Предыдущая часть:
Но, оставшись один, Алексей Владимирович непроизвольно обдумывал услышанное, сопоставляя это со своими подозрениями о надёжности Ольги. Николай в самом деле был осведомлён о таких делах, которые не подлежали разглашению. Вспомнил директор и о предательстве Олиного мужа, и в конце концов пришёл к выводу, что по отношению к этой уборщице стоит принять какие-либо меры.
На следующее утро, едва Ольга вошла в офис, её вызвали в кабинет начальника хозотдела. В помещении находился директор и сотрудник службы безопасности, на столе лежали документы иностранной делегации, в том числе спецификации на доставленные чипы и одна из флешек.
— Это всё было обнаружено в вашем шкафчике, — с притворным сожалением заявил начальник хозяйственного отдела. — Объясните, как это туда попало, а заодно покажите содержимое вашей сумочки.
— Я не знаю, как это могло попасть, — дрожа от волнения, сказала Оля. — А сумочка? Да вот смотрите.
И на стол посыпались самые разные предметы, которые всегда бывают у женщин, выпала, однако, и та самая флешка, которую ей подбросил сотрудник центра, действовавший заодно с её мужем.
— О, а вот и вторая, — кивнул гендиректор на флешку. — Вы уволены, хищение оформлять не будем и спрашивать, в чьих интересах действуете, тоже. Но хотелось бы узнать, как вам удалось всё это похитить, расскажете, и тогда мы сможем улучшить охрану, ну а вы сможете уйти по собственному желанию?
— Я вообще ничего не знаю, — буквально прошептала Оля. — И не брала ничего, даже не в курсе, где это хранится. Мой муж... — обернулась она к директору. — Он недавно вернулся, сказал, что изменился, я поверила, но я знаю, он занимается нехорошими делами. Возможно, у него кто-то остался здесь из знакомых, вот они и могли это похитить. Только не понимаю, зачем это подбрасывать мне.
Разумеется, ей не поверили, и Оля оказалась на улице. Она была в отчаянии, направляясь на остановку общественного транспорта, чтобы добраться домой, неожиданно вспомнила о Дмитрии — ведь в том, что флешку в сумочку подкинул именно он, она не сомневалась, ну а что касается остального, найденного в шкафчике, то и это Оля приписывала Дмитрию, действовавшему через кого-то, с кем был заодно. Она не могла догадаться, что её подставила Катя — каким-то образом ей удалось похитить всё из кабинета, а потом она просто предложила начальнику хозотдела проверить шкафчики технического персонала.
Узнавший о случившемся Николай не поверил официальной версии, он попытался вступиться за знакомую перед генеральным директором, но тот отчитал его за непрофессионализм, а ещё сказал в дальнейшем держать язык за зубами и не болтать лишнего, общаясь с непосвящёнными. Стараясь не показывать своего состояния дочке, Оля привычно готовила ужин — она была уверена, что Дмитрий, неизвестно зачем так подставивший её, домой не вернётся, но он пришёл.
— Или ты прямо сейчас находишь и передаёшь мне все документы, связанные с матерью генерального директора, или я забираю дочь себе, — потребовал муж вместо приветствия. — Обращусь в опеку, у тебя ведь теперь нестабильное материальное положение, к тому же тебя подозревают в воровстве. Всё будет сделано за день или два, у меня очень хорошие связи в соцзащите.
— У тебя что, нет документов? — спросила Оля.
— Ну тогда я приду завтра, а если их не будет, то послезавтра опека будет здесь вместо меня.
Почти всю ночь Оля проплакала. Утром, приготовив Маше завтрак и обед, разбудив дочку и предупредив, что сегодня придётся побыть опять одной, уволенная с работы, она вышла на улицу, но что делать, не знала, так что просто бесцельно пошла к проезду между домами, пытаясь вспомнить своих знакомых или кого-нибудь из дальних родственников, которые могли бы хоть чем-то помочь.
— А может, Петру Алексеевичу позвонить, посоветоваться? — сама с собой подумала она.
Пожилой вахтёр внимательно её выслушал, утешать убитую горем женщину не стал, а сказал, что берёт это дело в свои руки. Когда-то в одном из разговоров он упоминал, что до выхода на пенсию работал следователем, и вот теперь решил проанализировать имеющуюся информацию, сделать верный вывод и попытаться помочь несправедливо уволенной уборщице. Он помнил, что переводчик, приезжавший с иностранной делегацией, очень хорошо относился к Оле, и мало того, разговаривая с ней, Пётр Алексеевич узнал, что тот даже дал ей свою визитку, обещая помочь, если это потребуется.
