Анна Николаевна обошла игровую площадку третий раз за последние десять минут. Дети разбрелись по территории детского дома — кто-то качался на качелях, кто-то копался в песочнице, а Егора нигде не было видно.
— Где мальчишка? — раздалось за спиной.
Воспитательница обернулась. Директор стоял на крыльце, сложив руки на груди.
— Сейчас найду, Борис Петрович, — Анна Николаевна постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно.
— Опять сбежал? Третий раз за месяц!
— Он не сбегает, просто… прячется иногда.
Директор спустился по ступеням ближе:
— Анна Николаевна, я понимаю, что вы к нему привязались. Но служба опеки задаёт вопросы. А мне отвечать приходится. Найдите его. Быстро.
Воспитательница кивнула и направилась в дальний угол двора, туда, где старые тополя образовывали естественную изгородь от соседнего участка. Именно там она и обнаружила Егора — мальчик сидел на земле, привалившись спиной к шершавому стволу.
— Егорка, — тихо позвала Анна Николаевна.
Он вздрогнул и быстро провёл ладонями по лицу. Но следы слёз всё равно были заметны.
— Я не плакал, — буркнул он, отворачиваясь.
— Знаю, — она присела рядом. — Просто пыль в глаза попала, да?
Егор молчал.
— Пойдём внутрь. Борис Петрович волнуется.
— Ага, — мальчик хмыкнул. — Он за свою должность боится, вот и весь его страх. А мне какое до него дело?
Анна Николаевна вздохнула. Спорить было бессмысленно — Егор прекрасно чувствовал фальшь. За три года работы в детском доме она научилась отличать детей, которые ещё верят взрослым, от тех, кто уже разочаровался. Егор относился ко вторым.
— Ладно, пошли, — она протянула руку.
Он нехотя поднялся.
В коридоре их встретил директор. Борис Петрович посмотрел на Егора с явным раздражением:
— Ты понимаешь, сколько людей тебя искало? У всех дела есть, а ты тут прячешься, как маленький! Сколько тебе лет — восемь или три?
— Девять, — тихо ответил мальчик.
— Вот именно! Большой уже. Чтобы больше такого не повторялось, понял?
Егор молча кивнул.
— Свободен.
Мальчик быстро поднялся по лестнице на второй этаж, в свою комнату. Анна Николаевна хотела последовать за ним, но директор остановил её:
— Оставьте. Пусть успокоится сам. Вы его слишком балуете.
— Борис Петрович, у него скоро день рождения матери. Он переживает.
— У многих здесь такие даты. Не все же по углам прячутся.
Воспитательница промолчала. Спорить с директором было бесполезно — он привык решать проблемы формально, по инструкциям и правилам. А дети требовали совсем другого подхода.
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Анна Николаевна поднялась к Егору. Он лежал на кровати и смотрел в потолок.
— Не спишь?
— Не хочется.
Она присела на край постели:
— Расскажешь, что случилось?
Егор помолчал, а потом тихо произнёс:
— У мамы через неделю день рождения. Я хочу ей подарок сделать. Красивый. Но денег нет.
Анна Николаевна погладила его по волосам:
— А ты нарисуй что-нибудь. Мама обрадуется, вот увидишь.
— Думаете?
— Уверена.
Егор повернулся к ней:
— Тогда нарисую. Спасибо, тётя Аня.
Следующие дни прошли спокойно. Егор больше не исчезал, прилежно посещал занятия, даже помогал младшим ребятам убирать игрушки. Борис Петрович несколько раз с одобрением кивал Анне Николаевне, мол, видите, справились.
Но в субботу утром всё изменилось.
На завтрак Егор не пришёл. Повариха сразу заметила его отсутствие и доложила директору. Тот вызвал Анну Николаевну в кабинет.
— Где мальчик?
— Не знаю. Сейчас проверю его комнату.
— Проверяйте быстрее! И найдите его, иначе придётся вызывать полицию.
Воспитательница поднялась на второй этаж практически бегом. В комнате Егора всё было на своих местах — одежда в шкафу, обувь у двери. На стене висел рисунок — яркие цветы, нарисованные цветными карандашами. Внизу неровными буквами было выведено: "Маме".
