Психологический портрет уехавших

Психологический портрет уехавших. Это обратная сторона выражения про девушку, которую можно вывезти из деревни, но деревню из девушки вывести – никогда. Деревня в этой фразе рассматривается как что-то негативное. Девушка жаждала ее покинуть навсегда и забыть о ней, как о чем-то неприятном. В случае с уехавшими обратная сторона в том, что неприятной и негативной оказалась сама девушка. Вырвалась из России, роняя тапки. Но Россия в ней осталась. И, чем сильнее красавица желает избавится от этой внутренней русскости, тем ей больнее.

Холит себя эмигрантскими штампами, стереотипами: «Я уже не русская! Я давно живу в другом месте! Я говорю на других языках! Я ненавижу все русское! Я даже внешне не похожа на русскую!» Но чем больше русский человек ненавидит русское, тем сильнее оно у него болит. Это закон, это психологическая да и физиологическая привязанность к тому месту, где ты родился и вырос. Это огромная часть личности, которую уехавший никогда не вытравит из себя. И которую он ненавидит. На самом деле ненавидит себя.

Он не Россией недоволен, он недоволен собой, всем тем, что в нем от рожденья есть русского. А это – его основа. Такое вот саморазрушение.

Уехавший из России, продолжает таскать в себе Россию по миру. Ненавистную часть себя, без которой его попросту нет, не может быть. И чем более он очерняет Россию, тем безжалостнее очерняет самого себя. Хотя, конечно, это не осознает. Если осознает, рискует самоубиться. И лишь это неведение держит его на плаву в других странах. Чем больше он пытается в них ассимилироваться-интегрироваться, тем вычурнее и уродливее его типичный эмигрантский взгляд на себя.

Внутренне, подсознательно, он не Россией недоволен, а только и исключительно собой вне России.

На эти мысли на меня натолкнул просмотр в запрещенной сети постов отъехавших звезд. Как бы они не хорохорились, как бы не рекламировали страны своего временного иждивения, скрыть свою мучительную депрессию и прочие многочисленные психические неполноценности и расстройства, им не удается.

Вымученные улыбки, шуточки, какими бы талантливыми актерами они не были, их страдание видно невооруженным глазом. Они чудовищно несчастны на чужбине. Они неприкаянные, они не пришей кобыле хвост, они сами себе пятая нога и пятое давно сдувшееся колесо.

Мне было больно смотреть на когда-то любимого БГ, врущего на каждом шагу, что он «человек мира» и стонущего песни своего земляка - питерского барда Клячкина, который искал в Израиле комфорт, а нашел смерть буквально по приезду. И который тоже оправдывался: «эта страна меня мучила, я уезжаю за воздухом свободы!» Чувствовал свою вину, в каждой песне искал себе оправдания.

Свободы нет в золотой клетке. Свободы нет там, где ты по ментальности, да и по языку своему, чужой.

Всякие юмористы, собиравшие в нашей стране до войны полные залы, чуть не со слезами на глазах умоляют публику прийти на их концерт в берлинах, парижах, лондонах. Более унизительной саморекламы вы не увидите! Продают какие-то шмотки со своим автографом, который никому и забесплатно не сдался. Из кожи вон лезут, желая продаться. Не понимают, что единственное настоящее, что у них осталось, это «деревня» из которой они уехали. И которую они проклинают. Эта «деревня» – единственное теплое, что в них пока теплится. И, как ни парадоксально, ненавидимая ими Россия в них – единственное живое, что у них (в них) осталось. Убери из них ненависть к России, получишь черную дыру. Пустоту. Мертвеца ходящего.

Единственное, что еще ими движет, это Россия. Они ее ненавидят, а она им напоминает о человеческом, живом в них. Болью, которую может испытывать лишь живое существо. Страшная участь, конечно. Но хоть такая.

Раньше я злилась на БГ, растоптавшего в себе все человеческое, как мне казалось. А теперь, увидев его ролики, поняла, что в нем осталось человеческое – это русский язык, на котором он пока поет, и Россия, которая в нем болит. Он ее предал. Он сделал всё, чтобы ее в себе уничтожить, но это как уничтожить свое собственное сердце. Невозможно.

Глупый. Жалкий. Несчастный. Кроме сочувствия в русском сердце ничего не вызывает.

И я поняла, зачем нам были нужны отъезды всех этих звезд. Чтобы мы увидели своими глазами, что происходит с предателем. Какая метаморфоза его ждет. Какое унизительное прозябание. Какое страдание на чужбине. И чтобы по-христиански пожалев этих несчастных, мы пошли дальше. К своим. За своими.