Во времена Чингисхана отношение к женщинам было предельно натуралистичное. Нельзя сказать, что их продавали, как скот – напротив, у кочевников они занимали достаточно высокое положение. Но даже у них знатные дамы считались в лучшем случае принадлежностью и усладой своих мужчин, не говоря уже о простолюдинках. Особенно эта истина становилась верной, когда таран разбивал ворота осажденной крепости, а ее защитники бросали оружие…
У предпоследнего шаха Хорезма Ала ад-Дина Мухаммеда II было множество дочерей от разных жен. Но нам известно только имя старшей из них – той, которую звали Хан-султан. Кто знает, какого происхождения была ее мать, но нашу сегодняшнюю героиню особо любила и выделяла ее бабушка Теркен-хатун, а она была определенно из кипчакского племени.
В 1210-м году уже готовую к браку Хан-султан выдали замуж на Османа, царевича из династии Караханидов. В то время их государство находилось в глубоком упадке, и по степени влияния молодой принц был не более, чем дрессированной комнатной собачкой при дворе правителя Хорезма
Но через пару лет он решил показать зубы. Османа вместе с женой отправили в Самарканд, считая, что тот уже заслужил доверие. Вместо этого он поднял народ против хорезмийских завоевателей, и его жена со своей охраной была вынуждена запереться в цитадели.
Я женщина, и убиение подобной мне позорное дело. С моей стороны не было ничего, чем я заслужила бы от тебя этого. Наиболее достойным было бы оставить меня в живых…
Так писала Хан-султан своему мужу, но тот отказался прислушаться и продолжил осаду. В конце концов, порядок навело войско, пришедшее из Ургенча. Хорезмийцы наградили непричастных, наказали невиновных, вырезали род Караханидов под корень, и наша героиня отправилась домой в качестве молодой и веселой вдовы.
Следующий раз она появляется на страницах истории через семь лет. Когда армии Чингисхана с нескольких направлений вошли в Среднюю Азию, Ала ад-Дин Мухаммед II даже не попытался организовать сопротивление, и в конечном счете сбежал, бросив все и всех.
И вопрос о спасении оставшихся пришлось решать Теркен-хатун, единственному человеку с яйцами из этой пропащей семьи – ну, если не считать Джелаль ад-Дина, конечно. Она собрала женщин гарема, их свиту и вообще всех, кто мог и хотел уйти – таких оказалось много, но большинство было сильно обременено имуществом и по пути отстало.
В конце концов, караван достиг крепости Илал, самой непреступной во всем Мазендеране, окруженной горами области к югу от Каспийского моря. Там беглецы просидели целый год, пока не стало известно, что хорезмшах нашел смерть на безлюдном острове, предаваясь жалобам на то, как устроен мир.
Спутники предлагали податься к новому шаху Джелаль ад-Дину, который все еще воевал с монголами. Но Теркен-хатун и Хан-султан отвергли эту идею, поскольку в бытность при дворе ненавидели этого туркменского царевича и строили ему всякие козни. В конце концов, замок был окружен татарами, и сидел в осаде четыре месяца.
Казалось, Аллах совсем отвернулся от семьи хорезмшаха. На побережье, где почти никогда не прекращается дождь, все это время была засуха. Это вынудило защитников просить пощады, и монголы обещали им сохранить жизни всем, кто сдастся. Как сказал об этом Ан-Насави, личный секретарь хорезмшаха Джелаль ад-Дина, когда осажденные выходили из крепости «… поток воды устремился через ее ворота и в этот день все водоемы были переполнены…»
На этот раз монголы выполнили свое обещание. Как у них это была заведено, всех дочерей Ала ад-Дина Мухаммеда Чингисхан раздал своим сыновьям. Хан-султан досталась старшему из них – царевичу Джучи, который не стал низводить ее до положения наложницы, а назначил законной женой. Такой выбор был сделан по той причине, что именно старшему из сыновей великого хана достались коренные земли Хорезма.
Хан-султан родила новому мужу по крайней мере троих сыновей. Причем, Берке, второй хан Золотой Орды, являлся их первенцем. Вероятно, именно мать доверила его мусульманской кормилице, надеясь, что тот в будущем станет правоверным. Так и вышло.