Не так давно написал о значимости Крымской войны XIX века, ставшей вехой в развитии технологичности Войны. Но, как верно заметил в комментариях один из читателей, не все поняли смысл написанного. Что ж, в данном материале хочу несколько расширить тему и рассказать уже о значимости всего XIX века, ставшего переломным рубежом между античными и современными формами и способами ведения войн...
Закат доиндустриального периода войн и полководцев античного типа
Хорошо известный факт, которым любил козырять нацистский диктатор Гитлер: история человечества — одна сплошная война, где мир в буквальном смысле краснокнижный дефицит. Швейцарский учёный Жан-Жак Бабель утверждает, что из 5500 лет человечество в сумме прожило без войн всего... 292 года. Поэтому неудивительно, что данная область человеческой деятельности всегда занимала так много места в нашей жизни...
В свою очередь, война, как бы это не резало кому-то слух — полноценное искусство, главными составляющими которого являются стратегия и тактика. Можно долго ходить вокруг да около, пересыпая написанное энциклопедическими терминами, но, как по мне, наиболее метко эти явления охарактеризовал прусский военный теоретик Генрих Бюлов:
Стратегия является наукой о военных передвижениях вне кругозора или досягаемости пушечного выстрела, а тактика — наукой о передвижениях в пределах этих границ...
И хотя написано это было уже в 1799 году, в глаза сразу же бросается "античная" непреложность данного утверждения. Замените здесь "пушечный выстрел" на "стрелу арбалета" или "катапульту", и увидите, что между походами 50-тысячных контингентов допотопных Навуходоносора, Александра Великого или римских легионов и полумиллионным предприятием величайшего полководца Нового времени — Наполеона, на самом деле, не так много различий.
По сути, несмотря на огромный прогресс в оружейном деле, в частности, появление огнестрела в 13 веке, армии эпохи Наполеоновских войн были вооружены ружьями и пушками, дальнобойность которых лишь не намного превосходила боевые возможности древних луков, средневековых арбалетов и катапульт. Так же, как и войско Александра Македонского или легионы Юлия Цезаря, наполеоновские армии передвигались на лошадях, отчего в глобальном плане, за исключением численного роста армий, а следовательно расширения масштабов боевых действий (а с ними и существенного развития военных приёмов на оперативно-тактическом уровне), стратегическая составляющая военного искусства вплоть до первой трети XIX века неизменно топталась на месте. И это при том, что, на секундочку, в теории именно стратегия должна регулировать и направлять тактику!
Как бы то ни было, наиболее ёмко эту (скажем условно) "античную стратегию", называемую некоторыми военными историками (в частности, Михалёвым) "доиндустриальной формой военного дела", один из величайших военных теоретиков Клаузевиц в простейшей схеме выразил так — "Поход (кампания) = марш + генеральное сражение" — где, по его мнению, марш и манёвры являлись инструментом стратегии, а генеральное сражение (цитата) — "тактическим компонентом, подчинённым стратегическому замыслу и одновременно единственным средством его реализации".
Военный историк Михалёв так выделял её главную составляющую:
Отличительной и яркой чертой данной стратегии являлось стремление полководца-главнокомандующего постоянно держать армию в своих руках и под своим непосредственным руководством как на фазе стратегической (на марше), так и на тактической (в сражении)...
В данной стратегии, как правило, генеральное сражение венчало окончание конфликта (либо его важного этапа), хотя тот же Клаузевиц допускал по ходу маршей и ряд локальных или промежуточных сражений (что повсеместно и происходило на практике).
Апофеозом и высшей стадией развития "доиндустриальных форм военного дела" стала 15-летняя эпоха блестящих наполеоновских войн, завершившаяся однако эпичным крахом "античной стратегии" в России, где наши предки круто поломали Бонапарту хорошо отточенную схему (сначала уклонением от генерального сражения, а после Бородина — и отказом от мира).
Похожим образом против непобедимого Наполеона действовали и англичане, практиковавшие другое "ноу-хау" времени — так называемую "стратегию непрямых действий", вот уже более 200 лет повсеместно практикующуюся англосаксами...
Таким образом, не будет большим преувеличением утверждение, что Наполеон Бонапарт — последний великий полководец "античного типа", вроде Александра Македонского или Ганнибала. Он последний из военачальников, кто одномоментно совмещал в своём лице роли главнокомандующего и мозга Генерального штаба (а реально существовавший штаб Великой армии был низведён им до оперативного уровня передатчика собственных приказов войскам), единолично управляя военными походами как на стратегическом, так и на тактических уровнях.
К тому же, по примеру античных полководцев, Наполеон лично участвовал в военных маршах, прямо на поле боя дирижируя построениями войск, манёврами отдельных подразделений и целыми сражениями. Самолично занимался он даже планированием логистики предстоящих походов, в том числе текучкой, вроде проработки маршрутов снабжения войск, а также подсчётами и заготовками требуемых пайков и боеприпасов!