Анна Николаевна сняла листок и вернулась к директору.
— Он ушёл, но вещи оставил. Видимо, планирует вернуться.
— Вот ещё! — Борис Петрович схватил рисунок и презрительно фыркнул. — Подарок матери делает. Надо было ей раньше об этом думать, а не бросать ребёнка.
— Она не бросала! Она умерла!
— Какая разница? Результат один.
Анна Николаевна чуть не задохнулась от возмущения, но сдержалась.
— Что будем делать?
— Ищите, — директор швырнул рисунок на стол. — Это ваш подопечный. Не найдёте — сами знаете, чем закончится.
Воспитательница выскочила из кабинета. Руки дрожали от обиды и злости. Она понимала — если Егор не найдётся, директор переложит всю ответственность на неё.
А Егор в это время уже добрался до рынка. Дорогу ему объяснили старшие мальчишки из детского дома — те иногда сбегали в город, возвращались с пакетами чипсов и шоколадок. Егор запомнил маршрут и теперь стоял у входа на рыночную территорию.
Людей было много. Кто-то торопливо шёл мимо, кто-то останавливался у палаток, рассматривая товар. Егор достал из кармана старую жестяную банку из-под кофе — нашёл её на территории детского дома ещё вчера. Поставил банку перед собой на асфальт и негромко произнёс:
— Помогите, пожалуйста… Мне нужны деньги на подарок маме…
Прохожие шли мимо, не обращая внимания. Егор повторил громче:
— Помогите… Мне нужен подарок для мамы…
Женщина с тяжёлыми сумками бросила на него короткий взгляд и поспешила дальше. Мужчина в спортивном костюме прошёл так близко, что чуть не задел банку ногой.
Егор сглотнул комок в горле. Хотелось убежать, спрятаться, но он заставил себя остаться. Мама любила цветы. А красивый венок в ритуальном салоне через дорогу стоил три тысячи. Егор точно знал — вчера специально заходил, спрашивал.
— Помогите, пожалуйста…
Звякнула первая монета. Потом ещё одна. Егор осторожно заглянул в банку — десять рублей. Это почти ничего, но всё-таки начало.
Внезапно за спиной раздался голос:
— Парень, ты чего тут делаешь?
Егор обернулся — перед ним стоял полицейский. Сердце ухнуло вниз.
— Я… я просто…
— Где родители?
— Их нет.
Полицейский нахмурился, но тут его окликнул напарник. Он махнул рукой Егору — мол, иди отсюда — и пошёл дальше. Мальчик перевёл дух. Пронесло.
Он продолжил просить. Постепенно люди стали замечать его. Кто-то бросал мелочь, кто-то проходил мимо. Но банка наполнялась.
— Смелее говори, мальчик, — вдруг услышал он рядом.
Егор обернулся. Пожилая женщина в платке стояла совсем близко.
— Что?
— Смелее. Люди помогают тем, кто не боится просить.
Он хотел что-то ответить, но моргнул — и старушки уже не было. Словно растворилась в толпе.
Егор набрал воздуха в грудь и произнёс громче, увереннее:
— Помогите, пожалуйста! Мне нужны деньги на подарок маме! У неё скоро день рождения!
И люди стали останавливаться. Женщина с ребёнком положила в банку сто рублей. Мужчина в деловом костюме бросил двести. Пожилая пара задержалась, о чём-то пошептались и дали пятьсот.
Егор не верил своим глазам. Деньги прибавлялись. Он пересчитал — уже больше двух тысяч.
Вдруг к нему подошёл высокий мужчина в дорогом пиджаке. Егор напрягся. Мужчина смотрел на него внимательно, держа руку в кармане.
— Ты правду говоришь? — спросил он.
— Да, — Егор кивнул. — Я хочу маме подарок купить.
Мужчина достал из кармана несколько купюр и протянул:
— Держи. И потрать с умом.
— Спасибо! — Егор схватил деньги. — Я обязательно всё правильно сделаю!
