Максим поднял взгляд от телефона и замер. Кира стояла у окна мастерской, склонившись над швейной машинкой, и свет падал на её руки так, что они казались руками хирурга. Точные, уверенные движения. Никакой суеты.
— Готово, — она выпрямилась и протянула ему костюм на плечиках. — Примерьте. Если что-то не так, переделаю.
Максим взял вешалку, провёл пальцами по ткани. Идеально. Как всегда. Он ходил к Кире уже полгода, хотя его портной работал в центре города и брал в три раза дороже. Но там шили костюмы. А Кира шила вещи, в которых хотелось жить.
— Послушайте, — он сунул руки в карманы джинсов. — У меня сегодня вечером одно мероприятие. Светский раут. Скучнейшее дело, если честно.
Кира кивнула, не понимая, к чему он клонит.
— Поедемте со мной.
Она подняла на него глаза. Серые, усталые, с тенями под ними. Наверное, опять всю ночь шила.
— Зачем?
Хороший вопрос. Максим и сам не был уверен. Может, устал смотреть на одни и те же лица. Может, хотел увидеть реакцию Киры на тот цирк, которым называл своей жизнью.
— Потому что будет интересно, — он усмехнулся. — Вам и мне. Я покажу вам мир, где люди тратят на один ужин вашу месячную зарплату. А вы покажете мне, как выглядит человек, который не притворяется.
— Мне нечего надеть на такое мероприятие.
— У вас есть ткани. Есть руки и есть шесть часов.
Кира молчала. Максим видел, как она прикидывает, взвешивает. Гордость боролась с любопытством.
— Я не игрушка для ваших экспериментов, — наконец сказала она.
— Знаю. Поэтому и приглашаю.
Она развернулась к окну. За стеклом виднелась улица, серые дома, серое небо. Её жизнь была цветной только здесь, в мастерской, среди тканей и эскизов.
— Хорошо, — Кира повернулась к нему. — Но на моих условиях. Я приеду сама. И уеду, когда захочу.
Максим кивнул и протянул ей визитку с адресом.
Когда дверь за ним закрылась, Кира опустилась на стул. Что она наделала? Зачем согласилась? Она представила себя в том зале, среди людей в платьях за сотни тысяч. Они посмотрят на неё и сразу поймут. Чужая. Самозванка.
Но что-то внутри упрямо сопротивлялось. Она не хуже их. Просто у неё не было богатых родителей и связей. Зато у неё был талант и вкус. И если уж идти в этот мир, то так, чтобы они запомнили.
Кира подошла к шкафу с тканями. Там, на верхней полке, лежал отрез бархата. Изумрудный, глубокий, как омут. Клиентка заказала платье, но потом отказалась — слишком яркое, сказала. Слишком вызывающее. Кира оставила ткань себе. Ждала особого случая.
Кажется, он настал.
Она развернула отрез, приложила к себе. В зеркале отразилась незнакомая женщина. Не загнанная портниха, а кто-то другой. Кто-то, кто не боится смотреть в глаза.
Кира взяла ножницы.
Максим стоял у окна своей гостиной и смотрел на город. Огни внизу мерцали, как бриллианты на шеях женщин. Он устал. От вечеринок, где все улыбались и никто не смеялся. От разговоров ни о чём. От людей, которые дружили ради его счёта в банке, а не с ним.
Приглашение Киры было глупостью. Он понимал это. Она будет чувствовать себя неловко. Его друзья будут шептаться. Мать позвонит завтра с вопросами.
Но ему вдруг захотелось увидеть в том зале живое лицо. Человека, который смотрит на мир не через призму денег. Киру, которая работала по четырнадцать часов в день и не жаловалась. Которая не просила скидок и не заискивала. Которая шила так, будто каждый шов — это её подпись.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса, его друга детства и соучастника по сегодняшнему вечеру.
«Ты серьёзно приведёшь её? Мать узнает — убьёт».
Максим усмехнулся и не ответил. Его мать узнавала всё. Но сегодня ему было всё равно.
Он посмотрел на часы. Через час начало.
Кира ехала в такси и сжимала в руках маленький клатч. Самодельный, из остатков той же ткани. Платье облегало её, как вторая кожа. Простой крой, никаких излишеств. Но каждая линия сидела идеально. Она знала своё дело.
Водитель покосился на неё в зеркало заднего вида.
— На свидание?
— На казнь, — выдохнула Кира.
Он рассмеялся.
Особняк появился за поворотом. Белый, огромный, весь в огнях. У входа толпились люди в вечерних нарядах. Женщины в мехах и бриллиантах. Мужчины в смокингах. Кира почувствовала, как внутри всё сжалось.
Но она вышла из машины. Расправила плечи. Подняла подбородок.
Пусть смотрят.