По сути, именно на нём в первой четверти XIX в. и завершится доиндустриальная (многотысячелетняя) военная эпоха и мир шагнёт в индустриальную. Она начисто изменит материально-техническую базу войны и расширит её масштабы и разрушительность донельзя. Апофеозом радикальной эволюции военного дела станут апокалиптические Первая и Вторая мировые войны, как хочется надеяться, последние из возможных...
Новая эра: от марша к военным операциям
С.Н. Михалёв пишет:
Промышленный переворот середины XIX в. и последовавший за ним научно-технический прогресс радикально преобразили военное дело, расширив его арсеналы и коренным образом преобразовав способы и формы ведения боевых действий...
Наглядно это проявилось уже в Крымской войне 1853-1856 гг. Совершенно бестолковая по своей сути (причём для всех сторон), переполненная военными нелепицами, всеобщей несогласованностью и обилием стратегических бессмыслиц, она, тем не менее, стала революционной в плане технологичности, чётко обозначив водораздел военных эпох. Уже тогда, в Крыму, можно было отчётливо увидеть кровавые прообразы индустриальных войн будущего, в первую очередь, окопов Первой мировой.
Но, в целом, несмотря на налёт "модерновости", Крымская война по мнению военных историков ознаменовала собой кризис стратегической мысли как на Западе, так и в России, в котором пребывали все стороны после ослепительной эпохи наполеоновских войн...
Но подлинная техреволюция всегда ускоряет время, где одно начинает тянуть другое. И на фоне стремительного опутывания Европы сетью железных дорог, повсеместным внедрением в жизнь новых технологий, вроде телеграфа и телефона, а параллельно и промышленного скачка в производстве нарезного оружия, артиллерии и боеприпасов, как-то буднично и незаметно происходит существенное расширение манёвренности, массированности и географии театров военных действий, а за ними логистики и модернизации всех форм управления войной на оперативно-тактическом и стратегических уровнях.
Как известно, на данном рубеже эпох пальму военного первенства стремительно захватила Пруссия, первой оценившая потенциальные возможности, открывавшиеся благодаря внедрению качественно новой структуры стратегического планирования войн — Генерального штаба. Невиданный доселе военный инструмент, сочетавший силу научного анализа масштабов огромного института с машинно-холодной просчитанностью едва ли не каждого военного шага, быстро приведёт к восхождению на подмостки войны блестяще образованной офицерской касты талантливых, но совершенно безликих винтиков германской штабной машины. С ними уже окончательно канет в Лету авантюристичная эпоха безрассудных и своевольных импровизаторов-полководцев античного типа (хотя человечеству придётся пережить в 20 веке ещё один чудовищный рецидив — Гитлера, но и он в силу времени не сможет полноценно заменить Генштаб), а искусство войны превратится в научную дисциплину.
К слову, очень красочно будни нео-полководца индустриальной эпохи описал один из начальников германского Генштаба Альфред фон Шлиффен, автор пресловутого двухэтапного плана разгрома Франции и России:
Нигде не видно Наполеона, располагавшегося на высоте и окруженного блестящей свитой (...) Главнокомандующий находится далеко позади, в доме с обширными кабинетами, где можно иметь под рукой проволочный и беспроволочный телеграф, телефонные и сигнальные аппараты и множество ожидающих распоряжений автомобилей и мотоциклов, готовых к самым дальним поездкам. Там, в удобном кресле, перед широким столом сидит современный Александр Македонский, и все поле сражения лежит перед ним на карте. Он передает оттуда по телефону зажигательные слова и получает донесения командующих армиями и корпусами, привязных аэростатов и управляемых дирижаблей, наблюдающих вдоль всей линии за движениями врага и за его позициями...
С выходом на авансцену прусского Генштаба революция в военной стратегии и тактике принимает законченные формы. С ней в начале второй половины XIX века на смену "доиндустриальным" военным маршам окончательно приходят качественно новые формы боевых действий — хорошо спланированные, многоступенчатые операции. Отныне все боевые столкновения на ТВД строго просчитаны и подчиняются заранее принятому замыслу, то есть централизованно и пошагово координируются (что, само собой, не исключает неожиданности и спонтанности на местах).
С опорой на революционный "инструмент войны", Пруссия испытывает новую стратегию на практике. После серии локальных кофликтов она быстро превращается в самое могущественное из немецких государств. Апофеозом "просчитанных войн" становится блестящая Франко-прусской война 1870/71 г., которая, как вы знаете, породит жуткого милитаристского монстра — Германскую империю...
И вот, с тех пор прошло уже больше 150 лет, отгремели две развязанные германским молохом Мировые войны, унёсшие десятки миллионов жизней. Сам он, как и Пруссия, давно без следа стёрт с лица земли (перепала оторванная от него часть и нашей стране). Но мы (человечество), по сути, всё ещё продолжаем барахтаться в той же эпохе, несмотря на перманентно тлеющую за окном техническую революцию. Более того, может быть где-то даже и откатились.
Впрочем, если и Наполеон спустя 2000 лет не шибко далеко ушёл от Македонского, что такое каких-то жалких полтораста лет?