Григорий медленно приходил в себя. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом, а во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Он попытался приподняться, но резкая боль пронзила всё тело, заставив его застонать и снова откинуться на подушку.
— Не двигайтесь, — раздался мягкий женский голос. — Вам нужен покой.
Чья-то прохладная рука коснулась его лба, потом к губам поднесли влажную салфетку.
— Где... где я? — с трудом выдавил Григорий, пытаясь разлепить глаза и хоть что-то разглядеть сквозь пелену.
— В реанимации. Вас привезли три дня назад после столкновения на трассе.
Авария. Это слово прозвучало как удар. Григорий попытался вспомнить детали, но в памяти всплывали только обрывки: крик Светланы, скрежет металла, внезапная темнота. Они ехали на дачу, спорили о чём-то пустяковом — он настаивал на одном маршруте, она на другом. И вдруг...
— Света... моя жена, — прохрипел он. — Где она?
Медсестра замялась, отвела взгляд.
— Вам нужно отдохнуть. Врач скоро подойдёт.
Но Григорий уже понял всё по её молчанию. Он закрыл глаза, и слёзы сами потекли по щекам.
Следующие дни прошли в тумане. Григорий то проваливался в беспамятство, то приходил в себя, каждый раз надеясь, что всё произошедшее — лишь кошмарный сон. К нему приходили врачи, меняли капельницы, делали уколы, но о Светлане никто не говорил. Когда он пытался спрашивать, ему отвечали уклончиво или переводили разговор на его состояние.
Только пожилая санитарка Вера Ивановна, протирая пол в палате, тихо сказала:
— Ваша супруга не выжила, сынок. Её долго вытаскивали из машины, но спасти не смогли. Мой племянник на скорой работает, он рассказывал. Та женщина, что за рулём микроавтобуса была, тоже погибла сразу.
Григорий молча смотрел в потолок. Слёзы катились по щекам, но он не вытирал их.
— Поплачь, милый, — продолжала санитарка, опираясь на швабру. — Слёзы — это не слабость. Выплачешься, потом легче станет. Время, оно лечит. Не сразу, конечно, но со временем боль притупится.
Григорий не верил, что боль когда-нибудь станет меньше. Светлана была его женой уже восемь лет. Они встретились на работе, в архитектурном бюро, где она занималась дизайном интерьеров, а он проектированием зданий. Поженились через полгода знакомства. Жили тихо, без особых потрясений, строили планы на будущее.
Когда его наконец выписали, Григорий вернулся в опустевшую квартиру. Везде были следы присутствия Светланы: её любимая кружка на кухне, недочитанная книга на тумбочке, платье, которое она не успела погладить. Он бродил по комнатам, не зная, что делать дальше.
Похоронами занимался его старший брат Андрей — договаривался с агентством, заказывал венки, оповещал родственников и знакомых. Григорий был благодарен ему за это — сам он вряд ли справился бы.
За день до похорон Андрей отвёз его в морг, чтобы забрать тело. Они приехали рано утром. Григорий передал документы сотруднику, и тот скрылся в здании, попросив подождать.
Прошло двадцать минут, потом полчаса. Григорий нервно расхаживал взад-вперёд, поглядывая на закрытую дверь. Рядом приезжали другие люди, быстро оформляли документы и уезжали. А их всё не звали.
— Что-то долго, — пробормотал Андрей, нахмурившись. — Сейчас схожу узнаю.
Он вошёл внутрь, и вскоре оттуда донеслись повышенные голоса. Григорий не выдержал и последовал за ним.
В коридоре стояли трое сотрудников морга, о чём-то спорившие. Увидев Григория, они замолчали.
— В чём дело? — резко спросил он. — Почему такая задержка?
Один из мужчин, постарше, виновато развёл руками.
— Мы не можем найти тело вашей супруги. Проверили все холодильные камеры дважды — её нет.
— Как это нет?! — Григорий почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Куда она могла деться?
— Мы не понимаем. В журнале есть запись о поступлении, но самого тела нет. Возможно, произошла какая-то ошибка при транспортировке или...