Максим стоял у входа в зал и делал вид, что слушает Марину Викторовну, жену какого-то депутата. Она что-то говорила о благотворительности и новой коллекции Шанель. Он кивал и искал глазами Киру.
Её не было.
Может, передумала или испугалась. Он почувствовал разочарование. Острое, неожиданное.
— Максим, — Денис тронул его за локоть. — Твоя гостья.
Он обернулся.
Кира шла через холл. Медленно, не торопясь. Изумрудное платье струилось по её фигуре, открывая плечи и ключицы. Никаких украшений. Только она сама.
Разговоры стихли. Люди оборачивались, смотрели.
Максим сделал шаг ей навстречу. Она подняла на него глаза. Спокойные. Даже насмешливые.
— Опоздала?
— Вовремя, — он протянул ей руку. — Вы великолепны.
— Спасибо. Сама сшила.
Кто-то рядом хихикнул, Кира услышала. Максим видел, как напряглись её плечи. Но она только холодно улыбнулась.
Он провёл её в зал. Огромный, с хрустальными люстрами и столами, уставленными едой, которую никто не ел. Люди группами стояли у стен, держали бокалы с шампанским и оценивали друг друга.
— Ну что, — Кира огляделась. — Покажите мне ваш мир.
Следующий час был пыткой. Светские разговоры, фальшивые улыбки, вопросы с подвохом. Люди подходили к Максиму, здоровались, смотрели на Киру с любопытством.
— Кира, — представлял он. — Моя знакомая.
— Какое необычное платье, — говорила очередная дама в бриллиантах. — Где приобрели?
— Сшила сама, — отвечала Кира.
— Как... мило.
Максим чувствовал, как она напрягается с каждой минутой. Он хотел увести её отсюда. Показать ей, что не все здесь такие. Но кто? Денис? Он сам был частью этого спектакля. Его мать? Она возглавляла труппу.
— Максим! — женский голос прозвучал за спиной.
Он обернулся. И замер.
В зал входила Виктория. Высокая, в чёрном платье от кутюр, с бриллиантовым колье на шее. Волосы уложены в сложную причёску. Макияж безупречен. Она двигалась как королева. Уверенно, зная, что все смотрят.
Максим почувствовал, как Кира рядом застыла. Он посмотрел на неё. Лицо побледнело. Глаза расширились.
— Вика, — выдохнула Кира. — Что ты здесь делаешь?
Виктория остановилась. Посмотрела на Киру. На лице мелькнуло удивление. Потом что-то ещё. Испуг?
— Кира? — она сделала шаг вперёд. — Я... не знала, что ты будешь здесь.
Максим переводил взгляд с одной на другую. Они знали друг друга. Как?
— Вы знакомы? — спросил он.
Кира молчала. Виктория смотрела на неё с каким-то отчаянием.
— Мы сёстры, — наконец сказала Виктория тихо.
Зал замер. Кто-то что-то прошептал. Максим не понимал. Сёстры? Как?
Кира развернулась и быстро пошла к выходу. Максим кинулся за ней.
— Кира, подождите!
Она не останавливалась. Вышла в холл, схватила свою простенькую куртку. Максим догнал её у дверей.
— Что происходит?
— Отпустите меня.
— Объясните хотя бы.
Кира обернулась. Глаза блестели. Слёзы? Злость?
— Вы хотели шоу, Максим? Получили. Простая портниха и богатая дамочка. Только мы действительно сёстры. Родные. Выросли в одной семье.
— Тогда как она...
— Десять лет назад Вика уехала в Москву. Сказала, что не будет жить в этой дыре. Что найдёт богатого мужа и заживёт. Она нашла. Вышла замуж, стала Викторией Аркадьевной. Забыла про меня, про родителей, про всё.
— Кира...
— Знаете, что самое смешное? — Она усмехнулась. — Я шью для неё платья уже два года. Она заказывает через агентство, мы никогда не встречаемся. Она не знает, что её портниха — это я. А я... Я узнала её сразу. По родинке на плече. По походке.
Максим молчал. Виктория появилась в дверях зала. Без свиты, без улыбки. Просто женщина, которая выглядела потерянной.
— Кира, — Она сделала шаг вперед. — Прости.
— За что? — Кира повернулась к ней. — За то, что бросила нас? За то, что делала вид, что меня не существует? За то, что я три года назад хоронила маму одна, потому что ты не отвечала на звонки?
Виктория побледнела.
— Я не знала про маму...
— Знала. Агентство передавало тебе мои письма. Те, что я писала на обороте эскизов. Ты читала их и молчала.
— Я боялась, — Виктория сделала ещё шаг. — Боялась, что всё рухнет. Мой муж, его семья... Они не должны были узнать, откуда я. Что я никто. Что у меня нет образования, нет денег, нет прошлого.
