Опять. Опять на карте минус двадцать тысяч, а я только позавчера зарплату получила. Сижу, смотрю в выписку по банковскому приложению и не верю глазам. Двадцать тысяч! Куда? На что? Мы же договаривались — никаких крупных трат без обсуждения!
Звоню Витьке. Длинные гудки, потом его сонный голос — хотя уже одиннадцать дня, суббота, нормальные люди давно проснулись.
— Алло, Тань, чего?
— Витя, ты можешь объяснить, куда делись двадцать тысяч с карты?
Пауза. Слышу, как он ворочается, видимо, сигарету ищет.
— А, это... Ленке передал. Ей срочно надо было.
Ленка. Его сестра. Тридцать пять лет, двое детей, вечно в каких-то долгах и проблемах. И мой муж — её личный банкомат.
— Витя, мы же говорили! — я почувствовала, как внутри закипает. — Нам самим денег в обрез! Дочке на кружки платить, коммуналку, продукты! А ты опять Ленке?!
— Танька, ну не ори, — он уже раздражался. — Сестра попросила, как я мог отказать? У неё дети, понимаешь? Старшему на секцию деньги нужны были.
— А у нас что, дети резиновые?! — я уже не сдерживалась. — Нашей Вике тоже на танцы платить надо, а я уже второй месяц откладываю, потому что денег не хватает!
— Ну заплатишь потом, — буркнул он. — Не умрёт она без этих танцев.
Я положила трубку. Руки дрожали от обиды и злости. Не умрёт. А Ленкин сын, значит, умрёт без секции? Вот уже пятнадцать лет замужем за этим человеком, и всё никак не привыкну — сестра у него святое. Что Ленка попросит, то Витя сделает. А семья — это так, второстепенное.
Вспомнила, как всё начиналось. Познакомились мы с Витькой на работе — он слесарем на заводе, я в бухгалтерии. Высокий, крепкий, весёлый. Ухаживал красиво — цветы, кафешки, комплименты. Я влюбилась по уши. Замуж позвал через полгода, я согласилась не рараздумывая.
Про Ленку он, конечно, рассказывал. Младшая сестра, рано вышла замуж, муж — алкаш и бездельник, потом вообще свалил, оставил её с двумя пацанами. Витька помогал сестре, как мог — деньгами, делом, вниманием. Мне тогда это даже нравилось — мол, какой заботливый брат, настоящий мужик, семью не бросает.
А потом мы поженились, и я поняла — Ленка для Витьки важнее, чем я. Нам на ремонт в квартире деньги нужны — он Ленке на новый холодильник даёт. Мне на зимнее пальто копить надо — он Ленке долг гасит. Вика родилась — я в декрете сижу на копейки, а он каждый месяц по десять-пятнадцать тысяч сестре отстёгивает.
Сначала молчала. Думала — ну ладно, поможет, успокоится. Семья ведь, родная кровь. Но годы шли, а ситуация только ухудшалась. Ленка не просто принимала помощь — она требовала. Звонила Витьке чуть ли не каждую неделю: то на школьную форму деньги нужны, то на лекарства, то на ремонт, то вообще просто так — «помоги, брат, совсем туго».
И Витька помогал. Всегда. Не спрашивая меня, не обсуждая. Просто брал наши общие деньги и отдавал сестре. А когда я возмущалась, говорил одно и то же: «Она моя сестра. У неё дети. Как я могу отказать?»
Я пыталась разговаривать с Леной напрямую. Года три назад пришла к ней домой, села за стол, говорю:
— Лен, давай по-честному. Ты же видишь, что у нас тоже не густо. Витя тебе помогает, а нам самим не хватает. Может, ты как-то сама попробуешь?
Она посмотрела на меня, как на врага народа:
— Танька, ты чего? Витя — мой брат! Единственный родной человек! Неужели ты так жадная, что брату с сестрой помогать запрещаешь?
— Я не запрещаю, — начала я, но она перебила:
— Запрещаешь! Я вижу, как ты на него давишь! Он мне сам говорил, что ты скандалы устраиваешь каждый раз, когда он мне деньги даёт!
Я ушла, ничего не добившись. А дома Витька устроил мне разборку — мол, зачем к сестре пошла, зачем позорить его, мол, она теперь думает, что я жадина и стерва.
С тех пор между мной и Леной — холодная война. На семейных праздниках здороваемся через губу, разговариваем только о погоде. А Витька мечется между нами, пытается всех примирить, но у него не получается. Потому что он сам не понимает — в чём проблема.
В тот вечер, когда я узнала про очередные двадцать тысяч, Витя пришёл домой поздно. Я уже легла, делала вид, что сплю. Слышала, как он возится на кухне, потом заглянул в спальню:
— Тань, ты чего? Спишь?
Молчу. Не хочу разговаривать, потому что знаю — начну орать, скажу лишнего.
Он постоял у двери, потом ушёл в зал, включил телевизор. Я лежала в темноте и думала — сколько ещё так можно? Сколько можно терпеть, что твои нужды, нужды твоей дочери — всегда на втором месте после Ленкиных проблем?
