Марина перечитала черновик в пятый раз и с силой швырнула распечатку в угол кабинета. Листы веером разлетелись по полу. Очередная глава её нового романа была мертва. Первые две книги трилогии «Пыль веков» имели оглушительный успех. Критики сравнивали её с Урсулой Ле Гуин, читатели осаждали соцсети в ожидании финала. А она не могла написать ни строчки. Три года пустоты, панических атак и ненависти к чистому листу.
— Опять? — в дверях стоял её агент, Лев. Он поднял с пола смятые листы. — Марина, издательству нужен финал, у нас контракт, аванс…
— Я не могу! — перебила она, сжимая виски пальцами. — Понимаешь? В голове — шум, как будто кто-то перебивает все частоты. Я не слышу своих героев. Они молчат.
Лев вздохнул. Он был практиком.
— Есть вариант. — Он достал из портфеля планшет. — Ты слышала о «Гармонии»?
«Гармония» была новой нейросетью, разработанной специально для творческих задач. Она могла анализировать стиль любого автора и генерировать текст, неотличимый от оригинала.
— Ты предлагаешь мне жульничать? — Марина смотрела на него с недоверием.
— Я предлагаю тебе выход! — парировал Лев. — Ты же не отказываешься от словаря или редактора? Это то же самое. Ты задаёшь направление, а «Гармония» помогает. Ты же всё равно будешь всё править, адаптировать.
Марина колебалась. Но горящие сроки, падающие продажи первых книг и призрак суда за срыв контракта заставили её согласиться.
Они загрузили в систему все её тексты — романы, рассказы, даже черновики и заметки. Первые эксперименты были пугающими. «Гармония» выдавала текст, который звучал как она. Тот же ритм, те же любимые приёмы, та же интонация. Но было в нём что-то чужеродное, слишком идеальное, слишком безупречное.
— Видишь? — Лев был в восторге. — Это гениально! Она уловила самую суть твоего стиля!
Марина с неохотой начала работать. Она писала короткие наброски, описания сцен, диалоги. «Гармония» превращала это в главы. Она правда их правила, вносила свои изменения, стараясь оживить бездушный текст. Процесс пошёл. Книга росла.
Роман «Пыль веков: Возрождение» вышел в срок. Критики и читатели встретили его с восторгом.
«Великолепное завершение эпопеи!», «Марина Нестерова вновь на высоте!», «Финал, который оправдал все ожидания!»
Марина должна была чувствовать облегчение, а чувствовала лишь пустоту. Эта книга была не её. Она была продуктом, созданным в соавторстве с бездушной машиной.
— Тебе нужно вести соцсети, — сказал как-то Лев. — Читатели ждут общения.
— Я не люблю соцсети, — буркнула Марина.
— Не обязательно лично. «Гармония» может генерировать посты в твоём стиле. Легкие, ироничные. Такие, какие от тебя ждут.
И снова Марина уступила. Теперь за неё «говорил» её цифровой двойник. Он остроумно отвечал на комментарии, делился «творческими муками» и цитировал «любимых философов». Подписчиков стало втрое больше. Бренд «Марина Нестерова» процветал.
Однажды вечером, за ужином с подругой Юлей, та спросила:
— А помнишь, в институте ты говорила, что писательство для тебя — это дышать?
Марина отложила вилку.
— Я не помню, каково это, — тихо призналась она. — Когда я сажусь за компьютер, я не пишу. Я редактирую. Я собираю пазл, который сложил кто-то другой.
Юля посмотрела на неё с жалостью.
— Может, хватит? Возьми паузу.
— Не могу. Контракты, обязательства… — Марина замолчала.
Лев принёс новый заказ. Крупный издательский дом хотел серию молодёжных фэнтези «в стиле Нестеровой». Марина должна была стать «лицом проекта» и курировать «Гармонию».
— Я не хочу, — сказала Марина. — Это уже слишком. Я не буду присваивать себе чужие тексты.
— Это не чужие тексты! — убеждал её Лев. — Это тексты, созданные на основе твоего уникального стиля! Ты — соавтор технологии! Ты даёшь имя, а «Гармония» — содержание. Идеальный симбиоз!
В тот вечер Марина попыталась написать что-то сама. Просто небольшой рассказ для себя. Она просидела до утра. Получилась безжизненная, картонная проза. Фразы, которые она уже использовала. Образы, подсказанные «Гармонией». Она больше не могла отличить, где заканчивается её голос и начинается эхо машины.
Она стала заложником собственного успеха. Её жизнь превратилась в бесконечную цепочку редактуры, одобрения сгенерированных текстов и поддержания мифа о «гении-писательнице». Деньги текли рекой, но душа пустовала.
Она пила кофе, глядя на дождь за окном, когда раздался тот самый звонок от организаторов крупной литературной премии. Её номинировали за «Возрождение».
— Это твой звёздный час! — ликовал Лев. — Признание!
Церемония награждения была пышной. Марина, в дорогом платье, с заученной улыбкой поднималась на сцену за статуэткой. Ведущий говорил напыщенные слова о «верности традициям и смелости новаторства». Она смотрела на сверкающую в её руках награду и думала о том, что держит в руках не премию за лучший роман, а табличку «За лучший продукт, созданный в коллаборации с ИИ».
Выйдя со сцены, она столкнулась с пожилой женщиной. Это была Кира Орлова, мэтр русской литературы, чьи книги Марина зачитывала в юности до дыр. Та посмотрела на неё своими пронзительными, умными глазами.
— Поздравляю, — сказала Орлова. Её голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Очень технически совершенная вещь. Чистая работа. Но знаешь, чего мне в ней не хватило? — Она сделала паузу. — Дыхания. Того самого человеческого дыхания, которое и отличает искусство от ремесла.
Она развернулась и ушла. А Марина осталась стоять с горящей щекой и статуэткой в руках, которая вдруг стала невыносимо тяжёлой.
На следующее утро она пришла в офис к Льву.
— Всё кончено, Лев. Я завязываю.
— Ты что, с ума сошла? У нас контракты на пять лет вперёд! «Гармония»…
— «Гармония» не дышит! — крикнула Марина. — А я — да! Или, по крайней мере, должна. Я больше не могу. Она разорвала все договоры, заплатив гигантские неустойки. В своём блоге она опубликовала исповедь, рассказав всю правду о «Гармонии» и своей роли в этом проекте. Интернет взорвался. Кто-то обвинял её в обмане, кто-то называл героиней.
Марина съехала с роскошной квартиры, сняла маленькую студию на окраине. Она отключила все телефоны и снова села за стол. Перед ней лежал чистый лист. Он был бесконечно пугающим и бесконечно прекрасным.
Она взяла ручку. Первое слово далось с мучительным трудом, второе — чуть легче. Она писала медленно, коряво, с ошибками. Это был ужасный текст. Но он был её, единственный, настоящий, несовершенный голос.
И впервые за долгие годы, выводя на бумаге корявые строчки, она почувствовала, что снова начинает дышать.
Подписывайтесь на мой канал и читайте ещё больше историй.
Мои “Заметки из кухни” — это не кулинария, а хроники настоящей жизни: с ароматом кофе и привкусом скандала.