Николай Иванович проснулся затемно — задолго до будильника, до первых петухов, до рассвета. Сердце колотилось тревожно, словно предчувствуя беду. Старик поднялся с кровати, подошёл к окну. За стеклом — глухая тишина спящего посёлка, ни фонаря, ни огонька в окнах соседей.
«Что со мной?» — подумал он, растирая виски.
В соседней комнате посапывала внучка Даша. Двадцать три года, красавица, умница — гордость деда. Он вырастил её один, после того как жизнь отобрала у него всех близких. Выучил на фельдшера, вложил в неё всю душу. И вот теперь она собралась замуж за хорошего парня — Алексея, молодого юриста из города.
Николай Иванович радовался за внучку, но в глубине души тосковал: Даша уедет жить в город, а он останется один в этом доме, где каждый угол напоминает о прошлом.
— Дедушка, переезжай к нам, — уговаривала его Даша накануне. — Алёша не против. У нас будет своя квартира, правда, в ипотеку, но зато своя.
— Нет, Дашенька, — покачал головой старик. — Живите счастливо вдвоём. А я здесь останусь, где родился. Но помочь вам хочу — есть у меня миллион, копил всю жизнь для тебя.
Даша даже возмутилась:
— Ты что, дедуля! Мы с Лёшей сами справимся.
— Не спорь. В субботу поедем в банк, сниму деньги, и дело с концом, — твёрдо сказал Николай Иванович.
Даша попыталась отговорить:
— Дедушка, это ведь большая сумма. Возить наличными опасно. Сейчас столько способов перевести деньги безопасно.
Но старик был непреклонен. Он всю жизнь доверял только наличным, только тому, что можно подержать в руках. Современные технологии казались ему ненадёжными.
— Не выдумывай, Дашенька. Какие опасности в наших краях? Всё будет хорошо.
И девушка поверила. Утром в субботу они сели в старенький дедов автомобиль и поехали в город. Дорога заняла минут сорок — посёлок находился недалеко.
В банке всё прошло быстро. Николай Иванович получил конверт с деньгами, спрятал его во внутренний карман пиджака и облегчённо вздохнул. Даша молчала всю дорогу обратно, погрузившись в мечты о предстоящей свадьбе. Она представляла себя в белом платье, букет в руках, Алексея в новом костюме...
Резкий удар вырвал её из грёз. Машину тряхнуло, взвизгли тормоза. Николай Иванович вдавил педаль в пол, но было поздно — дорогу перегородил чёрный внедорожник с тонированными стёклами.
«Вот оно», — мелькнула мысль у Даши, и по спине пробежал холодок.
Из машины вывалились четверо мужчин в масках. Один рывком распахнул дверь со стороны деда, второй выволок Дашу наружу. Девушка попыталась вырваться, но крепкие руки держали её так, что невозможно было пошевелиться.
— Давай деньги, старый, — хрипло сказал один из бандитов, хватая Николая Ивановича за воротник.
— Какие деньги? У меня ничего нет, — попытался увернуться дед, но мужик тряхнул его так, что у старика подкосились ноги.
— Не ври! Видели, как из банка выходил. Отдавай по-хорошему, а то дед твой труп найдут в кювете.
Николай Иванович сжал зубы. В детстве он встретил медведя в лесу и сумел убежать. С тех пор казалось, что ничего страшнее быть не может. Но сейчас страх за внучку сдавил горло.
— Сейчас заговоришь, — раздался голос за спиной. — Когда внучку твою начнём развлекать.
Даша увидела, как один из бандитов толкнул её на землю. Она отчаянно сопротивлялась, но сил не хватало.
— Я отдам! Отдам всё! — закричал дед, не в силах смотреть на происходящее.
Он бросился к машине, вытащил конверт и протянул его бандитам.
— Ну вот, так бы сразу, — усмехнулся главарь. — Только поздно, дед. Внучка больно хороша. Я первый, Серый.
Он склонился над Дашей. Девушка закрыла глаза, ожидая худшего. Но вдруг бандит замер, расстегнув одну пуговицу на её платье. На шее Даши висела старинная подвеска — серебряная летучая мышь с распахнутыми крыльями.
— Откуда это у тебя? — спросил он, и в голосе прозвучало что-то странное.
Он отдёрнул руку, словно обжёгся. На его собственной шее под воротником рубашки мелькнула точно такая же подвеска.
В этот момент Николай Иванович, воспользовавшись замешательством, вырвался из рук державшего его верзилы и выскочил на дорогу. Вдалеке показалась машина. Дед отчаянно замахал руками.
