Знаете, иногда всматриваешься в икону западного гламура, слушаешь её проникновенные речи о поиске себя и свободы, и в голове вертится навязчивая мысль: «Да я же её знаю! Где-то я это уже видела!» И вот, озарение. Оно пришло ко мне не из ток-шоу, а с просторов Дзена, где скромно, без всякого пафоса, процветает наша, доморощенная Меган Маркл — Ирина Анатольевна.
Представьте только. Две вселенные, два полюса. Одна — залитая солнцем Калифорния, бассейны, от кутюр платья и миссия по спасению человечества через подкасты. Другая — станичная грязь, непролазная в дождь, спасают от которой только верные галоши; ужин из карасей, добытых неизвестно как, и миссия по спасению найденной на чердаке куклы Мальвины. А в остальном — поразительное сходство.
Обе — гениальные режиссёры и актрисы собственного жизненного сериала. Меган сбежала из золотой клетки британской короны в объятия медиа-гигантов, с плачем рассказывая, как её не поняли. Ирина Анатольевна, кажется, сбежала ото всех условностей «нормальной» жизни в свой личный заповедник бытового сюрреализма, с философским принятием сообщая, что «Мальвина в чистом платье и даже трусики у неё есть».
И та, и другая прекрасно усвоили, что самая ходкая валюта в современном мире — это не доллары и не евро, а искреннее (или не очень) «я — жертва». Меган торгует историей о том, как королевская семья душила её самовыражение. Ирина Анатольевна — историей о борьбе с грязью, холодом и необходимостью самой рубить палки для печки. И знаете что? Обе находят своего благодарного зрителя, готового не только смотреть, но и спонсировать этот перформанс. Только одна получает миллионные контракты, а вторая — донаты на очередную банку тушёнки. Масштаб разный, суть — одна.
Их повседневность — это шедевр. Меган позирует с ребёнком на идеальной кухне, демонстрируя «простое материнское счастье». Ирина Анатольевна философски замечает, что «кошка человеческую еду тоже с нами ест», снимая Кукусю, засунувшую любопытный нос в мусорный пакет. Гламур и антигламур, но оба кадра — тщательно выстроены для максимального вовлечения аудитории. Разница лишь в бюджете и запахе: от одного веет дорогим парфюмом, от другого — ароматом вялящейся в тазике рыбы и немытой куклы с чердака.
Так кого же нам напоминает сиятельная герцогиня? Да ту самую Ирину Анатольевну, только в другом ценовом сегменте! Ту же игру на публику, тот же нарратив несправедливо ущемлённой простоты, тот же безотказный механизм по превращению личной драмы (реальной или мнимой) в наличность. Просто одна упаковала это в блеск голливудской улыбки, а другая — в плёнку бытового хаоса, столь милую сердцу определённой публики.
И если Меган Маркл — это гламурный сувенир из мира несбывшихся сказок, то Ирина Анатольевна — его придонная, нелицензионная копия. Сувенир, пахнущий не кожаным салоном, а дешёвым плавленым сырком и тоской российской глубинки. Не королева абсурда, а его верная подданная, которая усердно играет свою роль в том самом спектакле, который кто-то мудро назвал «театром жизни, где все мы — и актёры, и зрители, и спонсоры».
И пока зрители аплодируют и платят, спектакль продолжается. В Калифорнии — с кадрами на фоне заката. В станице — с галошами у порога. А суть, как у той самой бутылки, к которой прикладывается наша героиня, остаётся неизменной и оттого — до неприличия узнаваемой.