Для Анны Петровны утро было привычным: быстрый завтрак, тёплое пальто и знакомый маршрут на работу, который она проделывала почти тридцать лет. Она вышла из подъезда, вдыхая морозный воздух, и уверенно направилась по тропинке, протоптанной жильцами в нечищенной снежной каше.
Шаг, хруст под подошвой — и внезапная пустота. Мир качнулся, и Анна Петровна всем телом рухнула на бок. Падение было таким резким, что она не успела ни вскрикнуть, ни выставить руки.
Первой пришла не боль, а оглушающий, сухой треск кости, который она скорее почувствовала, чем услышала. А следом — взрыв острой, глубокой боли в бедре, от которой потемнело в глазах. Она попыталась опереться на локоть, но малейшее движение отдавалось невыносимым мучением. Холод от льда под спиной начал проникать сквозь одежду, сковывая тело.
Паники не было — только холодное, ясное осознание катастрофы. Я одна. Никто не видел. Встать не смогу.
Нужно звонить Зине.
Пальцы, уже коченеющие от холода, с трудом нашарили в кармане пальто гладкий корпус телефона. Сквозь пелену боли она нашла в контактах дочь и нажала на вызов. Гудки показались вечностью.
— Да, мам, привет, — раздался в трубке бодрый голос Зинаиды.
— Зиночка… — голос сорвался на хрип. — Я упала. У нашего подъезда. Кажется, ногу сломала… Сильно.
***
Запах валокордина и заживляющих мазей прочно въелся в квартиру Зинаиды, в её волосы, в мысли. Мать, лежавшая в гостиной на специально купленной функциональной кровати, то стонала во сне, то упрямо твердила одно и то же: «Они должны ответить, Зина. Нельзя это так оставлять». Чувство беспомощности смешивалось с глухой, холодной яростью. Вечером, уложив мать, Зинаида накинула пуховик и вышла на морозный воздух. Ноги сами принесли её к знакомой двери в соседнем подъезде.
Дверь квартиры Вассы Аристарховны Зинаида нашла почти на ощупь, устало прислонившись к косяку. Васса Аристарховна, юристка на пенсии, открыла сразу, будто ждала. Её проницательные глаза под густыми седыми бровями мгновенно оценили осунувшееся лицо Зинаиды.
— Проходи, Зиночка, вижу, стряслось что-то. Чай будешь?
В уютной, заставленной книгами кухне Зинаида, сжимая в руках чашку с горячим чаем, сбивчиво рассказала всё: про утренний поход на работу, про предательский лёд под снегом, про сухой хруст кости и теперь — про твёрдое, как сталь, желание матери добиться справедливости.
— Васса Аристарховна, она требует, чтобы их наказали! Чтобы они поняли, что из-за их бездействия человек может стать инвалидом. Куда идти? В управляющую компанию? В суд? Я не знаю, с чего начать…
Васса Аристарховна слушала молча, не перебивая. Когда Зинаида замолчала, она твёрдо сказала:
— Правильно хочет твоя мать. Безнаказанность рождает безразличие. И начинать надо не с суда. Сначала — прокуратура.
— С прокуратуры? — испуганно переспросила Зинаида. — Это же так серьёзно…
— Именно поэтому , — отрезала Васса. — Прокуратура — надзорный орган. Твоя задача — заставить их провести проверку. Они сами запросят у коммунальщиков все документы: кто отвечал за уборку, когда последний раз чистили. Фактически, они соберут для тебя доказательную базу. А дальше есть два пути .
Она сделала паузу, давая Зинаиде осмыслить сказанное.
— Скорее всего, они выдадут тебе официальный ответ с результатами проверки, и с этим документом ты, как с козырем, пойдёшь в суд. Но есть и второй вариант, для твоего случая очень даже вероятный. Закон позволяет прокурору самому обратиться в суд в интересах гражданина, если тот по состоянию здоровья или возрасту не может себя защитить. Твоя мать — пожилая женщина после тяжелейшей операции. Это как раз тот самый случай. Увидев её состояние, прокурор может решить, что проще и правильнее ему самому выступить истцом от её имени.
Васса Аристарховна встала и подошла к старому книжному шкафу.
— И не нужно никуда ходить и обивать пороги. Сейчас всё делается через интернет-приёмную на сайте прокуратуры или даже через Госуслуги . Заходишь, авторизуешься и пишешь всё как есть . Чётко, по фактам: дата, время, место. Обязательно укажи, что есть медицинские документы, и опиши нынешнее состояние матери — что она не может ходить, нуждается в уходе. Прокурор должен увидеть не просто жалобу, а трагедию конкретного человека. Они обязаны ответить в течение тридцати дней .
Туман и тревога в голове Зинаиды рассеялись, сменившись ясным пониманием первого шага.
— Спасибо, Васса Аристарховна , — тихо сказала она. — Спасибо.
— Действуй, — кивнула старуха. — А если что — ты знаешь, где меня найти.
***
Весна пришла в город робко, но настойчиво. Лед, из-за которого Анна Петровна едва не лишилась жизни, теперь сходил мутными ручьями, обнажая прошлогоднюю листву и влажную землю. Опираясь на костыли, она медленно, но с упрямым достоинством нарезала круги вокруг дома. Каждый шаг был маленькой победой. Зинаида шла рядом, поддерживая мать под руку и подбадривая.
— Смотри, мам, а ты говорила, что больше никогда ходить не будешь, — с тёплой улыбкой сказала она.