На следующий день, в воскресенье, приехала моя мама. Увидела меня — красные глаза, измученное лицо — сразу поняла.
— Опять Ленка? — спросила она, даже не здороваясь толком.
Я кивнула. Мама тяжело вздохнула:
— Танюха, я тебе ещё перед свадьбой говорила — смотри, у этого Витьки с сестрой отношения какие-то нездоровые. Она от него никогда не отцепится.
— Мам, не начинай, — я махнула рукой. — Поздно уже. Пятнадцать лет женаты, дочка...
— Вот именно — дочка! — мама повысила голос. — И ты хочешь, чтобы она росла, видя, как отец семью на последнем месте держит?
Я промолчала, потому что мама была права. Вика уже всё понимает, ей двенадцать. Недавно спросила: «Мам, а почему мы не можем новый компьютер купить? У меня же старый тормозит, для учёбы нормально не подходит». Я ей про деньги начала, мол, подождём немножко, накопим. А она вдруг говорит: «А папа тёте Лене опять деньги давал? Я слышала, как вы ругались».
Что ответить ребёнку? Что да, давал, и будет давать, потому что для твоего отца сестра важнее дочери?
Через неделю после того скандала Витька притащил домой огромный пакет продуктов. Дорогих — красная рыба, креветки, фрукты не по сезону. Я удивилась:
— Витя, это ещё что?
— Ну, хотел побаловать тебя, — он улыбался виноватой улыбкой. — Понимаю, что был неправ. Давай помиримся?
Я посмотрела на этот пакет и поняла — он думает, что килограмм креветок искупит двадцать тысяч, потраченных на сестру. Думает, что я такая простая — купил вкусненького, и я забыла про все обиды.
— Витя, — сказала я спокойно, — мне не нужны креветки. Мне нужно, чтобы ты понял — у нас семья. Мы с Викой. И мы должны быть на первом месте, а не Ленка.
— Но она же в беде постоянно! — он сел на кухне, начал оправдываться. — У неё муж бросил, детей одна растит, работа дерьмовая...
— Витя, Ленке тридцать пять лет! — я не выдержала. — Тридцать пять! Это взрослая женщина, которая должна сама справляться со своими проблемами! А ты её инфантильной делаешь, понимаешь? Зачем ей напрягаться, если братик всегда поможет?
— Танька, ты жестокая, — он покачал головой. — Это же семья. Родная кровь.
— А мы что? — я ткнула пальцем себе в грудь. — Мы кто? Случайные люди?
Он ничего не ответил. Встал и ушёл в зал, хлопнув дверью. А я осталась на кухне с этими дурацкими креветками и думала — может, мама права? Может, пора заканчивать этот цирк?
В начале осени случилось то, что переполнило чашу. Вика мне говорит:
— Мам, у меня в школе поездка намечается. В Питер, на три дня. Все едут, я тоже хочу.
Я посмотрела стоимость — двадцать пять тысяч. Дорого, но не запредельно. Можно накопить за два месяца, если поджаться.
— Хорошо, дочка, — говорю, — поедешь. Будем откладывать.
Начала экономить. На себе — само собой, уже привыкла. На еде — тоже. Готовила простые блюда, от лишнего отказывалась. Витька спрашивал пару раз — мол, чего мы так скромно живём? Я объясняла — Вике на поездку коплю.
За полтора месяца набрала двадцать тысяч. Ещё пять — и можно оплачивать. Я уже радовалась, что всё получается. А потом...
Потом Витька пришёл вечером какой-то мрачный. Сел на кухне, закурил — хотя дома не курил никогда.
— Танюх, — говорит, не глядя на меня, — мне тут Ленка звонила. У неё ситуация сложная. Нужны деньги срочно.
У меня внутри всё похолодело:
— Сколько?
— Двадцать пять тысяч, — он затянулся. — Ей за квартиру платить надо, долг накопился. Грозятся выселить.
Я смотрела на него и не верила. Не может быть. Он же не может...
— Витя, — сказала я тихо, но твёрдо, — у нас двадцать тысяч отложено. На Викину поездку. Это её деньги. Не смей.
Он отвёл взгляд:
— Танюх, ну пойми. Ленку на улицу выкинут! С детьми! Как я могу отказать?
— А нашей дочери отказать можешь?! — я уже не сдерживалась. — Она два месяца ждёт! Я экономила на всём! И ты теперь эти деньги Ленке отдашь?!
— Ну, в другой раз Вика съездит, — он всё не смотрел на меня. — А Ленке сейчас критически нужно.
— Нет, — я встала. — Нет, Витя. Я не дам тебе эти деньги. Это Викины деньги, и они пойдут на Викину поездку.
Он поднял голову, и я увидела в его глазах... злость. Да, злость на меня, на то, что я смею ему отказывать.
— Значит, так, — сказал он холодно. — Деньги на моей карте тоже есть. Завтра Ленке переведу.
— Если переведёшь, — я посмотрела ему прямо в глаза, — я уйду. Серьёзно говорю, Витя. Это будет последняя капля.
