— Да, Надежда Ивановна, я уже выезжаю! Как она сейчас? — Катя сжимала телефон дрожащими пальцами, быстро собирая вещи в сумку.
— Ничего страшного, но упала она неудачно. Сидит, бедная, на полу, встать боится. Я к ней зашла случайно, хорошо, что дверь была не заперта.
— Я буду через двадцать минут, только такси поймаю. Спасибо вам огромное!
Катя выскочила из офиса, на ходу объясняя ситуацию начальнику. Параллельно она набрала мужа.
— Витя, твоей маме плохо! Надежда Ивановна только что звонила. Я еду к ним.
Глубокий мужской голос на другом конце провода звучал встревоженно:
— Что случилось? Она в порядке?
— Упала, пытаясь достать что-то с верхней полки. Вроде ничего серьезного, но одна дома. Ты сможешь приехать?
— Сейчас никак не могу, у нас заливка фундамента. Но вечером обязательно буду. Позвони Аленке, пусть тоже подъедет.
— Хорошо, — Катя поморщилась, но послушно набрала номер золовки.
Алена ответила не сразу. В трубке слышались громкие голоса, музыка, смех.
— Да? — холодно спросила она.
— Алена, привет. Твоей маме стало плохо, она упала дома. Я еду к ней сейчас.
— И что ты хочешь от меня? — В голосе золовки не было ни капли беспокойства.
— Может, ты тоже подъедешь? Ей нужна помощь, я думаю...
— У меня клиенты, горящие путевки, совершенно некогда. Вызови скорую, если так плохо. Всё, мне нужно работать.
В трубке раздались короткие гудки. Катя покачала головой и забралась в такси.
Через полчаса она уже была в квартире свекрови. Ольга Кирилловна сидела в кресле, бледная, но собранная. Надежда Ивановна суетилась рядом.
— Катенька, милая, извини за беспокойство, — свекровь смущенно улыбнулась. — Так глупо вышло. Хотела таблетки достать с верхней полки, а табуретка пошатнулась.
— Ольга Кирилловна, ну какое беспокойство! — Катя быстро осмотрела пожилую женщину. — Больно что-нибудь? Давайте я врача вызову.
— Да ничего страшного, просто давление подскочило. Таблетки я уже приняла. Посидим немного, и все будет в порядке.
Катя настояла на визите врача. Тот приехал быстро, осмотрел Ольгу Кирилловну и подтвердил — ничего серьезного, но нужен покой и регулярный прием лекарств.
Когда вечером приехал Витя, они втроем долго разговаривали на кухне.
— Мама, так нельзя. Тебе нужна постоянная помощь, — Витя был серьезен и обеспокоен.
— Не преувеличивай, сынок. Я прекрасно справляюсь сама.
— Ольга Кирилловна, может, я временно перееду к вам? — предложила Катя. — Мне несложно, правда.
— Ты с ума сошла, дорогая! У тебя работа, муж... Нет-нет, справлюсь.
— А как же Алена? — осторожно спросил Витя. — Она могла бы помогать.
Лицо Ольги Кирилловны слегка изменилось.
— Алена занята своей жизнью. У нее работа, муж...
— У нее нет детей, в отличие от многих ее ровесниц, — заметила Катя. — И живет она недалеко.
— Она звонила сегодня? — поинтересовалась свекровь.
Витя и Катя переглянулись.
— Я звонила ей, — ответила Катя. — Она сказала, что занята с клиентами.
Ольга Кирилловна кивнула с грустной улыбкой.
— Ничего удивительного. Всегда так было.
В итоге они договорились, что Катя будет приходить ежедневно, а на ночь оставаться через день — по возможности. Витя обещал помогать вечерами и в выходные.
***
Прошло три недели. Катя вошла в привычный ритм — утром на работу, потом к свекрови, часто оставалась на ночь. Они с Ольгой Кирилловной неожиданно сблизились за это время.
— Ты — настоящая находка для нашей семьи, — говорила свекровь, наблюдая, как Катя ловко готовит ужин. — Витька — счастливчик.
— Это вы меня балуете своей добротой, — улыбалась Катя. — С вами легко.
В один из дней, когда они вместе возвращались от врача, на пороге квартиры их встретила Алена. Стройная, эффектная, в дорогом костюме и с идеальной прической.
— Мама! Решила заехать, проведать тебя. А вы, я смотрю, гуляете? — Она чмокнула мать в щеку и едва кивнула Кате.