— Помогите! Умоляю!
— Убираемся! — рявкнул главарь. — Свидетели не нужны.
Бандиты вскочили в машину и умчались, оставив за собой облако пыли. Даша поднялась на трясущихся ногах. Подъехавшая машина остановилась, и из неё вышли двое мужчин.
— Что случилось? Вам помочь?
Николай Иванович кратко объяснил ситуацию. Мужчины предложили отвезти их в полицию, но дед отказался — он просто хотел поскорее оказаться дома.
Когда они вернулись в посёлок, Даша обняла деда и долго не могла оторваться.
— Дедушка, ты спас меня, — прошептала она.
— Что ты, Дашенька. Это я во всём виноват. Нужно было тебя послушать, не везти наличные. Прости меня.
Даша вспомнила про подвеску.
— Дедушка, скажи, откуда у меня этот амулет?
Николай Иванович смутился:
— Мама твоя одела его на тебя, когда родилась. Говорила, что летучая мышь — символ защиты и удачи. Что Бог и этот оберег будут хранить тебя всю жизнь. Только вот её саму никто не уберёг...
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто... Ты же говорил, что это оберег. Вот он меня и уберёг.
На самом деле Даша думала о другом: как такая же подвеска могла оказаться у бандита? Неужели это простое совпадение?
Вечером позвонил Алексей.
— Даша, может увидимся? Я сегодня освободился пораньше.
— Лёша, извини, голова болит. Давай завтра, — соврала она.
Но на следующий день Алексей приехал сам. Когда Даша и дед рассказали ему о случившемся, парень побледнел.
— Господи, Даша! Николай Иванович! Почему сразу не позвонили? Если бы не та машина...
Он сжал руку девушки так крепко, что она поморщилась.
— Мерзавцы! — выругался дед. — Сколько ещё людей они ограбят?
Алексей вдруг улыбнулся:
— Никого. Их вчера взяли. После вас они совершили ещё одно нападение, но попали на камеру. Сейчас все четверо под стражей. Ваш миллион вернём, Николай Иванович. Но нужно будет прийти в отделение на опознание.
Даша и дед переглянулись.
— А обязательно? — почти одновременно спросили они.
— Конечно. Николай Иванович, вы с бандитами лицом к лицу столкнулись на дороге, а тут в кабинете боитесь?
Но тревога оказалась не напрасной. Когда главарь банды — тот самый молодой мужчина с подвеской — взглянул на Николая Ивановича, дед побледнел. Этот взгляд... Карие глаза, изогнутые брови, родинка у виска...
— Да, это он, — сумел выдавить дед.
Даша тоже кивнула, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Да, он.
Вечером Даша снова заговорила о бандите.
— Лёша, этот человек... Он какой-то странный. И подвеска у него такая же. Я чувствую, что это не случайность. Давай выясним, кто он.
Алексей удивлённо посмотрел на невесту:
— Даша, ну зачем? Преступников задержали, они понесут наказание. Подвески одинаковые — ну и что? Их тысячи таких.
— Лёша, это не просто украшение. Это амулет. Мне его мама дала.
Алексей вздохнул:
— Ладно. Раз просишь — узнаю.
На следующий день он принёс информацию:
— Максим Резниченко, тридцать два года. Ранее судим за кражи. Родился в колонии, воспитывался в детдоме. Во второй раз возвращается за решётку.
— А кто его мать? — не унималась Даша.
— Даша, у меня такой информации нет!
— А в детдоме есть?
Алексей начал терять терпение:
— Ты же не собираешься туда ехать?
Даша утвердительно кивнула.
— Ты бы лучше о нашей свадьбе думала. Помнишь, что она осенью?
— Конечно помню, любимый. Но одно другому не мешает.
Утром Даша встала рано, поцеловала спящего деда и прошептала:
— Скоро вернусь, дедушка.
В детдом она приехала через час. Охранник недоверчиво посмотрел на неё:
— Вы к кому?
— К директору, Елене Сергеевне. Мне очень нужно.
Охранник набрал номер, поговорил и кивнул:
— Второй этаж, кабинет налево.
Даша не знала, что Алексей уже позвонил директору и всё объяснил.
— Здравствуйте, Дарья Игоревна, — встретила её женщина средних лет с доброй улыбкой. — Мне звонили из полиции. Вас интересует Максим Резниченко?
— Да, — кивнула Даша.
