Марина Владимировна только-только проснулась, а в доме уже вовсю кипела жизнь. Николай, её сын, явно начал отмечать праздник заранее, и его друзья тоже не отставали. Они все заявились голодными, а она-то рассчитывала на тихий вечер втроём. Теперь же стол, который она так старательно накрыла, разоряли все подряд. Она пробормотала что-то недовольное, ещё не до конца отойдя ото сна, но Николай только рассмеялся и предложил ей уйти куда-нибудь, чтобы не мешать их шуму.
— Мамуль, спасибо за угощение, — радостно сказал Николай, обнимая её. — Мы тут не вдвоём пришли, с ребятами, они все проголодались. А твои разносолы им точно по вкусу придутся.
— Я думала, мы втроём отметим, а теперь что? — пробормотала Марина Владимировна, потирая глаза. — А теперь всем миром?
— Веселимся, мам, прости, — отмахнулся сын. — Может, к кому-нибудь пойдёшь отмечать? У нас шумно будет, мы тебе помешаем.
— Куда же я пойду? Меня никто не приглашал, — вздохнула она, чувствуя, как раздражение накипает.
В комнату заглянула невестка, Света, и добавила своё:
— А это потому, Марин, что нельзя жить такой бирючкой. У нас вот всегда есть к кому пойти и кого пригласить. Нет, правда, что тебе здесь сидеть и нас смущать? Будешь и себе беспокойство, и нам.
Николай поднял палец, словно его осенило:
— Во идея! К тёте Лене, и идти никуда не надо — подняться на этаж, и всё. Она точно дома и точно одна, проверено. Подарочек ей какой-нибудь, вот статуэтку, — он схватил с полки фарфоровую собачку. — Она в восторге будет, гарантирую.
Марина Владимировна вздохнула, поставила собачку на место, взяла из холодильника припрятанную бутылку шампанского и коробку конфет. Решила и правда позвонить соседке — не примет, так пересидит на вокзале, благо недалеко. Не глядя в большую комнату, где уже вовсю разоряли её старательно накрытый стол, она направилась к выходу.
— А куда это бутылку потащила? — окликнула невестка.
— Туда, откуда принесла, — отрезала Марина Владимировна и вышла из квартиры, чтобы искать приюта у чужих людей. Что поделаешь, своих-то не было.
Родителей Марина Владимировна и не помнила — мама умерла, рожая Анечку, отец не справился с горем, начал выпивать и вскоре тоже ушёл. Других родственников, способных взять заботу о девочке, не нашлось, так она и попала в детский дом. Подрастая Мариша оказалась умной и серьёзной — хорошо училась, много читала, вероятно, из книг узнала, что для успеха нужно образование и хорошая работа.
Она поняла, что вести себя надо по-умному, видела примеры, которым не собиралась следовать. Некоторые девочки, не успев выпуститься из детского дома, выходили замуж или просто начинали жить с парнями, и ничего хорошего из этого не выходило. Нет, Марина планировала жить иначе — учиться дальше, получить профессию, а уж потом думать о замужестве.
Отлично окончив среднюю школу, она поступила в институт. И тут её ждала удача — дальняя родственница, которую Мариша никогда не видела, умерла, оставив ей двухкомнатную квартиру. Для девушки это было настоящим счастьем: сирот в любом случае обеспечивали жильём после выпуска, но тут уж как повезёт — в лучшем случае однокомнатная без ремонта, а то и в пригороде, в бараках. А у неё сразу своя квартира, пусть небольшая, но ухоженная, обжитая, с обстановкой, почти в центре.
Первая настоящая любовная история в жизни Марины случилась уже после окончания института. Как молодой специалист, она устроилась на завод — место не престижное и не высокооплачиваемое, но там можно было многому научиться, заработать репутацию. Завод в те времена уже не имел такого веса, как раньше, зато давал неплохой старт. А ещё там работал Роман.
С ним Мариша познакомилась, когда ещё студенткой проходила практику, и влюбилась. Как было не влюбиться — мужчина видный, солидный, занимает серьёзный пост, и не женат, несмотря на то что лет на пять старше. Это было известно достоверно: с женатым человеком Марина ни за что не стала бы встречаться. Роман казался таким надёжным, искренним, и отношения, завязавшиеся между ними, с самого начала выглядели серьёзными.
Хотя о браке он не говорил, но ведь не всё сразу — должны же они побыть просто влюблёнными, не женихом и невестой, не супругами. Марине это положение нравилось: за несколько месяцев их романа они пережили всю прелесть отношений. А потом девушка почувствовала, что пора начинать настоящую взрослую жизнь — у них с Романом будет ребёнок.
На очередном свидании она сообщила это любимому, надеясь, что он обрадуется, сделает предложение, и надо будет готовиться к свадьбе. Но результат оказался совершенно неожиданным.
— Я так и знал, всё шло отлично, а ты взяла и всё запорола, — недовольно сказал мужчина.
— То есть? — чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, спросила Марина.
— Ну, Мариша, что тут неясного? Какие дети? Мы хоть раз говорили о свадьбе или ребёнке? Нет же.