— Мы у врача были, — пояснила Ольга Кирилловна, проходя в квартиру. — Проходи, доченька, редкая гостья.
За чаем Алена болтала о работе, о новых направлениях в турагентстве, о планах поехать с мужем на отдых.
— Кстати, мама, — как бы между прочим сказала она, — мы с Борисом присмотрели отличный тур в Турцию, пять звезд, все включено. Но немного не хватает... Ты не могла бы помочь? Я верну через месяц.
Ольга Кирилловна нахмурилась.
— Аленушка, у меня сейчас не лучшие времена. Лечение дорогое, лекарства...
— Да ладно тебе! У тебя две квартиры! Одну сдаешь, с другой деньги получаешь. Где все эти деньги?
— Алена! — не выдержала Катя. — Ты что такое говоришь?
— А ты вообще молчи! — отрезала золовка. — Это семейный разговор.
— Катя — часть нашей семьи, — твердо сказала Ольга Кирилловна. — И она сейчас делает для меня больше, чем кто-либо.
Алена побагровела.
— Ну конечно! Всю жизнь мне ничего не даешь! Все Витьке доставалось!
Она вскочила, схватила сумку и направилась к выходу.
— Когда тебе понадобится реальная помощь, а не нянька-подлиза, позвони! — бросила она напоследок и хлопнула дверью.
Ольга Кирилловна тяжело опустилась на стул.
— Прости ее, Катенька. Она всегда была такой... требовательной.
— Вы не виноваты, — тихо ответила Катя. — Каждый человек сам выбирает, каким ему быть.
Вечером, рассказывая мужу о случившемся, Катя не стала смягчать выражения Алены.
— Она назвала меня нянькой-подлизой, представляешь? — возмущалась она. — А я просто помогаю твоей маме!
Витя мрачно качал головой.
— Сестрица никогда не отличалась тактом. Но это перебор даже для нее. Завтра поговорю с ней.
— Не надо, — Катя положила руку на плечо мужа. — Это только все усложнит.
***
Прошел еще месяц. Ольга Кирилловна пошла на поправку, уже могла обходиться без постоянной помощи, но Катя все равно приезжала каждый день. Они полюбили вместе смотреть сериалы по вечерам и обсуждать происходящее на экране.
В один из таких вечеров Ольга Кирилловна неожиданно выключила телевизор.
— Катя, Витя, нам нужно серьезно поговорить.
Супруги переглянулись.
— Что-то случилось? — встревожился Витя.
— Нет-нет, — Ольга Кирилловна улыбнулась. — Я просто приняла важное решение. Вы знаете, что у меня две квартиры — эта трехкомнатная, где я живу, и однокомнатная на соседней улице, которую я сдаю.
Они кивнули.
— Так вот, я всегда думала, что трехкомнатную оставлю Вите, а однокомнатную — Алене. Но теперь я решила иначе.
Она сделала паузу, внимательно глядя на невестку.
— Трехкомнатную получит Витя, а однокомнатную — ты, Катя.
В комнате повисла тишина.
— Мама, что ты говоришь? — Витя подался вперед. — А как же Алена?
— А что Алена? — жестко спросила Ольга Кирилловна. — Когда она последний раз приходила просто так, не за деньгами? Когда интересовалась, как я себя чувствую? Когда хоть чем-то помогла?
— Но лишить дочь наследства... — начал Витя.
— Я никого не лишаю, — перебила его мать. — Я еще жива, между прочим! Это мои квартиры, и я распоряжаюсь ими по своему усмотрению.
— Ольга Кирилловна, — тихо сказала Катя, — не нужно так. Я ведь помогаю вам не ради квартиры.
— Я знаю, девочка моя. Именно поэтому ты ее и заслуживаешь, — свекровь мягко улыбнулась. — Я все решила. На следующей неделе пригласим нотариуса.
Через неделю дарственные были оформлены. На подписании присутствовала тетя Валя — сестра Ильи Степановича, мужа Ольги Кирилловны. Она не одобряла решения родственницы, но промолчала из уважения.
— Ты еще пожалеешь об этом, — сказала она, когда они остались наедине. — Алена такого не простит.
— А мне нечего прощать, — отрезала Ольга Кирилловна. — Я не делаю ничего плохого. Просто справедливо оцениваю отношение ко мне моих детей.
***
Тетя Валя не выдержала и рассказала Алене о решении матери. И буквально через час после этого разговора дверь квартиры Ольги Кирилловны сотряслась от громкого стука.
На пороге стояла разъяренная Алена.
