- Снова рукой смахиваешь со стола, глупая ты женщина, тряпка-то на что? Примета есть: к голоду это, к бедности, к пустому столу. Чёрствую корочку будешь грызть.
- Не жили богато, нечего и начинать, - отшутилась она. Ну виновата, виновата: с деревенского детства осталась привычка смести со стола крошки и украдкой забросить из ладошки в рот.
- Меня в союзники не бери, - отрёкся муж. - Гусь свинье не товарищ.
Отвернулся и зашуршал газетой. Как всегда, найдёт такие слова, что ранит в самое сердце. Это они-то гусь и свинья? В законном браке тридцать лет, справили жемчужную свадьбу. Детей не нажили, так семейный психолог Ольга Петровна говорит, что нынче это не приоритет, бездетные супруги ближе и нежнее прикипают друг к другу. Ольга Петровна тоже была приглашена в ресторан в числе почётных гостей.
Феде преподнесли запонки с жемчугом, а Зое жемчужную брошку. Говорили тосты: «Дорогие молодожёны! Жемчуг называют застывшими слезами. Так пусть же это будут слёзы радости, а не печали!» Ещё кричали: «Горько», били бокалы и говорили, что сердце радуется на такую пару, редкость по нашим временам. Он — каменная стена, она — прильнувший нежный цветок, которому не страшны никакие жизненные сквозняки.
Не страшны так не страшны, думала она. Смотрела на жемчужинку и думала: ей-то удалось удрать из раковины. Когда она увлекалась разговорами с библиотечными подругами (забегали, чтобы обсудить экранизацию книги или план мероприятий, или просто поболтать)— за спиной вырастал муж: «Борщ сам себя не сварит, верно?» Дурашливо раскланивался:
- Уж извиняйте, мы университетов не кончали. Обращению с вумными женщинами не обучены. Нам, рабочим людям, семью кормить надо.
- Федя, что ты такое говоришь?
Подружки сократили свои визиты, а там и вовсе перестали заглядывать.
***
Как всё началось? Наверно, с её тяжёлых беременностей. Первую она лежала на сохранении от звонка до звонка — и всё-таки потеряла ребёнка. При второй встал выбор: или работа, или ребёнок, выбрала второе. И снова трагедия, слёзы, долгое восстановление после операции.
- Не реви, - бросил Федя. - Какая из тебя работница. Сиди дома, на шпильки-булавки, на трусики-бусики всегда заработаю.
Тогда-то на горизонте и появилась психолог Ольга Петровна. О её приближении всегда свидетельствовало плывущее по коридору тяжёлое, душное облако жасминовых духов. Час её консультации стоил как день Фединой работы, но он не жалел для здоровья жены.
На оживлённую, сияющую дородную Ольгу Петровну было приятно смотреть: всегда будто с морозца. Она участливо брала безвольно упавшую Зоину руку в сдобные, свежевыпеченные булочки ладоней, заглядывала в опущенное лицо:
- Милая, поверьте: сколько женщин вам завидует. У вас не муж, а мечта: любящий, верный, заботливый. А у вас лицо, извините, как у козы. Встряхнитесь, оглянитесь, займитесь собой. Встречайте его с работы красивая, весёлая, ухоженная, отдохнувшая. Отблагодарите вкусным ужином, распахнутой постелькой, изюминкой в отношениях. Разлейте в хрусталь водочки — выпейте вместе, непременно вместе.
Однако не получалось выглядеть беспечной, порхающей, всех на свете милее, румянее и белее. Перед приходом мужа со смены пудрила припухшее лицо, прятала глаза, зябко куталась в шарф. Вероятно, чтобы не глядеть на неё такую, он утыкался в газету. Однажды, подавая тарелку, нечаянно капнула борщом ему на колени, и он назвал её коровой.
***
Смешное слово «дармарка». Это такой вещевой развал, где можно обменять — при желании добавив символическую сумму - любую вещь.
В шкафу у неё висели костюмы и блузки, в которых ходила на работу, а ещё несколько не пригодившихся «беременных» платьев-распашонок. В коробке лежало детское приданое, игрушки-погремушки, которые она опрометчиво купила в ожидании малыша. Федя ворчал: «Моль разводишь, снеси в комиссионку».