— Или что?! — закричал Григорий. — Как можно потерять человека в морге?!
Андрей успел подхватить его, когда у того подкосились ноги.
Следующие недели превратились в кошмар. Похороны пришлось отменить. Григорий подал заявление в полицию, началось разбирательство. Но никаких следов Светланы так и не нашли — тело словно растворилось в воздухе.
По городу поползли слухи. Одни говорили о торговле органами, другие вспоминали городские легенды про живых покойников. Григорий перестал отвечать на звонки знакомых — их сочувствие и любопытство были невыносимы.
Он не мог поверить, что Света мертва, пока не видел её тела. В голове крутилась безумная мысль: а вдруг она жива? Вдруг в морге произошла ошибка, и её перепутали с кем-то другим? Вдруг она где-то бродит, потеряв память после удара?
Григорий начал обходить больницы, приюты, справлялся в справочных. Андрей и его друг Максим старались его поддержать, но видели, как он с каждым днём уходит всё глубже в свои поиски.
Однажды вечером, когда Григорий возвращался домой после очередного бесплодного дня, у подъезда его поджидала незнакомая женщина. Ей было лет пятьдесят, но выглядела она гораздо старше — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, ссутуленные плечи.
— Григорий Семёнович? — окликнула она его.
— Да, это я. А вы...
— Меня зовут Лидия Фёдоровна, — женщина тяжело опустилась на скамейку у подъезда. — Мне нужно с вами поговорить. Это... это очень тяжёлый разговор.
Рядом с Григорием был Максим, который каждый вечер провожал его домой, опасаясь оставлять одного. Друзья переглянулись.
— Пройдёмте в квартиру, — предложил Григорий. — Вы выглядите уставшей.
— Я приехала из соседнего города, — пояснила Лидия Фёдоровна, с трудом поднимаясь. — Узнала о вашей истории... и решила, что должна рассказать правду.
Наверху, усадив гостью в кресло и налив ей чаю, Григорий с тревогой ждал, что она скажет.
— Я знаю, где ваша жена, — тихо произнесла женщина. — Точнее, знаю, кто её забрал из морга.
Григорий замер.
— Говорите.
— Это сделал мой зять. Павел. Он... он был любовником вашей Светланы. Много лет. Когда узнал о её гибели, не смог вынести мысли, что она будет похоронена как ваша жена. Он подкупил сторожа, вывез тело и похоронил сам, на том кладбище, где лежит моя дочь.
Григорий онемел. Максим, стоявший рядом, первым пришёл в себя.
— Вы понимаете, что говорите? Это очень серьёзное обвинение.
— Понимаю, — кивнула Лидия Фёдоровна. — Но это правда. Моя дочь Катя была женой Павла. Она очень его любила, хотя он... он не ценил её. Встречался с вашей Светланой уже три года. Катя долго ничего не знала. А когда узнала...
Женщина замолчала, сжимая в руках чашку.
— Светлана сама ей позвонила. Сказала, что беременна от Павла. Что он уже не раз говорил о разводе. Катя приехала сюда, чтобы поговорить с ней. Попросить оставить её семью в покое. Они встретились, и после этого Катя села за руль... Она позвонила мне прямо перед аварией. Плакала, прощалась. А потом я услышала удар.
Григорий медленно опустился в кресло.
— Вы хотите сказать, что ваша дочь специально... направила машину на нас?
Лидия Фёдоровна кивнула, и слёзы потекли по её щекам.
— Она не хотела причинить вам вреда. Просто не смогла пережить предательства. После похорон я каждый день ходила на кладбище. И однажды увидела Павла. Он разговаривал с рабочими, показывал, где копать. Я дождалась, пока он уйдёт, и поговорила с ними. За бутылку они рассказали мне всё. Павел привёз тело ночью, заплатил им, чтобы молчали.
— И вы молчали? — жёстко спросил Максим. — Зная, что этот человек мучается, ищет жену?
— Я хотела, чтобы Павел тоже страдал, — призналась женщина. — Он разрушил жизнь моей дочери. Но потом... потом поняла, что так неправильно. Григорий Семёнович не виноват.