— Это правда?! — закричала она с порога. — Ты лишаешь меня наследства в пользу этой... этой...
— Следи за языком, Алена, — холодно предупредила Ольга Кирилловна. — Да, я подарила однокомнатную квартиру Кате. Трехкомнатную получит Витя. Это мое решение.
— Да как ты могла?! Я твоя дочь! Родная кровь! А эта выскочка присвоила себе то, что принадлежит мне по праву!
В этот момент входная дверь открылась, и в квартиру вошла Катя, которая как раз пришла проведать свекровь.
— Что здесь происходит? — удивленно спросила она, глядя на разгневанную золовку.
— А вот и наша благодетельница! — Алена развернулась к ней. — Довольна? Добилась своего? Окрутила старушку и брата, выпросила квартиру?!
— Алена, прекрати немедленно! — Ольга Кирилловна пыталась остановить дочь, но та была в ярости.
— Я требую отменить дарственную! Это несправедливо! Она тебе чужой человек!
— Чужой? — тихо переспросила Катя, и ее глаза наполнились слезами. — После всего, что было?
— Да, чужой! — кричала Алена. — Ты подлизывалась к ней, чтобы получить выгоду! Разыгрывала заботу!
В этот момент в дверях появился Витя, который тоже приехал проведать мать.
— Что здесь происходит? — спросил он тоном, от которого все затихли.
Алена тут же повернулась к брату:
— Витька, ты что, не видишь? Твоя жена обвела мать вокруг пальца! Выпросила мою квартиру!
— Твою? — переспросил Витя. — С каких пор мамина квартира стала твоей?
— Я дочь! Я имею право на наследство!
— Для начала, мама еще жива и прекрасно себя чувствует. А во-вторых, что ты сделала, чтобы заслужить это так называемое наследство? Когда ты последний раз приходила просто так, не за деньгами?
— Не смей читать мне нотации! — Алена перешла в наступление. — Ты всегда был маминым любимчиком! Тебе всегда доставалось больше!
— Мне доставалось больше любви, потому что я проявлял больше заботы, — спокойно ответил Витя. — Вот и все.
— А твоя жена? — не унималась Алена. — Она-то с какой стати получает мою квартиру?!
Катя не выдержала:
— Как помогать, так ты не обязана, а как квартиру делить, так сразу объявилась!
Фраза прозвучала как пощечина. В комнате повисла тишина.
— Алена, — голос Ольги Кирилловны звучал твердо, — я приняла решение. Документы оформлены. Если ты не изменишь своего отношения, можешь вообще не рассчитывать на мою поддержку.
— Ты еще пожалеешь! — выкрикнула Алена. — Это не последнее слово!
Она выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
***
Алена не собиралась сдаваться. На следующий день она уже сидела в кабинете адвоката, выясняя возможности оспорить дарение.
— Есть два пути, — объяснял ей юрист. — Первый: доказать, что ваша мать была недееспособна на момент подписания документов. Второй: доказать, что она подвергалась давлению или обману.
— С первым будет сложно, — задумалась Алена. — Она в здравом уме, хоть и поддается влиянию. А вот со вторым можно поработать.
Она начала методично собирать "доказательства". Обошла соседей, выспрашивая о состоянии матери, о визитах Кати, о том, что они обсуждали. Большинство отказывались говорить или не замечали ничего странного, но Алена не сдавалась.
Она посетила всех родственников, рассказывая свою версию событий — как Катя якобы манипулировала Ольгой Кирилловной, как настраивала ее против родной дочери, как выпрашивала квартиру.
Тетя Валя, вначале сочувствовавшая Алене, была шокирована ее методами.
— Ты же перевираешь все, что было! — возмутилась она. — Катя никогда не просила квартиру, это Ольга сама решила!
— Тетя Валя, ты просто не видишь всей картины, — настаивала Алена. — Она хитрая, эта Катька. Действует тонко.
— А ты не думаешь, что мать просто оценила отношение к ней? — спросила тетя Валя. — Когда ты последний раз просто сидела с ней, разговаривала, слушала?
— У меня своя жизнь! Я работаю! Я не обязана сидеть с ней днями!
— Вот именно. Ты не обязана. А Катя — тоже не обязана. Но она это делает. В этом вся разница.
Тетя Валя рассказала о визите Алены Ольге Кирилловне. Та была глубоко расстроена.
— Она хочет подать в суд? Оспорить дарение? — переспрашивала она. — До чего дошло... Родная дочь тащит меня в суд из-за квартиры!
