Оля наконец-то устроилась техничкой в этот огромный международный бизнес-центр, и хотя она не прыгала от восторга до потолка, всё равно считала это хорошей находкой. Зарплата там была такая, о какой раньше и мечтать не приходилось, особенно после всех тех провалов с поисками нормальной работы. Раньше-то она работала по специальности, но денег едва хватало на еду и коммуналку, а последние полгода вообще ничего подходящего не попадалось. И вот подвернулась эта вакансия, так что она решилась сменить офисный стул на швабру и ведро. А ведь до прошлого года, когда Дмитрий бросил их с дочкой, оставив кучу долгов и заявив, что не потянет такую ношу из-за болезни ребёнка, в семье всё шло нормально.
Маша мучилась с редким заболеванием слуха, и лечение требовало огромных денег, которых просто не было под рукой. Пока удавалось только держать её состояние стабильным, плюс оплачивать занятия с сурдопедагогом, чтобы девочка не отставала в развитии. Дмитрий в то время как раз работал в этом же бизнес-центре, дела у него шли неплохо, хоть и случались проколы из-за его рассеянности или просто безответственного подхода. Почему-то начальство долго закрывало на это глаза, но в итоге он допустил ошибку, и его сразу уволили. Без мужа Оля пыталась вытребовать у него алименты через суд, и параллельно искала подработку, чтобы за год-два скопить на операцию. Ей так хотелось, чтобы Маше вернули нормальный слух хотя бы к шести годам, и тогда дочка смогла бы учиться в обычной школе, как все дети.
Получив место технички, Оля понимала, что даже с такой зарплатой не успеет вовремя набрать сумму, поэтому подыскала себе ещё одну работу на выходные. Конечно, это была мелочь по сравнению с основной, но всё равно облегчала жизнь им обеим. Трудиться на двух местах было очень выматывающе, да и с дочкой возникали проблемы, но Оля иногда брала её с собой. В бизнес-центре правила были строгие, ребёнка могли и не разрешить приводить, но пожилой вахтёр Пётр Алексеевич тайком от начальства пропускал их, так что пока мама убиралась, Маша тихонько сидела в подсобке и рисовала.
Как-то раз Пётр Алексеевич увидел её рисунки и сказал, что девочке ни в коем случае нельзя бросать это дело, потому что у неё настоящий талант. Для пятилетки её карандашные зарисовки на бумаге выглядели слишком взросло, он даже назвал их картинами, а не просто детскими каракулями. В один из обычных дней, когда Оля мыла полы в холле, она стала случайной свидетельницей странного инцидента. На мягкой скамейке у стены сидел молодой курьер, и Оля сразу заметила, что с ним что-то неладно: лицо бледное, на лбу капли пота появились.
— Торопился, наверное, — подумала она про себя. — Вон у него какая-то важная посылка, судя по всему.
Вспомнилось, как вчера все в офисе шептались о большом контракте на миллионы, который должны подписать сегодня, и вроде бы ждали доставку от иностранной делегации. Когда Оля проходила мимо переговорной, там уже собирались люди, так что, скорее всего, именно этого курьера и ждали. Вдруг парень побледнел ещё сильнее, схватился за грудь, и Оля поняла, что у него начинается сердечный приступ.
Забыв про уборку, она бросилась вызывать скорую. Курьер, морщась от боли, которая немного утихла, прошептал:
— Наверное, инфаркт. Два года назад у меня уже такое было. Ой, но это не главное. Пожалуйста, помогите.
Он кивнул на посылку.
— Это нужно срочно доставить в переговорную.
— Ладно, успокойтесь, вам нельзя волноваться, — заверила Оля. — Я отнесу, а скорая вот-вот приедет, отсюда до станции всего пара кварталов.
— Спасибо, идите побыстрее, а на меня не обращайте внимания, мне уже вроде полегче.
Убедившись, что ему полегче, Оля схватила посылку и поспешила к лифту. В этот момент из него вышел озабоченный секретарь делегации.
— Ой, вот, возьмите, пожалуйста, — протянула ему пакет Оля. — Курьер не смог передать, я ему скорую вызвала.
Едва секретарь взял посылку, как в холл влетел начальник хозяйственного отдела — невысокий, слегка полноватый мужчина с лицом, красным от злости. Увидев Олю у лифта, он ещё больше разозлился и накинулся на неё.
— Вы что здесь делаете? — заорал он. — Где ваше рабочее место? У нас иностранная делегация, а вы тут шастаете непонятно где!
Сказать что-то ещё он не успел — открылась дверь второго лифта, и из неё вышел генеральный директор, мужчина лет сорока, который остановил его грозным окриком.
— А ну-ка прекратите.
Генеральный сказал это без злобы, просто твёрдым, не терпящим возражений тоном.
— Где курьер с пакетом? Что за задержка? А вы здесь почему? — увидел он Олю, которая всё ещё держала край посылки, передавая её секретарю. — С каких пор уборщица вмешивается в работу компании? Я же предупреждал...
Она попыталась что-то сказать, но начальник, не вникая в ситуацию, решил, что она пытается украсть пакет у секретаря.
— Кто вас послал? — схватил он её за руку, отбрасывая от посылки, и потребовал ответа. — Из-за вас всё может сорваться, все ждут эти документы!
— Алексей Владимирович, я просто хотела помочь... — вновь попробовала оправдаться Оля.
— Вижу, что просто, — перебил её генеральный. — Всё у вас с мужем всегда просто. Пошёл навстречу, на работу принял, а он предал компанию. Надо было и вас уволить заодно, пожалел. Но забыл, что какая семья, такая и вы. Что теперь с вами делать? В полицию заявлять за попытку кражи документов или просто уволить?
Оля всё пыталась вставить слово в своё оправдание — про курьера, которому вызвала скорую, и как он просил доставить срочную посылку, — но директор слушать не стал, просто ушёл в лифт вместе с секретарём, направляясь в переговорную.
— Довыпендривалась? — злобно прошипел начальник хозотдела. — Иди отсюда, на сегодня отстранена от работы. А ещё ведь рассказывали, что образование какое-то получила, а сама даже с уборкой не справляешься.
— Иван Иванович, мне же тогда придётся за двоих работать, она ведь сегодня ничего не сделала, — улыбаясь заискивающей улыбкой, обратилась к начальнику вторая уборщица Катя. — Вы мне тогда за сегодня, пожалуйста, двойную оплату. Я и так постоянно её недоделки исправляю.
Оля не стала дослушивать, развернулась и ушла. Эта Катя с первого дня их совместной работы начала под неё копать, интриговать по мелочам. Однажды Оля даже подслушала её разговор с Иваном Ивановичем.
— Ну зачем она вам нужна? Толку от этой неряхи никакого, — пыталась убедить начальника Катя. — Я одна могу всё сделать. Поговорите с генеральным, ну зачем ему проблемы? Ну дочь у неё больная, так пускай обращается в какой-нибудь фонд. Можно и зарплаты пересчитать, пускай даже не за двоих буду получать, но хотя бы ещё три четверти добавите.
— Не забивай мне голову, — ответил тогда начальник хозотдела.
Дальше Оля ничего не услышала, только какое-то женское хихиканье. В тот день она вернулась в свою квартиру совершенно разбитая. Мысль о потере работы, которая давала стабильный доход, пугала до ужаса. Дома её ждала дочка — вчера они договорились, что Маша побудет одна, и несмотря на пять лет, девочка уже умела относиться к таким поручениям ответственно. Она могла разогреть еду в микроволновке, которую мама заранее приготовила, а остальное время просто рисовала. Вот и сейчас показала маме свой новый рисунок.
Рассматривая по-настоящему хорошую картинку, Оля немного успокоилась, похвалила дочь и не стала рассказывать о сегодняшней беде, а просто предложила поиграть во что-нибудь. Вечером, когда Маша уснула, Оля включила компьютер и начала искать вакансии, но ничего подходящего не попадалось. Правда, в двух местах нужны были уборщицы, а в одном — работник без опыта по её специальности из колледжа, но там зарплата была совсем крошечная.
Утром можно было не торопиться — в офис требовалось прийти только после обеда, потому что вечером там планировалось какое-то мероприятие. Не зная, оставили её на работе или уволили, Оля решила снова поискать вакансии.
— Вам нужно срочно приехать, — сообщила ей позвонившая секретарь генерального. — И никаких после обеда, немедленно, полчаса на дорогу даю.
Быстро объяснив дочке, что той опять придётся побыть одной, Оля вышла на улицу. Она торопливо шагала к остановке и размышляла, с чем мог быть связан такой срочный вызов.
— Неужели правда полицию вызвали? И теперь меня за хищение или попытку сорвать сделку привлекут? — думала она, уже входя в холл.
— А, явилась, — с язвительным удивлением отреагировала на её появление Катя. — Я здесь вкалываю одна за двоих, а она прохлаждается.
Не обратив внимания на напарницу, Оля прошла в лифт — конечно, на второй этаж можно было подняться по лестнице, но она боялась встретить кого-то по дороге и нарваться на ненужные вопросы. Секретарь, молоденькая спокойная девушка, оторвалась от монитора, снисходительно кивнула и царственным жестом указала на дверь кабинета директора.
Оставшаяся в неведении уборщица, открывая дверь, ожидала чего угодно, но только не встречи с помощником руководителя иностранной делегации, который был ещё и переводчиком. Увидев Олю, молодой приятной внешности мужчина улыбнулся и сообщил, что пришёл её поблагодарить. Переводчик свободно говорил по-русски, только иногда проскальзывал лёгкий акцент.
— Вы вчера не просто передали пакет, а реально спасли ситуацию, — говорил переводчик. — И главное, спасли курьера, за это отдельное спасибо. Его в больницу увезли с сильным инфарктом, если б не вы, могло быть хуже.
