Найти в Дзене
Логика Кота

Кот Рыжик и божья коровка

Рыжик был котом солидным, упитанным и обладателем роскошных усов. Его день был расписан по минутам: сон на подушке, завтрак, сон на диване, наблюдение за воробьями из окна, обед и сон в кресле. Он считал, что в его мире, состоящем из уютной квартиры, не может быть ничего нового и уж тем более ничего важнее его персоны. Но однажды вечером, когда солнце бросало на пол длинные тени, случилось нечто из ряда вон выходящее. На его безукоризненно вылизанном носу приземлилось Нечто. Маленькое, круглое, ярко-красное. И с точками. Рыжик скосил глаза, пытаясь разглядеть нарушителя спокойствия, от чего даже слегка закосился. Нечто переползло с носа на ус и замерло. Это была божья коровка. «Наглость!» — подумал Рыжик и попытался сдуть её. Божья коровка лишь плотнее прижала лапки к его усу. Рыжик тряхнул головой. Не помогло. Тогда он аккуратно поднял лапу, чтобы снять нахалку, но в последний момент остановился. А что, если она кусается? Или ядовитая? Вдруг это крошечный щипачий монстр? Божья кор

Рыжик был котом солидным, упитанным и обладателем роскошных усов. Его день был расписан по минутам: сон на подушке, завтрак, сон на диване, наблюдение за воробьями из окна, обед и сон в кресле. Он считал, что в его мире, состоящем из уютной квартиры, не может быть ничего нового и уж тем более ничего важнее его персоны.

Но однажды вечером, когда солнце бросало на пол длинные тени, случилось нечто из ряда вон выходящее. На его безукоризненно вылизанном носу приземлилось Нечто. Маленькое, круглое, ярко-красное. И с точками.

Кот Рыжик и божья коровка
Кот Рыжик и божья коровка

Рыжик скосил глаза, пытаясь разглядеть нарушителя спокойствия, от чего даже слегка закосился. Нечто переползло с носа на ус и замерло. Это была божья коровка.

«Наглость!» — подумал Рыжик и попытался сдуть её. Божья коровка лишь плотнее прижала лапки к его усу. Рыжик тряхнул головой. Не помогло. Тогда он аккуратно поднял лапу, чтобы снять нахалку, но в последний момент остановился. А что, если она кусается? Или ядовитая? Вдруг это крошечный щипачий монстр?

Божья коровка, ни о чём не подозревая, медленно поползла по его морде, исследуя рыхлые щёки, склоняясь к ушам, будто что-то шепча. И тут Рыжика осенило: а что, если это не просто жучок? Что если это… посланник? Таинственный ночной гость с важным сообщением? Может, она ищет помощника для великих дел?

Чувство собственной значимости распирало Рыжика. Он выпрямился, насколько позволял его пушистый живот, и замер. Миссия! Он, кот Рыжик, избран!

Он позволил божьей коровке ползать по себе, как по саду. Она путешествовала по его спине, взбиралась на холки, исследовала полосатый хвост. Рыжик водил за ней глазами, старался не чихать и не дышать слишком сильно. Он даже придумал ей имя — Леди Божка.

Они провели вместе целый вечер. Леди Божка, переползая с лапы на лапу, казалось, рассказывала ему невероятные истории о мире за окном: о высоких травах, о запахе одуванчиков, о ветре, который качал ветки сирени. Рыжик, который никогда не бывал на улице, слушал, раскрыв рот, и ему чудились в её тихом шепоте шум листьев и пение птиц.

Но вот настал момент, когда Леди Божка, дойдя до кончика его хвоста, расправила свои красные крышечки и подняла в воздух тонкие прозрачные крылышки. Она сделала круг над удивлённой кошачьей мордой, словно прощаясь, а затем плавно полетела в сторону открытой форточки.

Рыжик хотел мяукнуть: «Постой! Куда ты? Наши великие дела?» — но не стал. Он просто сидел и смотрел, как маленькая красная точка растворилась в синеве сумеречного неба.

В квартире снова стало тихо и привычно. Но что-то изменилось. Рыжик подошёл к окну, туда, где только что исчезла его гостья, и прижался лбом к прохладному стеклу. Теперь он смотрел не на надоевших воробьёв, а на огромный мир, который вдруг стал казаться ему полным тайн и чудес. В нём жили высокие травы, душистые цветы и маленькие, храбрые путешественники в красных плащах.

Он больше не был просто солидным и упитанным котом. Он был Рыжиком, который подружился с божьей коровкой и на минуту прикоснулся к большой тайне. И от этого его усы, казалось, стали торчать ещё горделивее.