Витя, узнав о планах сестры, позвонил ей:
— Алена, остановись. Это уже переходит все границы. Мама очень расстроена.
— А мне не плевать? — огрызнулась сестра. — Меня лишили законного наследства!
— Мама жива! Какое наследство?
— Не придирайся к словам! Ты прекрасно понимаешь, о чем я!
— Понимаю. О твоей жадности. Катя предлагала отказаться от квартиры, но я против. Это справедливое решение мамы.
— Значит, война, — холодно сказала Алена. — Увидимся в суде.
Семья Опалевых раскололась на два лагеря. Некоторые родственники поддерживали Алену, считая, что дочь не должна остаться без наследства. Другие вставали на сторону Ольги Кирилловны и Кати.
Катя, видя, какой раскол произошел в семье, пришла к свекрови с предложением:
— Ольга Кирилловна, может, отменим дарение? Я не хочу быть причиной раздора.
— И не думай, — отрезала свекровь. — Это мое решение, и я от него не отступлюсь. Алена должна понять, что в жизни все имеет свою цену. Даже родственные отношения.
***
По настоянию тети Вали был созван семейный совет. Пришли все ближайшие родственники, включая Алену с мужем Борисом, который явно был не в восторге от поведения жены.
— Мы собрались здесь, чтобы решить вопрос мирно, — начала тетя Валя. — Без судов и скандалов.
— Нечего решать, — отрезала Алена. — Отменяйте дарственную, и все будет хорошо.
— Хорошо для кого? — спросил Витя.
— Для всех! Для мамы в первую очередь! Она сама не понимает, что делает!
— Я прекрасно понимаю, что делаю, — возразила Ольга Кирилловна. — И отменять ничего не собираюсь.
— Тогда нам не о чем говорить! — Алена вскочила.
— Сядь! — неожиданно рявкнул ее муж Борис. — Хватит истерик!
Все удивленно посмотрели на него. Обычно спокойный и молчаливый, сейчас он был явно взбешен.
— Я не могу больше слушать этот бред, — сказал он. — Твоя мать имеет полное право распоряжаться своим имуществом. Ты ведешь себя как избалованная девчонка, а не как взрослая женщина.
— Ты на чьей стороне?! — возмутилась Алена.
— На стороне здравого смысла, который ты, похоже, утратила! Я устал от твоих бесконечных претензий! Всем ты недовольна — мной, матерью, братом...
— Довольно! — прервала их Ольга Кирилловна. — Я хочу сказать последнее слово.
Она медленно обвела взглядом всех собравшихся и остановилась на дочери:
— Алена, ты для меня больше не дочь. Я не хочу тебя видеть. Никогда.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Даже Витя был шокирован.
— Мама, ты не можешь...
— Могу, — твердо сказала Ольга Кирилловна. — Я терпела многое — ее эгоизм, жадность, грубость. Но попытка объявить меня недееспособной и засудить — это последняя капля. У меня больше нет дочери.
Алена побледнела. Она не ожидала такого поворота.
— Ты пожалеешь! — прошептала она и выбежала из комнаты.
Борис тяжело вздохнул и посмотрел на тещу:
— Извините. Я поговорю с ней.
Но было поздно. На следующий день Алена подала исковое заявление в суд.
***
Судебное разбирательство стало настоящим испытанием для всей семьи. Алена наняла дорогого адвоката и выстроила стратегию: представить мать как пожилую женщину, подвергшуюся манипуляциям со стороны невестки.
Она привлекла "свидетелей" — соседку, которая однажды видела, как Ольга Кирилловна плакала после визита Кати (на самом деле, она плакала от счастья, вспоминая молодость), дальнюю родственницу, которая "слышала", как Катя что-то обещала свекрови за квартиру.
Но ее план провалился, когда суд назначил медицинскую экспертизу. Ольга Кирилловна оказалась абсолютно дееспособной, в ясном уме и твердой памяти. Более того, врачи, наблюдавшие ее в последние месяцы, дали показания о положительном влиянии Кати на ее здоровье.
Показания дал и нотариус, оформлявший дарственную. Он подтвердил, что Ольга Кирилловна действовала добровольно, без какого-либо давления.
Но самый сокрушительный удар нанес Борис, муж Алены. Вызванный в качестве свидетеля, он неожиданно встал на сторону Ольги Кирилловны.
— Моя жена, — сказал он в суде, — долгие годы пренебрегала своими обязанностями по отношению к матери. Она никогда не интересовалась ее здоровьем, не помогала финансово, не навещала без причины. Единственное, что ее интересовало — это деньги и имущество. Я лично считаю решение Ольги Кирилловны справедливым.