Она достала из сумки листок бумаги с адресом кладбища и номером участка.
— Вот здесь похоронена ваша жена. И моя Катя неподалёку. А Павел... он продал весь свой бизнес и уехал. Куда — не знаю.
Лидия Фёдоровна поднялась.
— Простите меня. И простите Катю, если сможете. Она не была злой. Просто очень любила и не выдержала боли.
Проводив гостью, Максим вернулся в комнату и обнаружил Григория сидящим с опущенной головой.
— Гриш, — осторожно позвал он. — Ты как?
— Не знаю, — глухо ответил тот. — Я не знаю, что чувствую. Света изменяла мне. Три года врала. А я ничего не замечал.
— Поедем на кладбище?
— Да. Завтра. Позови Андрея.
На следующий день втроём они приехали на указанное кладбище. Сторож, получив описание участка, проводил их к свежему захоронению. Простой деревянный крест с табличкой, где было написано имя Светланы.
Григорий долго стоял молча, глядя на могилу. Максим и Андрей отошли в сторону, давая ему побыть одному.
— Чужая ты была, Света, — тихо произнёс он. — Чужая всегда. А я так и не понял.
Потом они пошли искать могилу Кати. Нашли недалеко — красивый памятник с фотографией молодой женщины. У неё были грустные глаза.
— Вот и встретились, — пробормотал Григорий. — Две жертвы одного негодяя.
Сторож, провожавший их, вдруг остановился у ещё одной могилы.
— А вот тут недавно похоронили. Лидия Фёдоровна. Сердце не выдержало, говорят. Тот же мужчина оплатил похороны — зять её бывший.
Григорий замер. Получается, Лидия Фёдоровна умерла вскоре после их разговора. Может, успокоилась, рассказав правду? Или, наоборот, не выдержала тяжести того, что пришлось открыть?
Они молча вернулись к машине. По дороге домой каждый думал о своём. Григорий смотрел в окно, и перед глазами проносились воспоминания о жизни со Светланой. Теперь он видел их по-другому — все её поздние возвращения с работы, командировки, внезапные встречи с подругами. Как он мог быть таким слепым?
— Знаешь, Гриш, — нарушил молчание Андрей, сидевший за рулём. — Я понимаю, что сейчас тебе тяжело. Но ты справишься. Время правда лечит.
— Все так говорят, — устало ответил Григорий. — Только мне от этого не легче.
— Легче не станет, — неожиданно вступил Максим. — Но станет проще жить. День за днём. Сначала будешь думать о ней каждую минуту, потом каждый час, потом раз в день. Это не забвение. Просто жизнь продолжается.
Дома Григорий достал из шкафа все фотографии со Светланой и долго их рассматривал. Потом собрал её вещи в коробки. Не выбрасывать — просто убрать с глаз. Может, когда-нибудь он сможет спокойно на них смотреть. Но не сейчас.
Через неделю он вернулся на работу. Коллеги смотрели на него с сочувствием, но расспрашивать не решались. Григорий был благодарен за это молчание. Работа помогала отвлечься, заполняла пустоту, хоть и ненадолго.
Иногда по вечерам он ловил себя на мысли, что хочет позвонить Свете и рассказать о прошедшем дне. Потом вспоминал, что её больше нет. И каждый раз это было как удар.
Прошло три месяца, когда Григорию позвонил незнакомый номер.
— Алло, это Григорий Семёнович? — спросил мужской голос. — Меня зовут Павел. Я... я был знаком с вашей женой.
Григорий сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Знаю, кто вы.
— Я понимаю, что не имею права просить прощения. Но хотел сказать: Света очень вас любила. По-своему. Она не собиралась уходить от вас. Это была моя идея развестись, не её.
— И это должно меня утешить? — с горечью спросил Григорий.
— Нет. Просто... просто знайте, что она не хотела причинять вам боль. Виноваты мы оба, но больше я. Простите.
Гудки отбоя. Григорий швырнул телефон на диван.