Образы или, даже можно сказать, «внешний вид» двух первых ипостасей Троицы нам примерно известны. Например, в отношении Бога-Отца сказано, что Он старец, «ветхий днями», сидящий на огненном престоле и одетый в белые одежды (Дан. 7:9). Причем, даже учитывая условность данного образа, ведь речь идет об Абсолютном Боге, по крайней мере мы имеем то, что можем легко воочию представить. Относительно Иисуса Христа еще проще. Как правило, мы воспринимаем Его в типичном иконописном облике: тридцатилетним, с большими добрыми глазами, бородой и длинными волосами. А вот касательно образа Духа Святого все несколько сложнее. В этом отношении мы не имеем не только условного человекоподобного облика, но и даже некого универсального описания. Поэтому давайте обратим внимание на самые Еë известные библейские образы.
Дуновение или ветер
Пожалуй, это самый распространенный и известный Еë образ, а также непосредственное название – Дух. Характерные признаки заметны уже в первых стихах Писания, когда Дух «носится» над первозданными водами (Быт. 1:2). Также Иисус в диалоге с Никодимом подразумевает их же, говоря: «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8), что можно перевести и как «ветер дует, где пожелает», но при этом явно имея в виду именно Духа Святого. Характерные признаки Духа-ветра хорошо заметны и в сцене сошествия Духа на Пятидесятницу (Деян. 2:2).
Вода
Еще один довольно распространенный образ Духа. Его также использует Иисус, призывая к утолению духовной жажды «живой водой», хотя при этом Иоанн поясняет, что «сие сказал Он о Духе» (Ин. 7:37-39). Проявление характеристик Духа-воды видны, например, в словах об «излиянии» Духа (Деян. 2:33; 10:45). А также в наставлении Павла о нашем омовении в «бане возрождения и обновления Духом» (Тит. 3:5).
Огонь
Очередной известный образ, описанный в первую очередь в уже упомянутой сцене схождения Духа в день Пятидесятницы, где Он представлен «языками пламени» (Деян. 2:3-4). Характеристика Духа-огня заметна и в предупреждении Павла о том, что нельзя «угашать», то есть гасить Духа (1 Фес. 5:19).
Пожалуй, перечисленные образы можно воспринимать как свидетельство глубочайшего присутствия Духа Святого в нашей человеческой природе. Ведь воздух, вода и огонь – это так называемые первоэлементы, из которых, согласно древним представлениям, состоит вся физическая вселенная. И если Дух есть все перечисленное, а мы, как известно, состоим из «праха земного», значит, Дух в отношении к нам настолько близок, насколько это вообще возможно. Он просто пропитывает нас.
Масло
Следующий образ, знакомый нам еще по Ветхому Завету. О нем многократно говорится при описании умащения маслом священных предметов и самих священнослужителей, а также царей и пророков. О значении масла как образа Духа говорит пророк Исаия в известной фразе: «Дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня» (Ис. 61:1-3). Слово «помазание» применительно к Духу неоднократно будет использовано и новозаветными авторами (напр., Лук. 4:18; Деян. 10:38; 2Кор. 1:21).
Значение Духа-масла, пожалуй, хорошо иллюстрирует сцена помазания блудницей ног Иисуса, когда от этого драгоценного многосоставного масла «дом наполнился благоуханием» (Ин. 12:3). Учитывая, что тотальное зловоние – это непременный спутник людей на протяжении почти всей истории человеческого общества, подобное масло должно было указать на совершенно другую жизнь, которая даже пахнет по-другому, не говоря уже об иных ее характеристиках.
Голубь
«Дух Божий … сходил, как голубь» (Мф. 3:16). Не «в виде голубином», как это символически изображается на множестве картин и иллюстраций, а именно «как голубь». «Как» в смысле «наподобие» голубя (или точнее – горлицы), то есть Дух спустился в лёгком птичьем парении. Образ птицы стал одним из самых распространëнных образов Святого Духа, но это не отражает реальности Библейского текста.
Антропоморфный
Давайте вспомним, что в Евангелии Луки в 15 главе Иисус рассказывает три весьма схожие по основной канве притчи: о потерянной овце (4-7 ст.), о потерянное драхме (8-10 ст.) и о блудном сыне (11-32 ст.). Существует предположение, что в каждой из них действует своя ипостась Троицы. В притче о потерянной овце, разумеется, это Бог-Сын, поскольку именно Он есть «пастырь добрый» (Ин. 10:11). В притче о блудном сыне это, конечно, Бог-Отец, Отец Небесный, принимающий каждого из нас независимо от наших жизненных «заслуг». В таком случае в последней притче образ женщины – это образ Бога-Духа Святого. Действия Духа в отношении нас имеют именно «женские» качества: ощущения совести и внутреннее деликатное воздействие. Так вот, если все же это предположение верно, то у Духа появляется человекоподобный и при этом «женский» образ.