Комиссионки нынче были забиты гуманитарным барахлом. Вообще-то гуманитарка предназначалась бесплатно для Африки, но тряпочная мафия их на каком-то этапе перехватывала и продавала у нас втридорога. А дармарки — это было что-то от советского прошлого, от птичьих рынков. Бескорыстие, детское любопытство, предвкушение, искательский азарт: вдруг найдёшь что-нибудь эдакое.
В воскресное утро она заняла место в конце длинного дощатого стола. Погремушки с горохом, кольца с попугайчиками расхватали, ей даже кто-то сказал: «С ума сошли - это же раритет, нолик к цене добавьте».
Про широкие платья спрашивали: «Это ночные сорочки?» Раньше под кокетками и складками беременность скрывали, как что-то неприличное. Сейчас девочки, наоборот, с гордостью обтягивали и выпячивали выпуклые животики, картинно гладили и поддерживали их. Платья взяла одна толстушка: «Собираюсь в Сочи, а они свободные, прохладные, ветерок в них будет гулять».
Вдруг внимание зала привлёк крик. Какая-то маленькая женщина воробьём наскакивала на мужчину за прилавком, тыкала в его лицо мобильным телефоном, а он закрывался руками.
- Опять козлишь? - кричала она. - Не тобой куплено — не тебе продавать, козлина эдакая!
В рядах вытягивали головы:
- Вора, что ль, поймала? Ай стянул чего?
- Это Нэля и мужик ейный, - распознала пару старуха. - Задаст ему теперь по первое число.
- Небось, не хватило, вот и спёр, - соседка, смеясь, щёлкнула пальцем по горлу.
- Не замечен, не пьющий, - опровергла старуха. - Вечно у них мира не хватает, всё чего-то делят. Каждая хата своим супризом напхата.
Скандальная пара удалилась. Он держался за окровавленную щеку — всё-таки тяжёлый телефон к нему хорошо приложился. Дверь за ними закрылась, разом прихлопнув крик женщины.
***
- Муж молодую красивую жену должен что? Муж молодую красивую жену должен: а) разжечь, бэ) беречь, вэ) стеречь, гэ) развлечь, - тёща, перечисляя по пунктам пожелания, поматывала пальцем перед носом счастливого жениха. - Ты вон какой здоровый, а она у меня птичка.
И правда, птичка. Эта невестина миниатюрность, шустрость, взъерошенные пёрышки, неумолчное щебетанье - его умиляли: как бы в брачную ночь нечаянно такую махонькую не придавить, не покалечить.
Через месяц от щебетания звенела голова, и она кричала, припечатывая каждое слово как смачную пощёчину:
- Дур-рак! Тебя, дурака, и на работе ни во что не ставят: вкалываешь, а премиальные и путёвки другим! Тебя что, на помойке нашли?
Он оправдывался, гудел, что ну как же: обещают повышение, карьерный прыжок...
- Молчи уж, прыжок с кровати на горшок.
Последний случай подлил масла в огонь. У них в отделе были похороны, и он сновал челноком на своей «приоре»: от дома покойника до церкви, от церкви до ритуального зала, оттуда до кладбища. Набивал полную коробочку, сидели на коленях друг у друга: как можно отказать убитой горем родне, скорбящим коллегам? И потом до ночи дежурил у столовой, чтобы развезти по домам гостей, поднимать до квартир тех, кто уже напоминался так, что лыка не вязал. Это не считая штрафа от гаишников за грубейшее нарушение перевозки пассажиров.
- Тебе хоть пирожок вынесли, голодному? Нужно было им всем в морду плюнуть. Ну, дур-рак! Вот прям взяла бы и… обнулила нафиг на месте! Господи, за кого я вышла замуж, где были мои глаза?! - она возводила глаза к потолку, прижимала кукольные ручки к груди: - Мамочка родная, прости, ты меня предупреждала!
Со временем стала его слегка побивать: сначала давила костяшками пальцев по лбу, потом уже колотила чем под руку попадётся. Он, потирая ушибленное место, предлагал: «Давай сделаю табуретку, чтобы тебе не подпрыгивать, доставать удобнее будет». - «Может, мне ещё повеситься на той табуретке?»