На переводчика удалось выйти через Николая — поначалу он отказывался обращаться к Максиму, но, узнав, что речь идёт о помощи Оле, согласился помочь. На телефонный вызов переводчик ответил почти сразу, узнав, в чём именно её обвиняют, Максим коротко сказал:
— Прилечу рано утром, прямо сейчас закажу билет и гостиницу в вашем городе.
Максим не обманул, так что уже в начале десятого вместе с Николаем и пожилым вахтёром он стал участником расследования. Айтишнику не составило труда получить запись с камер наблюдения, установленных в офисе, и просматривая видеофайлы, мужчины наткнулись на ту, где Катя за двадцать минут до начала рабочего дня подкладывала в шкафчик Оли папку. Отмотав на несколько дней назад, удалось обнаружить запись встречи Дмитрия с одним из сотрудников, при этом была замечена передача чего-то из рук в руки. Как бывший следователь, Пётр Алексеевич знал, как получить доступ к таким записям через знакомых, и это заняло всего пару часов.
Подозревая, что у пожилого вахтёра вряд ли что-то получится, Оля решила встретиться с директором и поговорить — даже если он просто решит прогнать её, всё равно она будет ему рассказывать, а на такой шаг решилась, потому что понимала, терять ей уже нечего. У подъезда элитного дома она ждала весь вечер, наконец директор вышел — было заметно, что вид у него измученный и подавленный. Решительно подойдя, Оля остановилась, он тоже замер на месте, не понимая, что нужно ей.
Не говоря ни слова, Ольга протянула распечатанную в формате А3 фотографию заводской газеты. Они стояли, освещённые фонарём, и его яркости было достаточно, чтобы мужчина смог прочитать заметку, в которой рассказывалось о подвиге мамы Оли. Дочитав до конца, генеральный побледнел — эта история была ему знакома, когда-то давно ему рассказывала об этом мама, она до конца своих дней вспоминала подругу, с которой их развела судьба.
Мать Алексея Владимировича всегда жалела, что потеряла связь со своей спасительницей, а ещё винила себя в потере этой связи. Генеральный директор молчал и стоял, и это продолжалось довольно долго, а потом послышались приближающиеся шаги. Ещё немного, и рядом со светом фонаря остановились Николай и пожилой вахтёр, они протянули покадровые распечатки с камер, установленных в офисе и у его входных дверей. Мама гендира всегда говорила о долге перед спасительницей, и эти воспоминания теперь смягчили его жёсткость.
Всё так же молча Алексей Владимирович просматривал фотографии одну за другой.
— Я это себе оставлю, — наконец нарушил молчание директор. — А вы... — он обратился к Оле. — Жду вас завтра на работе, приказ отменю.
И голос его слегка дрогнул.
— Простите меня за горячность, просто, ну, вы понимаете, о чём я.
Утром следующего дня, не успела Катя полностью выразить своё удивление, ей сообщили, что её ждёт генеральный директор. Когда уборщица вошла в кабинет, там уже находился и тот самый сотрудник, принимавший пачки купюр, здесь же был юрист. Припёртая к стенке, завистливая уборщица была вынуждена сознаться в хищении, пойманный с поличным сотрудник пытался выкрутиться, утверждая, что Олин муж шантажировал его.
— Я не буду заводить уголовку, звать полицию и всё такое, не уволю по статье, — сказал Алексей Владимирович, сделав паузу. — Но прямо сейчас вы оба пишите заявление по собственному, а я пока напишу приказ.
Следуя указанию генерального, секретарь предложила всем собраться в холле, ну а когда сотрудники были на месте, там появился Алексей Владимирович. Он принёс Оле официальное извинение и сообщил, что восстановил её на работе, ну а затем, обратившись к ней, сказал:
— Я предлагаю вам должность помощника начальника отдела кадров, насколько я понял, у вас среднеспециальное образование, которое соответствует именно такой работе.
Домой в этот день Оля вернулась в приподнятом настроении, и его даже не испортил звонок Дмитрия — муж обзывал её и желал всяческих бед, но в ответ не услышал ничего. Выждав какое-то время, Дмитрий нажал на отбой. Уложив Машу, Оля, используя имеющийся в смартфоне калькулятор, подсчитывала, когда ей удастся набрать нужную сумму, чтобы восстановить дочке слух — получалось, что заметно быстрее, чем раньше, причём даже при условии, если она наконец откажется от подработки и сможет в выходные нормально отдыхать.
Но всё равно отправить дочку в обычную школу вовремя не получалось, к такому выводу пришла Оля, и тогда начала новый подсчёт, учитывая кредит, который можно было бы взять для оплаты операции. Закончить с этим она не смогла.
