Истории из Афганистана — это не сухие строчки в учебниках. Это живые голоса тех, кто прошел ад. Сегодня свой рассказ продолжает Владимир Олегович Сидельников, тогда — капитан медицинской службы, а в будущем — генерал-майор. Его история — это не парадный отчет, а честная и страшная зарисовка одного дня, который мог стать последним.
«Во время боевых выходов я был дважды серьёзно ранен. Но особенно хорошо запомнился день 9 августа 1982 года, когда меня действительно здорово зацепило», — начинает свой рассказ Владимир Олегович.
Сурхруд. Жара. Засада. Картина, знакомая каждому, кто служил в Афгане.
«Стояли мы тогда в Сурхруде. Где-то что-то надо было блокировать, засада какая-то была. Я, как и положено, находился на броне рядом с командиром батальона. Тут вдруг начинается стрельба... Командир говорит: «Док, двигай в кишлак, есть работёнка. Там на месте сам разберись»».
Приказ есть приказ. Врач всегда на передовой, где болит.
«Сажусь с фельдшером Колей на родной 683-й (БТР — прим. ред.). Подлетаю к кишлаку и вижу: несут солдата. Выясняется: когда он находился на крыше дома, кому-то из наших что-то показалось, и они его случайно обстреляли. Он с этой крыши со страху загремел и сильно ушибся. Ничего серьёзного».
Казалось бы, рядовой случай. Но война никогда не следует сценарию.
«Только я начал его в машину укладывать, как слышу характерный шуршащий звук. Бум!.. Это нас из миномёта накрыли. Хорошо, не зацепило никого. Командир взвода заорал во весь голос: «Давайте, отъезжайте быстрей!». Мы и поехали».
И тут началась охота.
«Тут метрах в ста пятидесяти от дороги, на горе, я заметил «духов», которые перебегали от камня к камню. Они здорово маскировались – в покрывала замотаны были. Сядет «дух» в таком покрывале рядом с валуном – ну точь-в-точь камень, почти не видно его».
Опытный глаз врача разглядел то, что не видели другие. Но и его разглядели.
«Потом слышу – пи-ии-у... Это пули просвистели. Я говорю водителю: «Коля, проскочим?». Он: «Товарищ капитан, нас сразу же из «граника» (гранатомёта) долбанут. Давайте подождём, пока рота подойдёт»».
Момент принятия решения. Тот самый, от которого зависит жизнь.
«Связываюсь с командиром. Он меня спрашивает, что с раненым. Говорю: «Всё в порядке, ничего страшного». – «Вертушка нужна?». – «Нужна». Командир обрадовался. Ведь если мы вызываем вертушки (вертолеты — прим. ред.), то – всё, уходим».
Но уйти было не суждено.
««Духи» стали быстро обходить нас справа по горе. Понимаю, что ждать больше нельзя... Кричу водителю: «Коля, вперёд!». И он так рванул!..»
И тут — роковой взрыв.
«Вдруг – ба-ам!.. Я сначала не понял ничего. Смотрю, у меня что-то потекло по ноге в левый ботинок. Чувствую – захлюпало. Думаю: «О-о-па, приехал!..»».
Шок. Осознание ранения приходит не через боль, а через странные ощущения.
«Тут водитель: «Товарищ капитан, что с вами?». – «Зацепило меня». – «Я осторожно, на первой поеду». – «Коля, гони!»».
И тут тело начинает подавать тревожные сигналы.
«И чувствую, во рту горечь появилась. Что-то мне плохо стало: перед глазами круги пошли. Правда, боли не было. Боль пришла потом. Сначала было такое ощущение, что я ногу отсидел. Сперва на стопе, потом на подошве пошли иголочки».
Страх в такие минуты — не за жизнь, а за итог. Каким ты выйдешь из этого боя?
«Какой-то страх-не-страх появился, а мысль: что там, под маскхалатом? Вдруг совсем уже разнесло?..»
Настоящее лицо войны он увидел в маленьком зеркальце из солдатского рюкзака.
«На броне лежал чей-то забытый эрдэ (РД-54, рюкзак десантника). В рюкзаке было специальное металлическое зеркальце... Я его открыл и себя увидел: белые глаза, и сквозь пыль проступает абсолютно белое лицо... Жара, а мне холодно – самый настоящий шок».
Врач ставит себе диагноз. Понимает: кровопотеря огромная.
«У меня упало давление, появились головокружение, слабость, тахикардия... Ведь кровищи с меня налилось – ого-го!.. Встаю – а у меня вся левая штанина маскхалата, от бедра до берца, как в кровавом киселе».
И вот он, главный подвиг военврача — самому себе делать перевязку, борясь с шоком и слабостью.
Ирония и бравада — последний щит перед лицом смерти.
«Когда до комбата доехали, Володя Ступак меня спрашивает: «Вовка, сильно тебя зацепило?». Я – краше в гроб кладут – отвечаю ему с бравадой: «Да нет, ерунда...»».
Эту браваду поняли все. Комбат лишь выразительно постучал себя пальцем у виска.
«Так мои геройские подвиги во время этого выхода и закончились. Загрузили меня в вертолёт и отправили в Кабульский госпиталь, а оттуда – в Ташкент. Там я «весело и интересно» провёл два с половиной месяца. Но, слава Богу, с ногой всё обошлось благополучно».
Эта история — не о подвиге. Она о войне. О страхе, который преодолевают долгом. О шутке, которая спасает рассудок. И о простом человеческом сочувствии, которое иногда ценнее любой награды.
Продолжение следует, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить. Начало рассказа «Док. Афганистан» из моей книги «Афганистан в рассказах участников» здесь.
Полный рассказ «Док. Афганистан» читайте здесь. Бумажная книга «Афганистан в рассказах участников» здесь.
Буду особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема
#9Августа1982 #Сурхруд #ВоенныйВрач #Ранение #ЖизньНаВойне #АфганскаяВойна #Воспоминания #ИсторияОчевидца #ВойнаГлазамиВрача #СССР