Мужчина кивнул и ушёл. Егор пересчитал — теперь у него было ровно три тысячи. Достаточно.
Он взял банку и направился через дорогу, к ритуальному салону. Люди проводили его взглядами. Кто-то с любопытством, кто-то с сочувствием.
В салоне пахло свежими цветами. Продавщица, полная женщина средних лет, посмотрела на мальчика с удивлением:
— Тебе чего, мальчик?
— Мне нужен венок. Вот тот, с белыми розами.
— Это три тысячи.
— Я знаю, — Егор высыпал деньги на прилавок.
Продавщица молча пересчитала, кивнула и достала венок. Он был большой, красивый, с живыми цветами.
— Держи. Только осторожно, не урони.
Егор вышел из салона, прижимая венок к груди. Люди на рынке замерли. Кто-то зашептался, кто-то покачал головой.
— Это что, шутка какая-то? — недовольно буркнул кто-то из толпы.
Но тут снова появился тот мужчина в пиджаке. Он подошёл к Егору:
— Погоди-ка. Это для мамы?
— Да, — Егор крепче прижал венок. — Она цветы очень любила. Я хочу ей подарить самые красивые.
Мужчина присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз мальчика:
— Любила? То есть её больше нет?
Егор кивнул. Слёзы навернулись на глаза, но он сдержался.
— Понятно, — мужчина выдохнул. — Меня Олег зовут. А тебя как?
— Егор.
— Откуда ты, Егор? Где твои родственники?
— Я из детского дома. Родных нет.
Олег выпрямился:
— Садись в машину. Отвезу тебя обратно.
Егор не стал спорить. Олег довёз его до детского дома за двадцать минут. По дороге мальчик рассказал про маму — как она работала на двух работах, как заболела, как попала в больницу и больше не вернулась.
— Тётя отвезла меня сюда и больше не приезжала, — закончил Егор. — Наверное, не хотела со мной возиться.
Олег молчал. Когда они подъехали к детскому дому, он вышел из машины и направился внутрь. Через минуту вернулся вместе с директором.
Борис Петрович семенил следом, заглядывая Олегу в лицо.
— Этот мальчик у вас живёт? — спросил Олег, кивая на Егора.
— Да, Олег Викторович, наш воспитанник. Только непослушный очень, сбегает постоянно…
— Он не сбегает, — перебил Олег. — Он пытается сохранить память о матери. А вы даже не удосужились его найти. Стыдно вам, Борис Петрович.
Директор побледнел:
— Я… мы… конечно, искали…
— Не надо, — Олег махнул рукой. — Я поговорю с нужными людьми. Пусть они разбираются.
Появилась Анна Николаевна. Егор бросился к ней:
— Тётя Аня! Я купил маме подарок! Смотрите!
Он показал венок. Воспитательница обняла его:
— Молодец, Егорка.
Олег подошёл ближе:
— Через три дня заеду. Отвезём подарок вместе.
И он сдержал слово. В среду приехал за Егором. С ними поехала и Анна Николаевна.
Кладбище встретило тишиной. Егор шёл впереди, крепко держа венок. Когда они подошли к могиле, Олег вдруг остановился.
— Марина, — прошептал он, глядя на фотографию на памятнике.
— Вы её знали? — удивился Егор.
— Да. Давно. Мы… были близки когда-то.
Олег рассказал, как познакомился с Мариной, как они встречались, как планировали пожениться. Но потом его отправили в другой город на стройку, связь прервалась. Когда вернулся — она уже была с ребёнком. Узнать, что этот ребёнок теперь один, было больно.
Они постояли у могилы молча. Егор положил венок, провёл ладонью по холодному камню.
— До свидания, мама. Я тебя люблю.
Через три дня Олег снова приехал в детский дом. Егора позвали в кабинет директора.
— Собирайся, — сказал Олег. — Будешь жить со мной. Оформим опеку.
Егор не поверил:
— Правда?
— Правда. Пора тебе обрести семью.
Борис Петрович суетливо кивал, обещая помочь с документами. Анна Николаевна вытирала слёзы, но улыбалась.
Егор впервые за долгое время почувствовал — всё будет хорошо.