и Игорь Васильевич вполне справедливо винил в этом Алексея, ведь из-за него всё пошло наперекосяк.
— Да я-то здесь при чём? — недоумённо спросил Алексей, пытаясь сделать вид, что не понимает вины.
— А при том самом, — прошипел сквозь зубы Игорь Васильевич, не скрывая злости. — Если бы ты думал головой, то не тащил бы любовницу в кабинет. А если уж затащил, то хоть дверь запер бы. Ты же знал, что Мария в ресторане работает. Она твоя жена!
— Нет, вы только посмотрите на него, — не унимался шеф. — Ещё и огрызается. Из-за твоей безголовости ресторан теперь в убытках по полной.
Слово за слово, и этот гневный разговор перерос в огромный скандал, итогом которого стало увольнение этого незадачливого ловеласа.
— Вон отсюда! — грохотал руководитель компании, который заодно владел и рестораном. — Убирайся прочь, чтоб ноги твоей здесь больше не было. И в моей компании тебе тоже места нет. С этого дня ты у меня вообще нигде не работаешь.
— А вы не вправе меня увольнять просто так, без причин, — парировал Леша. — В контракте ничего не сказано, что я отвечаю за прибыльность. И как работник фирмы я со своими задачами справляюсь на отлично.
Игорь Васильевич сощурился, глянул на разошедшегося подчинённого и вдруг совершенно спокойно, но с лёгкой насмешкой сказал:
— Ну так подай на меня в суд и докажи, что я твои права нарушил.
Алексей, забрав расчёт, и правда подал в суд, но, как и ожидалось, дело проиграл. Ведь возможности у истца и ответчика были слишком неравными. У Алексея не было такой мощной поддержки, как у его бывшего начальника. Красотка Кристина, как только узнала о серьёзных проблемах у своего любовника, тут же потеряла к нему весь интерес. Практичная девица решила лучше извиниться перед Игорем Васильевичем за свою оплошность и сохранить выгодную работу. "Таких, как этот Лешка, вокруг меня пруд пруди", – усмехнулась Кристина про себя и безразлично добавила его номер в чёрный список.
— Мам, а мороженое будем есть? — спросил один из сынишек.
— Мам, давай пойдём постреляем в тире, — предложил второй.
— Мам, глянь, какой котёнок забавный и милый, — добавил третий.
Маша еле успевала вертеть головой от одного сынишки к другому, ловя их предложения. Сегодня в их семье царил настоящий праздник. Мальчишки от души радовались, что брат поправился, и наперебой придумывали, чем бы заняться. Но ближе к вечеру, когда всё мороженое уже съели, призы из тира забрали, а котёнок удобно устроился в коробке, которую им подарили в одном из парковых киосков, счастливая семья направилась домой. Маша с теплой улыбкой смотрела на возбуждённых малышей, которые снова и снова перебирали забавные моменты ушедшего дня. Теперь их везде сопровождал Павел. Во время сеансов они часто болтали не только о лечении, но и о музыке, которую оба любили. Павел делился историями из своего прошлого как певца, а Маша рассказывала о школьных буднях. Постепенно разговоры перешли в личное, они начали встречаться за кофе, и чувства возникли естественно, как продолжение их общих интересов. И лишь теперь, когда все беды остались за спиной, Маша осознала, как ей не хватало школы, и поняла, что её истинное призвание – именно преподавание. Правда, возвращение пришлось немного отложить, потому что у них с Пашей приближалась свадьба. После операции сын быстро поправлялся, дети привыкли к новому папе, который оказался заботливым и терпеливым. Алексей уехал из города без копейки, а родители учеников продолжали поддерживать Машу, иногда приглашая на семейные вечера. В школе всё наладилось после больничного, и Маша иногда пела для себя и близких, но без перегрузок, наслаждаясь балансом в жизни.