***
В следующее воскресенье Зоя уже просто так заглянула на дармарку. Та уносила её в юность, во времена перестроечной барахолки. Чего тут только не было, хоть музей советского быта открывай! Вон тётка сидит в пышном разноцветном ворохе мочалок, мельтешит крючком, не прекращая вязания. Старичок разложил ржавые топоры - и ведь покупатели подходят, пробуют лезвие на палец: советское качество!
А вот стопкой лежат невзрачные, пошедшие желтизной книжки. Не может быть: Николай Клюев 1922-го года, Гумилёв «Жемчуга» 1910-го… Подняла глаза на хозяина книг: мужчина с телефоном!
- Ой, а вас строгая жена не заругает?
Он усмехнулся:
- Прославился… Тоже стали свидетелем той сценки? Вы не думайте: это тогда мой телефон был. А сегодня сама ревизию книжного шкафа устроила. Может, говорит, найдётся дурак на твои пылесборники.
Она полезла в кошелёк:
- Считайте, дура нашлась.Это же прелесть что такое, Серебряный век, прижизненное издание. Возможно, авторы держали в руках эти самые томики, ещё тёплые от типографского станка...
- Я бы так отдал, - извинился мужчина, - да она обыск, облавы по карманам устраивает.
***
С годами Нэля обнаружила в себе талант непревзойдённой сыщицы. Недавно его приятно удивила её неожиданная щедрость: подарила ему смартфон с высоким разрешением фото- и киносъёмок. Предупредила: «Учти, Штирлиц, я установила маячок, так что ты теперь под колпаком у папаши Мюллера». Она работала в отделе снабжения, часто ездила в командировки. В очередную поездку разбудила в полтретьего ночи:
- Так, достал телефон. Включил камеру. Одеяло отбрось. Открой шкаф, наведи. Теперь отдёрни штору. Теперь под кроватью.
И он, как дурак, в майке и трусах, сонный, приподнимал шубы в тёмной комнате, раздвигал плечики с одеждой, лазил под тахту: искал «любовницу».
- Ну ничего, в следующий раз найду, - обещала Нэля. Обыски повторялись всё чаще, и он решил избавиться от телефона — дальнейшее мы видели.
***
В последнее время Федя ходил мрачный, часто сидел с газеткой в туалете. Перед обедом нюхал еду. Как-то положил на стол распечатку:
- Вбил симптомы в компьютер. Хроническая тошнота, диарея, дискомфорт в желудочно-кишечном тракте, вялость, сонливость, - и значительно поглядывал на Зою. - Все признаки отравления мышьяком либо ртутью. Кстати, кота тоже рвало.
Она, не понимая, хотела обернуть его слова в шутку:
- Едите с котом перед обедом всякую дрянь, кот весь в хозяина.
- Я ему скормил твои котлеты, для чистоты эксперимента.
- Ты серьёзно?!
Схватила ложку, подвинула к себе его тарелку, торопливо покидала всё в рот. Вскочила и, давясь картошкой, котлетами и слезами, убежала в спальню.
***
- Милая, у вас всё нормально? - Ольга Петровна присела, опахнув густым, приторным запахом жасмина. Всмотрелась в Зоино лицо.
- Заведующая лабораторией рассказала, что ваш муж сдавал анализы. Настаивал, чтобы искали следы мышьяка, ртути, других ядов. Сразу успокою: ничего не нашли, небольшой дисбактеориоз, примеси жёлчи.
Зоя разрыдалась, а Ольга Петровна вздохнула:
- Позволю себе маленькую лекцию и начну издалека. Сколько ко мне ходило женщин, которые своей покорностью выкормили, вылепили из своих мужей монстров, чудовищ. Не помню, у кого из классиков прочитала: «Она вызывала такую жалость, что хотелось её ударить».
Да, да, часто жертва сама формирует, лепит себе палача, как Пигмалион — Галатею. Буквально растворяется, сливается со своим мучителем в экстазе самоотречения, самозаклания! Оправдывает его распоясывание, самодурство — о таких в простонародье отзываются: «борзый» и «берега попутал».