— Зато есть сестра, которая шьёт для тебя платья, пока ты играешь в принцессу.
Виктория подошла ближе. Протянула руку, но Кира отшатнулась.
— Я хочу всё исправить, — голос Виктории дрогнул. — Я каждый день думала о тебе. Каждый раз, когда получала новое платье, я знала — это ты. По почерку, по манере шить. Я узнавала твои руки в каждом шве.
— Но молчала.
— Да. Потому что была трусихой. Я строила новую жизнь и боялась, что старая всё разрушит. Но сегодня, когда я увидела тебя здесь... — Она замолчала. — Ты была права. Я выбрала деньги вместо тебя.
Кира стояла, сжав кулаки. Максим видел, как она борется с собой. Злость, обида, тоска — всё смешалось на её лице.
— Месяц назад я подала на развод, — тихо сказала Виктория. — Поняла, что не могу больше жить во лжи. Мой муж изменял мне с первого года брака. Его семья считала меня удачной покупкой. Красивая, молчаливая, удобная. Я думала, что деньги сделают меня счастливой. Они сделали меня пустой.
Кира молчала.
— Я хотела найти тебя. Набирала номер сто раз и бросала трубку. Писала письма и не отправляла. Не знала, как подойти. Как сказать, что всё это время я была рядом, но была трусихой.
— А сейчас решила? Просто так?
— Нет. Месяц назад я узнала, что ты подавала заявку на грант для молодых дизайнеров. Я пробила её через связи. Анонимно. Тебе одобрили финансирование. Через неделю придёт письмо.
Кира вздрогнула.
— Зачем?
— Потому что ты талантливая. Потому что я видела твои эскизы. Потому что ты заслуживаешь большего, чем эта конура с одной швейной машинкой. Потому что я хочу исправить хоть что-то.
Максим стоял в стороне и молчал. Он чувствовал себя лишним. Это была их история.
Кира сделала шаг к Виктории. Посмотрела ей в глаза.
— Ты не можешь просто вернуться. Ты не можешь откупиться деньгами.
— Знаю.
— Но ты моя сестра. И я устала ненавидеть тебя.
Виктория закрыла лицо руками. Плечи задрожали. Кира постояла, потом неловко обняла её. Две женщины в вечерних платьях стояли в холле особняка и плакали.
Максим отошёл к окну. Дал им время. Денис появился рядом.
— Ничего себе шоу ты устроил.
— Я не знал, — Максим покачал головой. — Я правда не знал.
— А она того стоила? — Денис кивнул на Киру. — Вся эта история?
Максим посмотрел на неё. Кира утирала слёзы, что-то говорила сестре. На лице была усталость, но и облегчение. Как будто груз, который она тащила годы, наконец упал.
— Да, — сказал он. — Стоила.
Через полчаса они сидели втроём в машине Максима. Виктория на заднем сиденье, Кира рядом с ним. Молчали.
— Куда везти? — спросил Максим.
— Ко мне, — Кира посмотрела на сестру. — Выпьем чаю и поговорим.
— Я не пойду к тебе просто так, — Виктория покачала головой. — Я должна заслужить.
— Тогда начни с чая.
Максим довёз их до старого дома на окраине. Помог выйти. Постоял у машины, не зная, уходить или остаться.
Кира обернулась.
— Спасибо, — сказала она. — За этот дурацкий вечер. Если бы не вы, мы бы с Викой ещё годы ходили по кругу и так не решились бы встретиться.
— Значит, мой эксперимент удался? — он усмехнулся.
— Не знаю. А вам зачем я была нужна сегодня?
Максим задумался. Хороший вопрос.
— Хотел увидеть что-то настоящее, — наконец сказал он. — Устал от фальши.
— Ну вот и увидели.
— Да. Спасибо вам.
Кира улыбнулась. Первый раз за вечер. Настоящей улыбкой.
— Приходите через неделю за костюмом. Скидку не сделаю, но пирогами угощу. Вика обещала научить меня печь, как наша мама.
Максим кивнул и сел в машину. Смотрел, как две сестры входят в подъезд. Виктория придерживала дверь. Кира говорила что-то, жестикулировала. Они исчезли в темноте.
Он завёл машину и поехал домой. На душе было странно, но легко. Телефон завибрировал. Сообщение от Киры.
«Вика сказала, что вы холостой и порядочный. Редкое сочетание. Если не боитесь портних с характером, приходите не через неделю, а завтра. На ужин».
Максим засмеялся. Ответил:
«Приду».
Он положил телефон и посмотрел на ночной город. Огни больше не казались фальшивыми. В одном из этих окон две сестры пили чай и наверстывали потерянные годы. В одном из этих окон портниха с серыми глазами и изумрудным платьем улыбалась.
А он ехал домой и впервые за долгое время знал, куда пойдёт завтра. И это было настоящим.