Когда я увидела её — мать Андрея, лежащую на земле, с огромными глазами, полными страха... Я аж вздрогнула. Бросилась к ней, но как только разглядела её лицо — внутри всё сжалось. Нет, ну правда! Как же так можно — забыть всё то, что она мне устроила?
— Вам плохо? — спросила я механически. Да что спрашивать-то, и так видно, что плохо.
Её губы дрожали. Я думала увидеть ту же надменность, что и десять лет назад. Ту самую женщину, которая чуть не раздавила меня своей ненавистью.
— Привет, Аня, — произнесла она, и я просто замерла. Представляете? Как ни в чём не бывало: "привет, Аня". Будто не было всех этих лет, всей той боли.
Отпустить прошлое оказалось невероятно трудно. Смотрю на неё и думаю: как она вообще может так спокойно со мной разговаривать? После всего, что было? После того, как она сделала всё, чтобы её сын — отец моего ребёнка — отказался от нас?
Знаете, я ведь готовилась к этой поездке, представляла: вот, поедем мы с Ванечкой и Серёжей на море, будем отдыхать... А теперь стою на пляже, а в голове крутятся воспоминания. Как Андрей, мой первый, от меня отвернулся. Как я осталась одна с ребёнком.
Ваня, мой девятилетний сын, стоял рядом и непонимающе смотрел на незнакомую женщину. Боже, как же объяснить ребёнку, что эта женщина — его бабушка, которая никогда не хотела его видеть? Которая даже не знала о его существовании? Хотя нет, знала... но делала вид, что нет.
А началось всё... да много лет назад. Я тогда совсем молоденькой была, двадцать два только исполнилось. Приехала в город из нашей деревни — амбициозная, полная надежд. Устроилась медсестрой в частную клинику. Думала, жизнь наладится.
И действительно поначалу всё складывалось хорошо. Познакомилась с Андреем — красивый, из обеспеченной семьи. Родители у него... ну, скажем так, непростые люди. Отец — главврач той самой клиники, где я работала. Мать — преподаватель в медицинском. А я кто? Девчонка из деревни.
Помню, в тот день на работе я столкнулась с Зинаидой Григорьевной, санитаркой. Вот уж кто любил на чужих костях потанцевать! Она мне как начала выговаривать: мол, не пара ты Андрею, не рассчитывай на серьезные отношения.
— Да мы уже два года вместе, — отмахнулась я. — И вообще, мы ждем ребёнка.
Ой, не надо было этого говорить... Её лицо перекосило:
— Господи, ещё и ребёнка от него заделала! — она аж задохнулась от возмущения. — Не дай бог твой ребёнок таким же, как ты, вырастет!
Тем же вечером сообщила Андрею о беременности. Думала, обрадуется... А он смотрел на меня так, будто я ему сообщила, что у меня неизлечимая болезнь.
— Ты что, совсем с ума сошла? — закричал он, вскидывая руки к потолку. — Зачем тебе это? Зачем НАМ это?
— Но я думала, что мы...
— Что ты думала? Что я на тебе женюсь? — он нервно засмеялся. — Аня, ну ты же взрослая девочка. Понимаешь, что у нас ничего не выйдет.
В ту ночь я рыдала до утра. А через два дня меня вызвала к себе его мать. До сих пор помню её кабинет — огромный, с книжными полками до потолка. Она сидела за столом, такая... царственная. И сразу к делу:
— Анна, я знаю о вашем положении, — она говорила так спокойно, словно речь шла о погоде. — Я понимаю, что вы надеялись... Но мы все делаем ошибки в молодости. Андрею нужно закончить образование, построить карьеру. Ребёнок сейчас разрушит его жизнь. И вашу тоже.
А потом она достала из ящика стола конверт. Толстый такой.
— Здесь достаточно, чтобы решить вашу... проблему, — она подвинула конверт ко мне. — И начать жизнь заново. В другом городе.
Я встала и вышла. Без конверта. Без слов. Просто вышла и закрыла за собой дверь.
Через неделю меня уволили. "Сокращение штата" — так сказали. А ещё через две недели хозяйка квартиры, которую я снимала, сообщила, что ей срочно нужно моё жильё для родственников.
Вот так я и оказалась на вокзале с одним чемоданом. Возвращаться в деревню не хотелось — мама у меня пила, часто и сильно. Отчим тоже не подарок. Но выбора не было.
— Интересно, как там у нас сейчас? — думала я, глядя в окно поезда. — Может, всё изменилось?
Ничего не изменилось. Разве что мать в тот день была трезвой — редкое событие.
— Доченька, как же я рада! — она обняла меня, и я почувствовала такую пустоту внутри... — Я знала, что ты вернёшься.
Ночью она зашла ко мне в комнату и присела на краешек кровати:
— Аня, а что случилось-то? Почему ты вернулась?
И я рассказала. Про Андрея, про ребёнка, про его мать. Она слушала молча, а потом вдруг сказала:
— Ты только аборт не делай, слышишь? Это же мой внучок.
Знаете, это был, наверное, единственный раз, когда я была благодарна своей матери. За эти простые слова.
А потом Ваня родился, и началась совсем другая жизнь. Работала я в местной поликлинике — зарплата копеечная, но на хлеб хватало. Мать... ну, она старалась быть бабушкой. Когда была трезвой.
На третий год в нашу деревенскую больницу приехал новый врач — Сергей. Городской, молодой, с амбициями. Он решил открыть свою клинику прямо у нас — представляете? Частную медицинскую клинику в забытой богом деревне! Все крутили пальцем у виска.
А я... я стала его первой медсестрой. Потом — старшей медсестрой. А потом и правой рукой.