Генеральный директор с удивлением слушал это — как поняла Оля, его не предупредили о цели её срочного вызова. Непонимание руководителя заметил и переводчик, повернулся к Алексею Владимировичу, коротко разъяснил, что произошло вчера, а затем вновь обратился к Оле.
— Наше руководство решило отблагодарить вас не только словами, — улыбаясь, сообщил мужчина. — Возьмите, здесь деньги за помощь.
Он протянул ей конверт.
— А ещё моя визитная карточка, если потребуется помощь, звоните, буду рад помочь.
Генеральный хоть и согласился, что вчера техничка действительно спасла сделку, и ему пришлось сказать что-то по этому поводу, но судя по тону, своего отношения к ней не изменил.
— Обещаю, что увольнять вас не будем, раз всё было не так, как мне показалось, — сказал он дежурным тоном. — Успехов, можете идти.
Из кабинета Оля вышла в приподнятом настроении. Конверт решила открыть потом, лучше всего дома, и вообще показывать его здесь нежелательно, особенно Кате — та обязательно скажет какую-нибудь гадость. Спустившись на первый этаж и размышляя, оставаться до начала смены или поехать домой, Оля увидела недавно принятого молодого и, как она слышала от сотрудников, перспективного IT-специалиста.
— Кажется, Николай, — вспомнила она. — А может, попросить его разобраться с компьютером?
— Извините, пожалуйста, Николай, не знаю вашего отчества, — обратилась она к молодому человеку. — Вы не могли бы помочь?
— Да без отчества давайте, — приветливо отозвался он. — Помочь могу, если по моей части.
И минут через двадцать компьютер в хозяйственном отделе заработал нормально.
— Антивирус не обновлялся давно, — пояснил молодой человек. — Да и забит он сильно, видимо, куча ненужного накопилась.
В хозотделе они разговаривали довольно долго. Айтишник оказался весёлым и добрым парнем, который с первого взгляда проникся симпатией к тихой и скромной уборщице. Он посоветовал ей предложить начальнику хозотдела найти время, чтобы посидеть за компьютером и удалить то, что к настоящему времени безнадёжно устарело. А когда он уходил и уже открыл дверь, вдруг обернулся и, улыбнувшись, сказал:
— Совсем забыл, мне рассказали, что вы вчера реально круто поступили, спасли сделку и человека.
— Ой, да ладно, — смутилась Оля. — Я всего лишь скорую вызвала и пакет какой-то передала.
Прошло ещё пару дней, она занималась своим обычным делом, делая уборку в кабинете генерального. Получилось так, что случайно она задела мусорную корзину, и на пол вывалились какие-то бумажки. Укладывая их обратно, чтобы вынести мусор в контейнер, Оля обратила внимание на несколько помятый листок — на нём чётко был виден отпечатанный диагноз из медицинского обследования.
Понимая, что поступает нехорошо, она всё-таки прочитала текст, и из него следовало, что у Алексея Владимировича выявлена онкология, требующая срочной операции.
— Получается, наш непоколебимый босс своей жёсткостью скрывает от всех свою уязвимость, — думала Оля, продолжая работу.
В какой-то момент ей даже стало жаль директора, захотелось сказать ему что-то ободряющее, тёплое, но она понимала, делать этого не стоит. Алексей Владимирович старался не думать о плохом, хотел быть сильным, чтобы справиться с болезнью, и любые слова сочувствия стали бы для него настоящим ударом, а его сила часто проявлялась в излишней жёсткости. Вечером тишину их квартиры нарушил сигнал домофона.
— Оля, открой, — послышался хорошо знакомый голос Дмитрия. — Я ведь ключи от квартиры и подъезда оставил, когда так глупо поступил. Даже не глупо, а подло.
Слушая мужа, Оля заметила, что в нём и правда случились какие-то перемены, хотя, возможно, свою роль сыграли его слова. Дмитрий рассказывал, что он как бы очистился, нашёл себя в религии, и теперь ему хотелось помочь дочери. Он принёс подарки, при этом выбрал то, что нравилось ей больше всего. Оля понимала, Маша всё это время тосковала по папе, и сейчас она была просто счастлива — подарки ей понравились, но не они были главными. Маша никак не хотела ложиться спать, сидела рядом с папой, смотрела на него, не отрываясь, и несмотря на проблемы со слухом, понимала его. Раньше Дмитрий скрывал от семьи, что ввязался в сомнительные дела с шантажом, но теперь, вернувшись, он явно хотел использовать Олю для новых схем, хотя и маскировал это под заботу.
На следующий день, за час до окончания смены, Оля решила помочь пожилому вахтёру разобрать старые архивы в подвале. Такая работа в обязанности мужчины не входила, но он уже давно зарекомендовал себя как очень внимательный и ответственный человек. Пётр Алексеевич знал, какие документы могут оказаться ценными, а какие — просто никому не нужными бумажками. Занятие со старой документацией было нетрудным, правда, времени требовало много — вахтёр предупредил сразу, что полностью разобраться можно будет минимум за неделю, и то если работать не по часу-двум, а хотя бы полдня.
Продолжение :