— Раньше не было, а теперь всё изменилось, по-моему, — сказала Марина.
— Для тебя что-то поменялось? Ну, не так уж сильно, ничего страшного. Для меня вообще ничего. Надеюсь, ты как взрослая разберёшься.
— В каком смысле? Тебе не нужна ни я, ни ребёнок? — Мариша старалась сдержаться, не заплакать, но всё уже поняла.
— Нет, дети не в моих планах. Свадьба? Извини, но не с тобой. У меня уже много лет есть невеста, до поры мы не могли прийти к окончательному решению. Но вот недавно подали заявление, скоро свадьба, потому сама понимаешь.
— Ничего не понимаю. Если у тебя есть любимая, тем более невеста, то зачем была нужна я? Зачем ты со мной встречался? — Мариша даже на минуту забыла о своём положении, она действительно была изумлена словами мужчины.
— Не буду вдаваться в детали, ладно? — уже раздражённо ответил Роман. — Мы были вместе, нам было хорошо, разве не так? И теперь от тебя не отказываюсь, мы можем продолжать встречи. Даже после того, как я женюсь. Но только без всего вот этого, — и он ткнул пальцем в сторону живота Марины.
— Вот уж спасибо. Если бы я хотела быть любовницей женатого мужчины, то нашла бы и более подходящего кандидата. А вот это, — она положила руку на свой пока ещё совершенно плоский живот, — уже есть и никуда не денется.
— Это твои проблемы, Мариша. Ты взрослая, наверняка уже проходила через такое. Я своё мнение сказал. Дальше решай сама. Надеюсь, ты не будешь устраивать мне сюрпризы и как-то афишировать нашу связь, а тем более шантажировать своим ребёнком. Ну, в свою очередь обещаю тебе помощь, поддержку. Ну, в первую очередь материальную.
Увидев, что Роман вытащил бумажник, Марина остановила его:
— Не надо. Спасибо, конечно, но обойдусь без твоей материальной помощи, — ровно сказала она.
— Но почему же? Я готов нести ответственность, — пробормотал мужчина, отсчитывая деньги.
— Уходи, Рома. Уйди без этого, пожалуйста. Не порть воспоминания об этом.
— Как хочешь. Но если это, операция, окажется дороже, чем ты ожидала... Ну или какие-то осложнения, не дай бог... Да, конечно, я сообщу. И не волнуйся, шантажировать я тебя не буду. Иди уже.
Теперь Марина хотела, чтобы тот, кого она любила, на кого так надеялась, ушёл скорее, и она могла бы дать волю своим эмоциям. Не хватало ещё расклеиться на глазах у него. Хотя в чём его винить? Он всё делал, как хотел. А то, что она приняла этого мужчину за свою судьбу, — это уж её личные трудности.
Роман ушёл, а Мариша упала на диван, не в силах даже заплакать. Что же это получается? Детдомовская судьба догнала-таки, и она, как и многие выпускницы детского дома, всё же оказалась никому не нужной и скоро станет матерью-одиночкой. Как это Роман сказал: "Я уверен, что ты уже не раз справлялась с такими затруднениями". А вот значит как и он считает, что все детдомовские девочки залетают и делают аборты чуть ли не с детства.
Надолго убиваться она не собиралась. Да какая разница, что он там считает? Зло подумала Марина. И мне нечего киснуть и равнять себя с теми, кто оказался в таком положении лет в шестнадцать. Мне скоро двадцать три, есть работа, квартира, голова на плечах. В конце концов, нет — ни о каком аборте она и думать не собиралась.
Хорошо, пусть ей не суждено стать чьей-то женой, но матерью она будет. У неё будет ребёнок — тот, кто никогда не предаст, не бросит. А Роман? Да пусть он сколько угодно женится, живёт, как хочет, её он больше не интересует. В одном он прав — она, Марина, сама справится со своими проблемами.
Через полгода Марина ушла в декретный отпуск, в положенный срок родила сына и была счастлива. А Романа она почти не вспоминала. Теперь у неё был единственный любимый мужчина — Коленька. Для него она была готова на всё.
Конечно, было трудно. У тех, кто умиленно щебечет о счастье материнства, наверняка есть помощники — мужья, бабушки, дедушки или хотя бы возможность нанять няню. У Марины же не было никого. Но был сын и безграничная любовь к нему. А любовь творит чудеса, это все знают. И Марина справлялась, делая всё ради своего ребёнка, стараясь, чтобы Коля ни в чём не нуждался.
Она уже вышла на работу, отдала сына в садик, и однажды одна из старших сотрудниц, выслушав очередные восторги Марины по поводу успехов сына, сказала:
— Ты его слишком балуешь, Марина. Не испорти парня.
— А для кого я и живу? Один он у меня, — ответила Мариша.
— Замуж бы вышла, а то что это — парень и так без отца растёт. Да ещё с такой мамочкой, которая рада его на руках носить. Так мальчика... А кого же я воспитаю? Он у меня хороший ребёнок, такого не избалуешь. Не хватало ещё отчима ему. Да и у меня женихов что-то не наблюдается. Видимо, рожи не вышло, — отшутилась Марина.