— Прошло пятнадцать лет, как он ушёл отсюда, но личные дела мы храним, — директор открыла толстую папку. — Непростой был мальчик. Мать отказалась от него сразу после рождения в колонии. Максим рос агрессивным, пытался подавить чувство ненужности силой. Трижды его забирали в приёмные семьи, и трижды возвращали. Психика мальчика была сильно травмирована.
Елена Сергеевна замолчала, перелистывая страницы.
— Я узнала от Алексея, что Максим снова в колонии. Повторяет судьбу матери. У неё было красивое имя — Любовь Отрадная.
Даша замерла. Любовь Отрадная... Так звали её маму.
— Вам плохо? — забеспокоилась директор. — Может, воды?
— Нет, спасибо, — прошептала Даша. — Скажите, Максим носил подвеску в виде летучей мыши?
— Таких подробностей не помню, прошло слишком много времени.
Всю дорогу обратно Даша мучительно думала: если это правда, почему дедушка скрыл от неё?
— Дашенька, где ты была? — выбежал ей навстречу Николай Иванович.
— Дедушка, — Даша посмотрела ему в глаза, — почему ты не сказал мне, что мама сидела в колонии?
Николай Иванович побледнел, как будто все силы разом покинули его. Он понял — правда открылась.
— Кто тебе сказал? — еле слышно спросил он.
— В детдоме. Дедушка, этот бандит Резниченко... Он мой брат?
Старик опустился на скамейку у дома.
— Я не знал, что у Любы родился сын. Она никогда не говорила. Если бы узнал — забрал бы мальчика к себе.
И Николай Иванович начал рассказывать.
Они с женой Тамарой переехали в город молодыми, в поисках лучшей жизни. Тамара стала учительницей, его ценили на заводе. Потом родилась дочь Любовь — умница, красавица, выучилась на медсестру.
А потом началось страшное. Через десять лет они узнали, что Любовь связалась с преступниками. Она ходила делать уколы на дому, после которых люди впадали в сон, а сообщники грабили квартиры.
— Десять лет?! — ахнула Даша. — Вы не догадывались?
— Догадки были, но не хотелось верить. На вопрос, откуда дорогие вещи, она отвечала, что есть богатый жених. Потом банду накрыли. Любу осудили.
Николай Иванович замолчал, смахивая слёзы.
— После этого началась травля. Тамару гнобили в школе — и ученики, и учителя. «Как ты можешь быть учителем, если дочь воровка?» На дверях нашей квартиры писали: «Здесь живут родители преступницы». Мне тоже пришлось уволиться. Тамара не выдержала... Умерла от инфаркта.
Дед зашёлся от рыданий, Даша обняла его.
— Я не смог больше жить в городе. Вернулся в посёлок. Через девять лет вышла Люба — условно-досрочно по амнистии. Устроилась уборщицей, познакомилась с парнем, забеременела тобой. Хотели расписаться. Но начались странные звонки — старые дружки сманили её обратно. Я на коленях умолял остаться, даже дверь на ключ закрыл. Но она через окно ушла. Снова кражи, снова колония. И там умерла — от пневмонии. А твоего отца медведь завалил на охоте. Так мы и остались вдвоём.
Даша крепко прижалась к деду. Он заменил ей всех — мать, отца, весь мир.
— Дедушка, давай я с Алексеем договорюсь. Встретимся с Максимом, расскажем всё. Будем ждать его из колонии. Он должен знать, что не один.
Николай Иванович покачал головой:
— Рассказать можно. Но не изменится он, Дашенька. Поздно. Мы только молиться за него можем.
На следующий день Даша рассказала всё Алексею. Тот присвистнул:
— Вот это поворот! Что касается Максима — не выйдет он десятки лет. Там не только кражи, но и насилие, тяжкие телесные. Если не пожизненное, то максимальный срок точно. Встречу не обещаю, а письмо передать можно. Только не увлекайся этим, прошу.
Прошло две недели. Даша не могла успокоиться. Ночью стояла у окна, смотрела, как дождь барабанит по стеклу. Сон не шёл.
Она не знала, что в камере в это же время не спит Максим Резниченко. Он перечитывал письмо от Даши в сотый раз. В нём она рассказала всё — о матери, о деде, о том, что они родные. Что будут ждать его, молиться за него.
Максим сжал письмо в руке. Впервые за много лет он почувствовал что-то, кроме злости и пустоты. Радость. У него есть семья. Пусть он никогда не выйдет отсюда, но теперь он знает — он не один.
Даша решила в ту ночь, что проживёт достойную, долгую и счастливую жизнь. За себя, за родителей, за брата. За Максима она будет молиться всегда. И может быть, когда-нибудь вымолит прощение.