— Говорила, — кивнула Анна Петровна, тяжело дыша. — Но лежать и смотреть в потолок я устала больше, чем от боли от этой железяки в бедре.
Они остановились у той самой тропинки, где всё случилось. Лёд давно растаял, оставив после себя тёмное влажное пятно на асфальте.
— Новости есть, — начала Зинаида, решив, что момент подходящий. — Помнишь, мы писали заявление в прокуратуру? Так вот, они сработали. Прокурор сам подал иск в суд от твоего имени.
Анна Петровна остановилась и посмотрела на дочь с удивлением.
— Сам? А я думала, нам придётся…
— И я так думала, — перебила Зинаида. — Но Васса Аристарховна была права: твоё состояние — уважительная причина. Прокурор потребовал взыскать с администрации города двести тысяч морального вреда.
Глаза матери блеснули. Сам факт, что государственная машина встала на её сторону, придавал сил.
— И что суд?
— А вот тут самое интересное, — вздохнула Зинаида. — Суд присудил тебе все двести тысяч, но взыскали её не с администрации, а с нашей управляшки.
— Так это же правильно! — воскликнула Анна Петровна. — Они же не чистили снег!
— Правильно, но не совсем, — покачала головой Зинаида. — Теперь управляшка подала апелляцию. Пишут, что неизвестно где ты упала, на их территории или вообще дома, может. Якобы не доказано.
Анна Петровна нахмурилась, опираясь на костыли.
— Вот же жулики… Значит, опять судиться?
— Да, мам. Теперь в областном суде. — Зинаида крепче сжала её руку. — Не знаю, чем все закончится.
***
Зал областного суда выглядел более строго, чем районный. Воздух был наэлектризован напряжением. Зинаида сидела рядом с помощницей прокурора — молодой женщиной в форме. Напротив, за столом ответчика, сидел юрист управляющей компании «Комфорт+», уверенно перекладывая бумаги. Анны Петровны в зале не было — по состоянию здоровья она осталась дома, но её незримое присутствие ощущалось в каждой фразе, произнесённой прокурором.
Председательствующий судья для допроса свидетелей.
Первой вызвали Марию Ивановну, пенсионерку из соседнего подъезда. Она говорила тихо, но отчётливо.
— Да, я в тот день из окна видела, как Анна Петровна упала. Лежала, не шевелилась. Я сразу скорую вызвала. Снег был, да, но под ним — голый лёд. У нас так каждую зиму. Чистят, только когда уже совсем не пройти.
Юрист «Комфорт+» вскочил:
— Свидетель, вы можете с уверенностью утверждать, что в обязанности нашей организации входила уборка именно этого участка? Возможно, это зона ответственности города?
— Я знаю, что мы платим вашей конторе за «содержание жилья», — не растерялась Мария Ивановна. — А двор — это разве не часть жилья? Мы тут живём.
Вторым свидетелем был молодой мужчина, который, когда приехала скорая и Зинаида, поднял и помог уложить на носилки Анну Петровну. Он подтвердил, что тротуар не был посыпан солью с песком.
Наконец, после того, как все свидетели были допрошены, а стороны высказались, председательствующий объявил:
— Суд удаляется в совещательную комнату.
Эти пятнадцать минут ожидания показались Зинаиде вечностью. Наконец, трое судей вернулись в зал. Все встали.
Председательствующий начал зачитывать решение сухим, монотонным голосом. Он говорил о нормах права, о границах ответственности, о правилах благоустройства. Сердце Зинаиды сжалось. Но вдруг тон судьи изменился:
— …Взысканная судом сумма компенсации морального вреда 200 000 рублей является соразмерной причиненным физическим и нравственным страданиям, отвечает требованиям разумности и справедливости, оснований для его изменения судебная коллегия не усматривает. Все заслуживающие внимания обстоятельства были учтены судом при определении размера компенсации морального вреда, им дана надлежащая оценка, в решении приведены мотивы, по которым сделан вывод о размере взыскиваемой компенсации.
Кроме того, в соответствии с частью 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной в пользу потребителя.
Он сделал паузу, обведя взглядом зал.
— Судебная коллегия определила: решение районного суда изменить, дополнив резолютивную часть решения абзацем следующего содержания:
«Взыскать общества с ограниченной ответственностью УК «Комфорт+» в пользу Петровой А.П. штраф в размере 100 000 рублей».
В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Комфорт+» - без удовлетворения.
Зинаида не сразу поняла. Двести тысяч… и ещё сто. Она посмотрела на прокурора. Та едва заметно кивнула ей, и в её глазах читалось удовлетворение. А юрист управляшки похоже пожалел, что решил подавать апелляционную жалобу.
***
Пришла новая зима. Для Анны Петровны утро снова стало привычным: быстрый завтрак, тёплое пальто и знакомый маршрут на работу — только теперь вместе с лёгкой тростью.
Она вышла из подъезда, вдохнула прохладу — и остановилась на секунду на лестнице, прислушиваясь к двору, где дворник в оранжевой жилетке заранее посыпал солью тропинки, не дожидаясь беды и новых штрафов.
Первый шаг — хруст под подошвой, но не предательский, а сухой, безопасный, как если бы земля сама подставила плечо.
Мир не качнулся; наоборот, выровнялся, и привычные звуки — тиньканье синиц, заведенные машины, далёкий гул дороги — сложились в спокойную, ясную музыку утра.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята из судебного акта.