— Если бы ты пришла ко мне раньше, я бы сейчас миллиардером был, — часто шутил Серёжа.
Это он сосватал поездку на море — первую в Ванечкиной жизни. Мой сын никогда не видел моря! В девять лет! Представляете?
И всё было так хорошо. Мы с Серёжей уже три года вместе, Ваня его обожает, мы планируем пожениться... И тут — на тебе! Она. Мать Андрея. Лежит на пляже, ей стало плохо с сердцем.
— Извините, — пробормотала она, приходя в себя после укола, который я ей сделала. Благо, всегда ношу с собой аптечку.
Я смотрела на неё и вспоминала, как страдала от её слов. Как плакала ночами. Как мечтала когда-нибудь ей всё высказать.
— Этот мальчик... — её взгляд метнулся к Ване, который строил замок из песка неподалеку. — Он так похож на моего Андрюшу в детстве.
В её глазах было столько... не знаю... тоски? Раскаяния?
— Вы хоть понимаете, что вы мне сделали? — тихо спросила я. — Вы лишили своего сына отцовства. А моего сына — отца.
Она опустила глаза:
— Я... я ошибалась, понимаешь? — её голос дрогнул. — Андрей женился, как мы и планировали. На "подходящей" девушке. Родила она ему двоих. А потом развелась и уехала с другим. С детьми. Он их почти не видит.
Боже, как же тяжело было слышать всё это! Внутри боролись злорадство и жалость.
— Ваня, пойдём отсюда, — позвала я сына. — Тётя уже в порядке.
Мы ушли. Ваня всю дорогу выспрашивал, кто эта женщина и почему я с ней разговаривала. Я отмалчивалась.
Вечером Серёжа заметил моё состояние:
— Ань, ты чего как в воду опущенная? Что-то случилось?
— Ты не поверишь, кто оказался в нашем отеле, — начала я и рассказала всё.
Он слушал, не перебивая. А потом сказал то, чего я никак не ожидала:
— Позови её завтра к нам. На ужин.
— Ты с ума сошёл? Зачем?!
— Затем, что жизнь одна. И она короткая, — он обнял меня. — И я не хочу, чтобы ты всю жизнь носила эту обиду. Вам надо поговорить. По-человечески. Ради Вани.
И знаете... он был прав. Как всегда.
На следующий день я подошла к ней на пляже. Она сидела под зонтиком и читала книгу.
— Добрый день, — я нервно перебирала пальцами ремешок сумки. — Мы с... с мужем, — соврала я для простоты, — хотели пригласить вас на ужин. Сегодня. В ресторане отеля.
Она посмотрела на меня долгим взглядом:
— Анечка... спасибо. Я приду.
Этот ужин был... странным. Серёжа, как обычно, тащил на себе всю беседу. Ваня был в восторге от новой "бабушки", которая оказалась не такой суровой, какой я её помнила.
А я... я молчала и наблюдала. За тем, как она украдкой вытирает слёзы, когда Ваня рассказывает о школе. За тем, как она смотрит на Серёжу с благодарностью. За тем, как дрожат её руки, когда она достаёт из сумочки маленькую коробочку:
— Это для тебя, Ванечка. Такие же часы я дарила твоему папе, когда ему было десять.
В ту ночь я долго не могла заснуть. Серёжа обнимал меня, а я думала о том, как причудливо складывается жизнь. Как горе и обиды могут превратиться во что-то... не знаю... может быть, в шанс на исцеление?
— О чём думаешь? — сонно спросил Серёжа.
— О том, что завтра позвоню маме, — ответила я. — Давно не звонила.
Он улыбнулся и крепче прижал меня к себе:
— Вот и правильно. Ваня должен знать всех своих бабушек.
...Прошло два года с той встречи. Знаете, что самое удивительное? Мы общаемся. Нет, мы не стали лучшими подругами, конечно. Но она регулярно звонит Ване, присылает подарки. В прошлом году даже приезжала к нам в гости — представляете?
Андрей... с ним сложнее. Он знает о сыне — мать ему рассказала. Но встретиться так и не решился. Может, боится? Может, стыдно? Я не знаю. И, если честно, уже не так важно.
У меня есть Ваня. Есть Серёжа — теперь уже официально мой муж. Есть наша клиника, которая потихоньку растёт. Есть мама, которая, представьте себе, бросила пить! Говорит, ради внука старается.
Иногда я думаю: что бы было, если бы тогда, десять лет назад, всё сложилось иначе? Если бы Андрей не отказался от нас? Если бы его мать нас приняла?
Но знаете... Я рада, что всё вышло именно так. Потому что иначе не было бы Серёжи. Не было бы нашей клиники. Не было бы этого непростого, но настоящего счастья.
И чем дольше я живу, тем больше понимаю: всё, через что мы проходим — и хорошее, и плохое — это наша дорога. К себе настоящей.
Ну вот, разболталась я... А ведь собиралась просто рассказать о встрече на пляже! Такая уж я — начну про одно, закончу совсем другим. Серёжа всегда смеётся: "С тобой, Анютка, как в лесу — никогда не знаешь, куда тропинка выведет".
А может, в этом и есть вся прелесть? В неожиданных поворотах, которые в итоге приводят тебя туда, где ты должна быть. К людям, с которыми ты должна быть. И пусть иногда это совсем не то, о чём ты мечтала в юности. Но, поверьте моему опыту, часто это оказывается намного, намного лучше.
*****
Каждое ваше внимание для меня — как беседа на кухне за чашкой чая ☕️
Если вам уютно здесь — подпишитесь, я буду ждать вас снова 🙏
📚 А ещё загляните в мои другие истории… там и смех, и слёзы, и всё то, из чего состоит жизнь: