"В Углич послали тайно злых убийц, и они младенца царевича ножом закололи," - писал дьяк Иван Тимофеев через двадцать лет после событий.
К тому времени Россия пережила трех самозванцев, интервенцию и голод. Но вопрос оставался открытым, кто умер в 1591 году на самом деле?
Следственная комиссия Василия Шуйского составила подробный акт. Двадцать свидетелей утверждали, что видели царевича без чувств с ножом в руке. Врач засвидетельствовал припадок падучей болезни.
"Царевич играл в тычку, случился припадок черной немочи, упал на нож," - гласил официальный вывод комиссии.
Но тот же Шуйский через шестнадцать лет говорил совершенно противоположное.
Став царем, он объявил, что царевича тогда "заклан бысть от лукаваго раба Бориса Годунова." Тело достали из земли, признали нетленным, канонизировали как мученика. Политическая целесообразность меняла показания быстрее, чем врач успевал осмотреть тело.
Пятнадцатого мая началось с обычного дня. Царевич слушал обедню, принял образа от кирилловских старцев, вернулся в покои. Переоделся, позавтракал просфорой, выпил воды. Потом попросил кормилицу выйти погулять на двор, где уже играли четверо мальчиков.
Игра называлась тычкой или свайкой. Надо было бросить нож острием в землю, попасть в центр кольца. Опасная забава для ребенка с эпилепсией, но никто его не остановил. Мамка Волохова, кормилица Тучкова и постельница Колобова стояли рядом, болтали о чем-то своем.
Внезапно раздался крик. Женщины обернулись и увидели царевича на земле бездыханным. Волохова ударила в набат, весь Углич сбежался к княжьему двору. Царица Марья Нагая выбежала и начала бить мамку, кричать про убийство.
Толпа не стала ждать следствия. Нашли дьяка Михаила Битяговского, его сына Данилу, племянника Качалова и учинили жестокий самосуд прямо на улице. Погубили еще около двенадцати человек из московских приказных.
Через четыре дня из столицы приехала комиссия во главе с боярином Шуйским.
Опросили всех, кто был во дворе. Составили акт на сто девяносто листов. В выводах написали, что мальчик страдал падучей, во время игры случился припадок, и он упал на нож. Мать и родня организовали самосуд над невинными людьми. Царицу Марью постригли в монахини, Нагих разослали по ссылкам.
Но версия подмены родилась почти сразу.
Слишком много странностей окружало смерть наследника престола. Восьмилетний ребенок с эпилепсией играет острым ножом, взрослые не вмешиваются. Главные свидетели погибают в первые часы.
Годунов получает прямую дорогу к трону.
Техническая возможность спасения существовала. Углич находился далеко от Москвы, охрану дворца составляли несколько десятков стрельцов. Семья Нагих имела преданных людей, готовых рискнуть. Нужен был только похожий мальчик для замены и несколько часов на организацию подмены.
Через двенадцать лет в Польше объявился человек, назвавшийся спасшимся Дмитрием. Он рассказывал складную историю про итальянского доктора, который заранее нашел похожего мальчика.
"Доктор велел ему всегда с царевичем разговаривать и даже спать в одной постели. Когда тот ребенок засыпал, доктор перекладывал царевича на другую кровать," - записала жена самозванца Марина Мнишек.
Версию Лжедмитрий излагал при польском дворе с удивительными подробностями.
Доктор прятал мальчика у верных людей, потом отправил в монастырь. Когда Дмитрий вырос, он бежал в Польшу искать помощи.
История звучала убедительно, но содержала массу несовпадений.
Во-первых, никто в Угличе не видел рядом с царевичем никакого иностранного врача.
Во-вторых, самозванец отличался внешностью и возрастом от погибшего мальчика.
В-третьих, откуда у монаха знание дворцового этикета, умение ездить верхом, владеть саблей?
Но люди хотели верить.
Мать царевича инокиня Марфа публично признала в самозванце сына. Встреча произошла в Тайнинском, мать и сын бросились в объятия, рыдали четверть часа. Толпы москвичей умилялись трогательному зрелищу. Только после убийства Лжедмитрия Марфа вдруг вспомнила, что ее настоящий сын погиб в Угличе.
Василий Шуйский понимал, что легенду о спасении нужно уничтожить физически.
Он отправил комиссию в Углич эксгумировать тело. Летом 1606 года могилу вскрыли при толпах народа. Гроб подняли, открыли крышку.
"Святые мощи страстотерпца царевича Димитрия были обретены нетленными," - гласил официальный акт.
Тело лежало совершенно свежее, словно ребенок угас вчера, а не пятнадцать лет назад. В правой руке мальчик сжимал горсть орехов. Свидетели клялись, что видят чудо, нетленные мощи святого младенца. Организовали процессию, повезли останки в Москву.
Но некоторые иностранцы, присутствовавшие при эксгумации, высказывали сомнения. Тело выглядело слишком хорошо сохранившимся для пятнадцатилетней давности. Ходили слухи, что митрополит Филарет купил у стрельца мальчика, погубил его и подложил в гробницу вместо настоящих останков.
Мощи поместили в Архангельском соборе рядом с могилой Ивана Грозного. Начались чудесные исцеления, царевича канонизировали.
Но самозванцы не прекратились. Появился Лжедмитрий Второй, потом Третий, за ними еще десятки претендентов. Каждый клялся, что именно он настоящий спасшийся царевич.
Реальные шансы на спасение были минимальными. Подмена требовала точной координации действий в условиях, когда дворец находился под постоянным наблюдением московских людей. Нужно было найти похожего мальчика, обучить его изображать припадок эпилепсии, провести замену незаметно для десятков свидетелей.
Потом спрятать живого царевича так, чтобы никто не проговорился в течение многих лет.
Вывезти из города, где каждый знал друг друга в лицо. Содержать в тайне, пока он не вырастет. Все это при том, что Нагие находились под пристальным контролем годуновских людей.
Более того, за двадцать лет Смуты объявилось минимум двадцать самозванцев, называвших себя Дмитрием.
Если бы настоящий царевич действительно спасся, зачем понадобилось столько дублеров?
Каждый претендент рассказывал свою версию чудесного избавления, и ни одна не совпадала с другой.
Окончательную точку в споре должны были поставить мощи в Архангельском соборе. Они пролежали там двести лет.
В 1812 году, когда французы заняли Москву, солдаты Наполеона вскрыли раку и выбросили останки на пол. Священник собора нашел их после ухода оккупантов и вернул на место.
Что увидели при повторном вскрытии неизвестно, описаний не сохранилось, и документы молчат. Мощи царевича Дмитрия до сих пор покоятся в соборе, рядом с могилой отца. А вопрос о том, чье именно тело лежит в золоченой раке, остается без ответа уже более четырехсот лет.