Он усмехнулся:
— Угрожаешь? Думаешь, испугаешь меня?
— Не угрожаю, — я взяла со стола ключи от квартиры. — Предупреждаю. Я пятнадцать лет терплю твою зависимость от сестры. Пятнадцать лет живу на вторых ролях. Но дочь... дочь я в обиду не дам. Если ты отдашь Ленке деньги вместо Викиной поездки, я ухожу. К матери. И подам на развод.
Я не блефовала. Витя, видимо, это понял, потому что побледнел. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, потом он резко встал и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Я опустилась на стул, руки тряслись. Боже, неужели правда дошло до развода? Неужели это конец?
Вика вышла из своей комнаты:
— Мам, вы опять поругались? Из-за меня?
— Нет, солнышко, — я обняла её. — Не из-за тебя. Из-за... сложностей взрослых.
— Из-за тёти Лены, — спокойно сказала Вика. — Я же не маленькая, мам. Я всё понимаю. Папа всегда ей помогает, а на нас денег не хватает.
Слышать это от двенадцатилетнего ребёнка было больно. Значит, я не смогла скрыть от дочери наши проблемы. Она всё видит, всё понимает.
— Знаешь, мам, — Вика прижалась ко мне, — если деньги нужны тёте Лене, я могу не ехать. Правда. Я не обижусь.
Я расплакалась. От того, какая у меня умная и добрая дочка. И от того, как несправедлива эта ситуация — ребёнок готов отказаться от своей мечты ради взрослой тётки, которая просто не умеет жить на свои деньги.
— Нет, — сказала я твёрдо. — Ты поедешь. Обязательно поедешь.
Витя вернулся за полночь. Пришёл тихо, разделся, лёг в постель. Я не спала, хотя делала вид.
— Танюх, — позвал он тихо. — Ты спишь?
Молчу.
— Я знаю, что не спишь, — вздохнул он. — Слушай... я подумал. Ты права. Вика должна поехать. Я Ленке откажу.
Я повернулась к нему:
— Правда?
— Правда, — он потёр лицо руками. — Я ей уже позвонил. Сказал, что не могу дать деньги. Она орала, конечно, говорила, что я предатель, что бросаю её в беде. Но я... я не изменил решения.
Я не знала, что сказать. Это был первый раз за пятнадцать лет, когда Витя отказал сестре ради нас.
— Спасибо, — выдавила я.
— Не за что, — он повернулся ко мне. — Просто понял... что могу потерять вас. Тебя и Вику. И это страшнее, чем Ленкины проблемы.
Мы лежали в темноте, держась за руки. Я не знала, изменится ли что-то навсегда, или это временная передышка. Но в тот момент мне было достаточно того, что он наконец сделал выбор в нашу пользу.
Утром позвонила Ленка. Я взяла трубку по привычке, не глядя на номер.
— Танька? — её голос был злым, истеричным. — Это ты настроила Витьку против меня? Это ты ему запретила помогать родной сестре?
— Лена, — сказала я спокойно, — я ничего не запрещала. Я просто объяснила мужу, что у нас тоже есть дочь. И что её нужды не менее важны, чем твои.
— Ты эгоистка! — кричала она. — Витя всю жизнь мне помогал! А ты пришла и всё разрушила!
— Лена, тебе тридцать пять лет, — я не повышала голос. — Пора научиться жить на свои деньги. Витя не обязан тебя содержать до конца жизни.
— Я его сестра!
— А я его жена. И Вика — его дочь. И мы тоже имеем право на его заботу.
Она ещё что-то орала, потом бросила трубку. Я выдохнула, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Что будет дальше? Неужели Ленка отстанет? Или придумает новый способ манипулировать братом?
Вика уехала в Питер. Приехала счастливая, с горящими глазами, рассказывала про Эрмитаж, про разводные мосты, про Петропавловскую крепость. И я видела, как Витя смотрит на дочь, и понимала — он рад, что не отдал Ленке эти деньги.
Ленка пропала на месяц. Не звонила, не писала. Потом объявилась — позвонила Вите, говорила спокойно, почти по-деловому. Мол, нашла способ решить проблему с квартирой сама, взяла кредит. Витя облегчённо вздохнул.
Но я-то знала — это не конец. Ленка просто затаилась. Рано или поздно она снова появится с очередной просьбой. И снова будет проверять Витю на прочность — кого он выберет, сестру или семью.
Но теперь я знала, что не отступлю. Что буду стоять на своём, защищая дочь и наши интересы. Потому что любовь к сестре — это прекрасно. Но когда она превращается в зависимость, в жертвование своей семьёй — это уже не любовь. Это слабость.
И я больше не собираюсь мириться со слабостью мужа. Пятнадцать лет — достаточно.
Присоединяйтесь к нашему уютному сообществу в Telegram! Более 5000 читателей уже там — обсуждаем рассказы, делимся впечатлениями и вдохновением. Подписывайтесь и становитесь частью нашей литературной семьи.
🌺 Спасибо, что оценили мой труд, поддержите канал лайком 👍🏼 или подпиской ✍️