— Оля, извини за поздний звонок, — послышался хорошо знакомый голос пожилого вахтёра. — Мне только что сообщил хороший знакомый, что Дмитрия задержали в аэропорту, он собирался сбежать за границу. Оказывается, за ним несколько мошеннических схем, а ещё вымогательство. Полиция не арестовывала его раньше, чтобы выявить всех членов преступной группировки, но тут появился риск, что Дмитрий скроется за рубежом. А вот за счёт чего он там мог жить, ты даже не представляешь, какие суммы были на счетах, вполне может быть и такое, что счета уже и за рубежом имеются.
— Вот же гад, — пробормотала Ольга. — Я тут копейки собираю на операцию Маше, а он такие бабки прятал... Раньше не думала, но точно разводиться надо.
Прошло несколько дней, и когда Оля пришла утром в офис, она услышала от новой уборщицы, стоявшей в холле:
— Алексей Владимирович просил сказать, чтобы вы сразу шли к нему.
Поблагодарив, она пошла к лифту.
— Извините, Ольга Ивановна, — встав из-за стола, приветствовал её директор. — Я только вчера узнал о проблемах со слухом у вашей дочки и что нужна операция. У меня есть связи, уже договорился — сделают в ближайший месяц, лучший врач, не волнуйтесь, отзывы только хорошие. И оплату компания берёт на себя.
— Ну зачем вы так? — растерялась Оля. — Мы и сами справимся.
— Не отказывайтесь, — прервал её гендиректор. — Моя семья сильно обязана вашей.
А через некоторое время Оля получила официальное уведомление о дате операции, к нему прилагался документ, где по пунктам перечислялось, что именно нужно сделать для подготовки. Николай, с которым их отношения становились всё ближе, активно помогал готовить Машу, к тому же он долго беседовал с ней, уговаривая ничего не бояться и уверяя, что всё пройдёт хорошо, а когда она вернётся домой, то сможет просто слушать разговоры с ним и с мамой, не читая по губам. Специалист, прилетевший из-за границы по программе сотрудничества и задержавшийся надолго в бизнес-центре, связался с фондом, который занимается проблемами слуха у детей, и вскоре на счёт Оли пришла солидная сумма оттуда. Когда она стала протестовать и убеждать Максима, что у неё всё нормально, он объяснил, что после операции обязательно нужна реабилитация, а она, как ему рассказали в фонде, требует немалых расходов.
В день операции Оля и Николай были в клинике, он старался её подбодрить, но она видела, как он сам нервничает, пожалуй, даже больше неё. А ещё она вспоминала, как Николай ладил с Машей — они вели себя не просто как приятели, а как настоящие близкие, размышляла Ольга, тихонько вытирая слезинку. Наконец из дверей вышел хирург.
— Вы родители? — спросил он.
— Да, — разом ответили Оля и Коля, переглянувшись.
— Операция удалась, — сообщил врач. — Теперь девочке нужен полный покой, она ещё маленькая, так что мама может остаться здесь до выписки, в палате уже стоит вторая кровать.
— Ой, — встревожилась Оля. — А я и не подумала об этом, нужно заявление на работе написать и вещи собрать.
— Я сейчас всё улажу, — успокоил её Коля. — Составим заявление, отнесу в офис, а вещи потом привезу, ты просто список напиши и укажи, где что лежит.
В день выписки у входа в клинику их ждал Коля, когда они уселись в такси, молодой человек с подозрением спросил:
— А почему Маша в такой необычной шапочке?
— Мам, скажи ему, — раздался детский голосок. — Ты не думай, я не по губам разобрала, что ты сказал, я правда услышала.
— Просто для неё сейчас все звуки кажутся слишком громкими, — стала объяснять Оля. — На привыкание уйдёт месяц, и каждые пять дней шапочки нужно менять на потоньше.
Всю дорогу они болтали о всяких мелочах, а когда вышли у подъезда, Николай спросил:
— Оля, я так по тебе скучал, не хочу больше расставаться. Ты выйдешь за меня?
— Да, конечно, — ответила она.
— Тогда давай заедем домой, покормим Машу и сразу в ЗАГС, — предложил он.
А уже через месяц они отметили шумную, красивую свадьбу. После ареста Дмитрия Оля подала на развод, и суд быстро его оформил, учитывая его преступления. Маша пошла в обычную школу, где быстро нашла друзей, а Оля на новой должности чувствовала себя увереннее. На свадьбе были гости из офиса, включая Алексея Владимировича, который пришёл с подарком, и Максим, прилетевший специально из-за границы. Жизнь наладилась, и Оля наконец могла нормально отдыхать по выходным, наслаждаясь семьёй.