Женька погиб в аварии. Мой лучший друг. Мы с ним еще со школы дружили, вместе в институт поступали, на его свадьбе я свидетелем был. И вот — похороны. Гроб закрытый, потому что травма головы была жуткая. Света, его жена, вообще на ногах еле стояла.
Прошло два дня после похорон. Ночью просыпаюсь от звонка. Смотрю на телефон — три часа ночи. А звонит... Женька. Я аж сел на кровати. Потом до меня дошло — наверное, Света звонит с его телефона.
Беру трубку. Алло. А там дышит кто-то. Тяжело так, хрипло. Я слушаю, а по спине мурашки. Потом гудки. Все.
Перезваниваю — не берет. Звоню Свете на ее номер. Она отвечает злая:
— Что тебе надо? Я сплю!
— Свет, ты мне только что звонила?
— Какой звонила?! Ты что, издеваешься?! Мне и так хреново! — и бросила трубку.
Я до утра не спал. Думал, думал... Может, телефон в гроб положили? Бред какой-то в голову лез. А вдруг его живым закопали? Но я же сам его в морге видел. Врачи смерть подтвердили.
А на следующую ночь опять звонок. Снова в три часа. Снова это дыхание и гудки. Я уже начал бояться спать ложиться. Так неделю продолжалось. Каждую ночь одно и то же.
В конце концов я не выдержал, пришел к Свете. Думал, расскажу все, может, она что-то знает. Но она какая-то странная была. Спокойная слишком. Я ей говорю про звонки, а она даже не удивилась.
— А где вообще его телефон? — спрашиваю.
— У него в кармане, — отвечает как ни в чем не бывало.
У меня внутри все похолодело. В кармане — это в гробу значит?
— Не бойся, — говорит она. — Мне тоже звонит. Каждую ночь. Просто ты не можешь с ним говорить, а он тебя слышит.
Я стоял и не знал, что сказать. И тут взгляд упал на туфли у двери. Черные туфли. Мои туфли! Те самые, что я себе купил, а они мне малы оказались. Я их Женьке отдал. И в них его хоронили. Я их на нем в гробу видел!
— Откуда у тебя эти туфли?! — я чуть не заорал.
А она как подменили. Глаза безумные стали:
— Какие еще туфли?! Ты что, совсем?! Убирайся!
И выпихнула меня за дверь.
Я шел по улице и думал — она что, откопала его? Совсем с ума сошла от горя? Надо в полицию звонить. Но что я им скажу? Что мне покойник звонит?
Напился тогда. Первый раз за много лет в стельку напился.
Через пару дней поехал на кладбище. Проверить. Смотрю — вроде все нормально. Венки, цветы, фотография. Постоял вспоминая Женьку, и уехал.
Дня три тишина была. Я уже успокоился. А потом снова звонок ночной. Только теперь не просто дыхание. Какие-то звуки, будто человек пытается что-то сказать, но не может. Мычит.
А на следующую ночь я услышал. На фоне этого мычания — шепот. Светкин шепот:
— Женечка, ну попробуй еще раз, объясни ему...
Все. Я понял. Утром примчался на кладбище. Разгреб венки и обалдел — земли-то нет! Ровно все, как асфальт. За две недели так осесть не могла.
Позвонил в полицию. На следующий день следователь мне все рассказал. Оказывается, Женька не умер тогда. Врачи ошиблись, кома была, летаргический сон. Очнулся он в гробу, нашел телефон — Света ему в карман положила, не смогла расстаться. Он ей позвонил.
А она приехала ночью на кладбище. Одна. Откопала его. Лопатой. Привезла домой.
Но Женька уже не был Женькой. Травма плюс в гробу без кислорода пролежал. Говорить не мог, только мычал. Ходить не мог. Света решила, что сама его выходит. Что врачи дураки, раз смерть не увидели. Ухаживала за ним, кормила. И каждую ночь в три часа — когда авария была — набирала мой номер с его телефона и давала ему трубку. Думала, он хочет со мной связаться.
Врачей судят теперь. Свету в психушку определили. А Женька... Женька в реанимации. Врачи говорят, что обратно его уже не вернуть. Овощем останется.
Я иногда просыпаюсь ночью ровно в три. Смотрю на телефон. Жду звонка. Но его нет. И знаете что самое страшное? Я не знаю, чего я больше боюсь — этого звонка или этой тишины.