Алена была в ярости. В перерыве она кричала на мужа:
— Ты предал меня! Собственную жену!
— Нет, Алена. Это ты предала всех — мать, брата, семью. Ради чего? Ради куска недвижимости!
— Замолчи! Ты ничего не понимаешь!
— Я все понимаю. И знаешь что? Я подаю на развод. С меня хватит.
Суд отклонил иск Алены. Дарение было признано законным и не подлежащим отмене.
***
Прошло полгода. Катя и Витя наконец переехали в квартиру, которую раньше сдавала Ольга Кирилловна. Они сделали ремонт, обустроили все по своему вкусу. При этом Катя по-прежнему каждый день навещала свекровь, помогала ей.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Алена — осунувшаяся, без макияжа, в простой одежде.
— Мне нужно поговорить с мамой, — тихо сказала она.
Катя молча пропустила ее в квартиру.
Ольга Кирилловна сидела в гостиной и читала книгу. Увидев дочь, она отложила ее в сторону и выпрямилась.
— Зачем ты пришла?
— Мама, я... я хотела извиниться. Я вела себя ужасно. Я была неправа.
— Что случилось, Алена? Почему такое раскаяние?
Алена опустила глаза:
— Борис ушел. Подал на развод. Сказал, что не может жить с такой эгоисткой, как я.
— И теперь тебе нужны деньги? — холодно спросила Ольга Кирилловна.
— Нет! — воскликнула Алена. — То есть... да, мне сложно сейчас. Но я правда поняла, как ужасно себя вела. Я скучаю по тебе, по нашей семье...
— Ты скучаешь по тем благам, которые давала тебе семья, — поправила ее мать. — По безусловной поддержке, по финансовой помощи, по моральному комфорту. Но ты никогда не ценила это, никогда не отдавала взамен.
— Мама, пожалуйста! Дай мне еще один шанс!
Ольга Кирилловна долго смотрела на дочь, потом медленно покачала головой:
— Нет, Алена. Я не верю в твое раскаяние. Ты пришла только потому, что тебе стало плохо. Не потому, что поняла, как плохо было мне.
— Но я твоя дочь! — в голосе Алены появились истеричные нотки.
— Биологически — да. Но дочь — это не только кровное родство. Это отношения, забота, любовь. Всего этого ты никогда не проявляла. Уходи, Алена. И не приходи больше.
Алена посмотрела на мать полными слез глазами, потом перевела взгляд на Катю, стоявшую в дверях.
— Довольна? — прошипела она. — Забрала все — и мать, и квартиру, и семью!
— Я ничего не забирала, Алена, — тихо ответила Катя. — Ты сама все потеряла. Своими руками.
Когда за Аленой закрылась дверь, Ольга Кирилловна тяжело вздохнула:
— Тяжело отрекаться от родного ребенка. Но иногда это необходимо.
— Может, со временем... — начала Катя, но свекровь покачала головой:
— Нет. Некоторые уроки усваиваются только через потерю. Пусть учится.
Через месяц Катя сообщила радостную новость — она ждет ребенка. Это стало настоящим праздником для семьи. Ольга Кирилловна буквально светилась от счастья.
— Бабушка! Я стану бабушкой! — повторяла она, обнимая невестку.
Они устроили семейный ужин, пригласив тетю Валю и других родственников, которые поддержали их в трудное время. Витя произнес тост:
— За нашу семью! За тех, кто с нами в радости и в горе, кто поддерживает не на словах, а на деле!
Никто не упомянул Алену, но все думали о ней.
А в это время Алена сидела в своей роскошной, но пустой квартире. Борис ушел, забрав большую часть совместно нажитого имущества. Ее статус в турагентстве пошатнулся из-за скандала — клиенты не хотели работать с агентом, который судился с собственной матерью.
Она смотрела в окно на вечерний город и впервые задумалась о том, что потеряла нечто более ценное, чем деньги или недвижимость. Она потеряла семью, любовь близких, уважение окружающих.
Но было уже поздно. Мосты сожжены, отношения разрушены. Катя и Алена никогда больше не общались, став чужими людьми, хоть и связанными формальными узами родства.
И в этом была своя справедливость — каждый получил по заслугам. Катя — любовь, семью и квартиру за свою доброту и заботу. Алена — одиночество и пустоту за свой эгоизм и жадность.
Такова была цена выбора, который каждая из них сделала сама.