— Знала, что приедешь, — проговорила Тамара Николаевна, словно вместо приветствия, с тяжёлой усталостью в голосе. — Только скандалить не нужно. Давление, понимаешь.
— Мама… как ты могла? — Виктор замер в середине комнаты, не зная, куда деть руки, сердце колотилось, словно стучало о рёбра. — Двенадцать лет! Сколько мы вложили в этот дом!
— И пользовались столько же, — спокойно, почти ровно, ответила мать, направляясь на кухню, как будто это был лишь обычный день. — Садись. Поговорим как взрослые люди.
Виктор и Алиса сели за стол. Лариса чуть было не вышла из комнаты, но Виктор остановил её взглядом:
— Нет. Это касается и тебя.
— Витя, ты должен понять, — начала Тамара Николаевна, разливая чай в тонкие фарфоровые чашки, словно ничего не произошло, — Ларисе срочно потребовались деньги. А у меня есть только дача. Пенсия маленькая, что ты хочешь?
— А мы? — тихо, почти шёпотом, спросил Виктор. — Мы с Алисой, твои внуки… мы для тебя ничего не значим?
— Не передёргивай, — поморщилась мать, отпивая чай. — Вы у меня на даче двенадцать лет жили без всякой платы. А Ларисе сейчас нужны были средства. На квартиру.
— Мама, мы не бесплатно жили! — голос Виктора дрожал от сжатой боли. — Мы вложили в этот дом сотни тысяч! А сколько труда, усилий…
— Именно — вложили в мой дом, — прохладно заметила Тамара Николаевна. — Я вас не просила. Решение было ваше.
Виктор почувствовал, как грудь сжимается от обиды, горло пересохло, глаза жгут слёзы.
— Ты хоть понимаешь, что для нас эта дача? Это наш второй дом! Дети там выросли! Кирилл каждое лето ходил на рыбалку к озеру, Софья ухаживала за цветами, садила петунии…
— Другую найдёте, — пожала плечами мать. — Не маленькие уже.
В этот момент в квартиру вошла Алиса. Виктор вздрогнул — он не ожидал её здесь.
— Тамара Николаевна, — голос Алисы дрожал, сдерживая эмоции, — вы хоть понимаете, что натворили?
— Алиса, не начинай, — устало махнула рука свекровь. — Я всё Виктору объяснила…
— Что объяснили? — перебила Алиса, подходя ближе. — Что вы продали дом, в который мы вложили всё? Двенадцать лет нашей жизни! А дети? Вы думали о них?
— А вы когда думали о Ларисе? — парировала Тамара Николаевна. — Ей нужны были деньги на первый взнос. Вы отказали. А на дачу средства находились!
— Потому что мы там жили! Мы с Виктором выплачиваем ипотеку, у нас двое детей, которых нужно кормить и одевать!
— Вот и живите там! — отрезала свекровь. — Дача была моя. И я решила помочь дочери. Не вам.
Алиса опустилась на стул, силы покидали её.
— Как можно так поступить с родными людьми? — шептала она. — Не предупредить даже?
— Потому что знала, что будете давить, — вздохнула Тамара Николаевна. — Ларисе срочно нужны были деньги.
— А мы? — Виктор опустил голову. — Теперь без дачи. Дети всё лето будут сидеть в городе, в бетонной коробке.
— Алиса! — повысила голос мать. — Когда у тебя будет своё, тогда распоряжайся. А это моя дача, я решаю, что с ней делать!
Комната погрузилась в тяжёлую тишину. Лариса опустила глаза. Виктор смотрел на мать, словно пытаясь разглядеть в ней прежнего человека, которого любил всю жизнь.
— Твоя, — наконец выдавил он. — Действительно, твоя. А я, дурак, думал — наша. Семейная.
— Им и так есть что получить, — махнула рукой Тамара Николаевна. — Квартира у вас есть.
— Дома дети? — спросил Виктор, игнорируя слова матери.
— У соседки оставила, — сказала Алиса. — Кирилл плачет. Не понимает, почему мы не можем остаться на даче.
— Сколько ты за неё получила? — тихо спросил Виктор.
— Это не твоё дело, — отрезала мать.
— Два миллиона, — тихо проговорила Лариса, не поднимая глаз. — Ниже рыночной цены, но срочно.
— Два миллиона? — Алиса рассмеялась горько. — Мы только на ремонт потратили больше миллиона!
— Никто вас не просил, — повторила мать. — Дача была моя, и я имела право продать.
Виктор встал.
— Поехали, Алиса. Здесь нам делать нечего.
Они вышли из подъезда, ощущая пустоту внутри — словно выгорело что-то важное, оставив лишь золу.
— Витя, подожди, — Лариса догнала их у машины, запыхавшаяся, держа конверт. — Это… компенсация. Мама решила.
— Компенсация? — Виктор усмехнулся. — За наш дом?
— Триста тысяч, — протянула Лариса Алисе. — Мама считает, что справедливо.
— Триста тысяч? — Алиса не взяла конверт. — За двенадцать лет жизни? За дом, в который вложили миллион?
— Больше она не может, — опустила глаза Лариса.
Виктор почувствовал, как злость и обида вдруг испарились, оставив только горечь.
— Ты понимаешь, что сделали? — тихо сказал он. — Вы не просто продали дачу. Вы разрушили семью. Мама для меня теперь чужой человек.
— Витя… — почти плакала Лариса. — Мама тебя любит. Просто считала, что поступает правильно.
— У тебя была мамина любовь, — глухо ответил Виктор. — А теперь ещё и деньги от продажи нашего дома. Поздравляю.
Он сел в машину, Алиса медленно села рядом, конверт оставив на коленях. Лариса осталась стоять, маленькая и потерянная.
— Зачем взяла? — спросил Виктор.
— Это наши деньги, — твёрдо сказала Алиса. — Жалкие крохи, но наши.
Они молчали до дома. Дети гуляли во дворе с соседкой.
— Папа! — Кирилл бросился к отцу. — Что случилось? Почему мы уехали с дачи?
Виктор присел на корточки, обнял сына. Не было слов, чтобы объяснить предательство близких.
— Да, сынок, — наконец сказал он. — Там будут другие люди.
— Но почему? — недоумевал Кирилл. — Это же наша дача!
— А яблони? — дрожащим голосом спросила Софья.
Алиса обняла обоих.
— Мы найдём другое место, — твёрдо сказала она. — Своё. Которое никто не отберёт.
— Папа, а рыбалка? — не унимался Кирилл.
— Будет, — улыбнулся Виктор. — На другом берегу.
— А цветы? — Софья кружилась, мечтая.
— Всё, что захочешь, — кивнула Алиса.
Вечером, когда дети уснули, Виктор и Алиса сидели у костра на новом участке. Пламя мягко освещало их лица, отбрасывая длинные тени на высокую траву.
— Знаешь, — сказал Виктор, глядя на огонь, — я не жалею, что всё так вышло.
— Правда?
— Да. Мы слишком долго жили на чужой территории. А теперь это наше. Действительно наше.
Алиса прижалась к его плечу.
— И никто не придёт и не скажет: «Когда у тебя будет своё…»
Виктор обнял её, глядя на огонь. Впереди была работа, но теперь они знали: строят для себя и для детей.
Сонное бормотание Софьи доносилось из палатки. Алиса улыбнулась:
— Мечтает о цветах.
— Зацветут, — уверенно сказал Виктор. — На нашей земле.
Они сидели у костра до поздней ночи, строя будущее, которое наконец стало по-настоящему их.