— Скажешь тоже. Хотя я тебе так скажу — тебе возраст к лицу. Сейчас ты просто симпатичная, но вот помяни моё слово, после сорока так расцветёшь, что отбоя от женихов не будет.
— Ну да, как на пенсию — вообще красотка стану. Хоть на конкурс красоты среди старушек. Вот тогда и выйду замуж за старичка какого-нибудь. Коленька-то вырастет к тому времени, женится, тогда и я свободной стану.
Николай рос хорошим парнем, радуя маму. В школе он сразу стал одним из лучших учеников, отличаясь не только умом, но и хорошим поведением. Никаких неприятностей Марине он не доставлял. Иногда она замечала, что её мальчик несколько более эгоистичен, чем хотелось бы, но мать гнала эти мысли.
У Николая с детства было всё лучшее — игрушки, одежда, лакомства, самые новейшие гаджеты, поездки на море, экскурсии по родному городу, зимой — каток. О себе, своих нуждах и интересах Марина Владимировна не то что забывала — их просто не было. Главной радостью было то, что её сын в порядке, что соблюдены его интересы, удовлетворены все потребности.
Баловала ли она его? Скорее баловала себя знанием того, что она хорошая мать. Дом всегда был открыт для друзей Николая. Марина Владимировна считала, что пусть лучше друзья собираются у них, чем её сын будет слоняться неизвестно где и с кем. А так всё более или менее у неё на глазах, всех друзей сына она знает.
Сын вырос, стал студентом, и к нему начали захаживать не только ребята, но и девочки. Мать не беспокоилась — Николай здравомыслящий человек, раньше чем окончит институт, жениться не собирается. Да и девочки все хорошие, порядочные, трудно что-то плохое сказать.
Однажды Марину Владимировну остановила соседка и спросила:
— Николай твой что, никак жениться собрался? Не рановато ли?
— Да что ты, Надя, какое там жениться? Двадцать лет всего, ещё доучиться надо, работу найти. А с чего ты взяла? — удивилась Марина Владимировна.
— Да одна тут светленькая такая постоянно у него, и ходят они всегда парочкой. Несколько раз в городе встречала.
— Это Света, наверное. Они учатся вместе. Нет, про женитьбу речи пока не было, — ответила Марина Владимировна, но задумалась.
Она и сама уже замечала, что эта Света занимает особое место среди знакомых сына, заходит чаще других и остаётся в комнате Николая дольше. Матери не очень нравилась эта девушка, хотя объяснить свою неприязнь она не могла. Вроде девушка как девушка, просто какая-то неаккуратная, необщительная.
Придёт, пробурчит своё "здрасте" и шмыг в комнату сына. А когда хозяйки нет, то и ведёт себя свободнее — всё перерыто, раскидано, на кухне беспорядок. Вечером она решилась таки поговорить с сыном — не по поводу этого, не приставать с упрёками, просто осторожно и ненавязчиво узнать о его отношениях с этой девушкой.
— Слушай, Коленька, а эта девушка Света — у вас не серьёзно, кажется? — начала Марина Владимировна.
— Ага, соседи уже натрепали, — усмехнулся сын. — Да, мама, у нас со Светой любовь случилась. Мы решили, что поженимся, когда я институт окончу. Ждать осталось совсем чуть-чуть, диплом пишу.
— Ух ты, сразу уже и жениться. Нет, я ничего против не имею, но может, нам надо познакомиться с ней, с её родителями?
— С ней всегда пожалуйста, а вот с родителями не получится, нет их. Детдомовская она, сирота. Ну, а настоящее знакомство я вам устрою в ближайшие выходные, тогда она сама тебе всё расскажет. Ты только скажи, когда будешь готова.
То, что её будущая невестка сирота, многое объяснило Марине Владимировне, не забывшей своё детдомовское детство. Это изменило её отношение к девушке к лучшему. "А вот она как, сирота значит", — сочувственно думала она. Тогда всё понятно: откуда ей знать, что посуду за собой если не мыть, то хотя бы убирать в раковину надо? Раньше всё это нянечки делали — и убирали, и стол вытирали.
В обычной квартире она может и не бывала никогда, и мама, чтобы объяснить всё, у неё, бедняги, не было. Вот потому, видимо, другие мамаши и выступали против того, чтобы сыновья на детдомовских девочках женились. Но мне-то не пристало так поступать. Пусть женится, будет у меня всё равно что дочка. Я ей всё объясню, не велика наука, научится.
Марина Владимировна начала готовиться к знакомству с невестой сына — накупила продуктов, наготовила своих коронных блюд, достала самую лучшую посуду, накрыла стол по всем правилам. Пусть девочка посмотрит, как проводятся домашние праздники, ведь скоро и ей предстоит быть на них не только гостьей, но и организатором. Может, попросить её помочь? Потом посуду помыть и перетереть? Или пока рано? Ладно, там видно будет, может, она сама предложит помощь, думала Марина Владимировна.
Продолжение :