Вы спрашиваете, зачем писать пьесу? А я вам отвечу: затем, чтобы надеть чужие ботинки. И не просто поносить их, а пройтись в них по гравию собственных убеждений, по паркету своих предрассудков, по грязи своих страхов.
Не просто «понять» или «принять». Это слишком скучно и пассивно. Нет. Увидеть. Прочувствовать глазными яблоками, пропустить через нервные окончания. И для этого нет инструмента лучше, чем пьеса.
Почему? А потому что роман - это повествование. Киносценарий - это картинка. А пьеса - это плоть и кровь. Это когда ты должен не описать персонажа, а стать им. Ты должен заставить его говорить, дышать, молчать, лгать, любить и умирать на твоих глазах. И весь фокус в том, что ты не можешь написать: «А вот Вася почувствовал обиду». Ты должен дать ему такие слова, такой подтекст, такую паузу, чтобы зритель в пятом ряду без всяких пояснений понял: «О, Вася сейчас обиделся. До костей».
А теперь - магия. Возьмем вас, условного Сергея Петровича, 45-летнего системного администратора, уставшего от рутины. Упражнение первое: Сергей Петрович, стань бабушкой!
Вы садитесь и пишете монолог для женщины лет восьмидесяти. Не вашей бабушки, а именно вашего творения, вы СОЗДАЕТЕ эту бабушку. Сначала вы пишете шаблонно: «Ой, внучек, жизнь-то пролетела…». И понимаете - фу-фу-фу, "Кривым зеркалом" повеяло. Это не живой человек, это фуфло. Делит. И начинаете копать. А что она на самом деле чувствует? Не «старость», а конкретно: холод в костях по утрам? Обиду на детей, которые редко звонят? Страх перед смертью, который она прячет под ворчанием о дорогих продуктах? Восторг от первой за год клубники?
Вы ищете ЕЕ слова. Не свои слова о ней, а ее слова. И вдруг, в процессе, вы ловите себя на том, что смотрите на молодых людей в метро не как Сергей Петрович, которому они мешают, а как эта старуха - с легкой завистью и недоумением: «Куда это они так спешат? И зачем?»
Поздравляю, вы погладили манула.
Упражнение второе: стать не собой. Совсем.
А теперь давайте по-настоящему рискнем. Вы мужчина. Напишите диалог двух женщин, подруг, которые говорят о вас. Нет, не о Сергее Петровиче, а о мужчине, которого они знают. О его поступках. О его… ну, понимаете... мужских проявлениях. Сначала будет дико. Неловко. Будет казаться, что это пишут инопланетяне. Вы полезете в статьи, в блоги, будете подслушивать (в творческих целях это простительно) разговоры в кафе.
И вот, вы пишете реплику одной: «Да он просто меня боится, вот и строит из себя... ». И вдруг вас осеняет: «Черт, а ведь и правда, мой герой – идиот. Он именно этого и боится». Вы, мужчина, только что поняли что-то о мужчинах, глядя на них глазами женщин.
Упражнение третье, самое сложное: выйти за границы своей культуры.
Решитесь на сцену, где ваш герой – человек иной национальности, иной веры. Ваша задача не спеть хвалебную оду его культуре (это будет халтура). Ваша задача – показать его человечность в моменте конфликта с вашим миром. Он не «представитель народа», он отец, который не может понять, почему его сына в школе травят за акцент. Он человек, который тоскует по запаху родной полыни, недоступной здесь, в этом мегаполисе.
Вы пишете его гнев, его боль, его растерянность. И в какой-то момент вы перестаете писать «его». Вы пишете «я». «Я не понимаю этих правил». «Мне больно». «Я скучаю по дому».
В этот момент ваше собственное, личное «я» растворяется. Исчезает. Остается только чистый, безличный опыт человеческого существа. Это и есть тот самый катарсис, о котором так любят трещать теоретики, но который на практике чувствуется как второе рождение.
Так зачем же все это? Не для того, чтобы всех пожалеть и стать «толерантным». Толерантность - это слабая, серая тень настоящего понимания.
Писать пьесу - значит совершить акт радикального эмпатического вторжения в чужую жизнь. Это рискованно. Это меняет вас навсегда. После этого вы уже не сможете смотреть на ссору в автобусе как просто наблюдатель. Вы будете слышать за словами их подтекст. Видеть за маской - живые, ранимые черты.
Вы напишете пьесу не для того, чтобы ее напечатали. Вы напишете ее для того, чтобы пройти по краю чужой пропасти и не упасть. Чтобы вернуться в свою жизнь немного другим - более широким, более сложным, более… живым существом.
В мире, который яростно дробится на группы, классы и поколения, умение почувствовать себя Другим – это уже не искусство. Это акт выживания. Акт гражданского мужества.
Так что берите ручку. Ваш персонаж уже ждет, чтобы вы ему дали слово. И поверьте, он скажет вам такое, о чем вы сами и не догадывались.
Ваш,
старый драматург.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "ПЬЕСА"
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!