Даже если получится чудом избавиться от изверга, она тут же находит себе… палача нового, ибо не мыслит другой жизни! Терпение и слепая готовность подчиняться для неё уже сродни наркотику, у неё без этого ломка начнётся! Одна клиентка вообще выдала: «Есть муж — есть я, нет мужа — нет меня». При этом глаза фанатично светятся, а у самой синяки запудрены и рука в гипсе. Это же до какой степени нужно пасть, ощущать себя полным ничтожеством!
Ольга Петровна округлила голубые глаза, покачала головой:
- Что вы хотите от слабых женщин! Бывает, целые народы выступают в роли добровольных жертв. Не способны сами определять и решать свою судьбу, отвечать за свои поступки. Полный паралич воли!
Более того, признаюсь: я сама была жертвой абьюзинга, но вот сумела вырваться, встать на ноги. Помогаю женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Я многое видела, и поверьте: вам с мужем неслыханно повезло, вы на него молиться должны.
И, милая, нет ли тут вашей вины? Не чувствует ли он холодок в отношениях, недостаток любви? - она утопила Зоину руку в своих больших мягких ладонях. - Давайте научимся прощать нашим сильным мужчинам их маленькие слабости. Будем по-женски мудры. Со своей стороны, обещаю воздействовать на вашего мужа.
***
Она сдержала слово и поговорила с Федей. И — вот чудо! - он не имел ничего против Зоиной недельной поездки в загородный санаторий, даже отнёс сумку на вокзал.
А Зоя чувствовала себя преступницей. Если бы муж знал, что у неё есть любовник, и в санатории у них назначено свидание, а там и разработан план побега от благоверных. У любимого имелась дачка, вполне пригодная для жилья. Нэля к той даче не имела отношения, хотя неоднократно тянулась ручонками в ту сторону.
Любовники прожили самую чудесную неделю, гуляли, взявшись за руки в тёмных аллеях, декламировали поэтов Серебряного века и чувствовали себя маленькими детьми, сбежавшими из садика строгого режима.
***
Она вошла в квартиру: тихо, Федя на работе. Открыла спальню, почему-то до сих пор зашторенную, и сразу ступила в облако знакомого жасминового аромата. Одеяло зашевелилось, с подушек поднялись две всклокоченные головы.
Она как попало бросала в чемодан вещи, а Ольга Петровна сидела на краю кровати, натягивала чулок на полную, белевшую в полутьме ногу. Говорила что-то про компромисс, кризис среднего возраста, про то, что мужчины генерируют законы, а женщины — создают нравы, и микроклимат в семье зависит исключительно от женщин.
- Милая, нам свойственно драматизировать разводы. Но к ним следует относиться как к выходу из зоны комфорта, к расширению горизонтов и новых возможностей... Фёдор, чулок!
Федя кинулся под кровать и вытащил большой прозрачный чулок — казалось, он держит его в зубах.
***
- Уходишь? - фыркнула в телефон Нэля. - Скатертью дорога, учти: обратно на коленях приползёшь, скрестись в дверь будешь — не пущу.
Положив трубку, он с облегчением выдохнул. Скинул растоптанные, тяжёлые как гири башмаки. Вынул со дна шкафа коробку с ботинками, которые были куплены давно, но лежали, ждали своего часа. Тугие невесомые ботинки волшебно пахли новой кожей.
Поскрипывая, прошёлся: было жестковато и ощутимо тёрло натоптыш на пятке.
Растерянно сел: как же быть? А на даче не топлено и нужно бегать по городу, заказывать газовые баллоны. И ванны нет. Продукты придётся возить на руках из города, и вставать в четыре утра на электричку на работу.
А хорошо ли он знает Зою? Все женщины милые — ровно до совместного ночного горшка. С Нэлей они худо-бедно притёрлись: и в постели, и вообще. За плечами годы совместной жизни: много ли им осталось? Не на ярмарку едут — с ярмарки.
Беспрерывно пиликал телефон. Может, Нэля торопилась донести новые едкости насчёт любовницы. Может, звонила она.
Помедлил, вернул ноги в ещё тёплые башмаки. Пошевелил пальцами: у каждого своя удобная, выдавленная выемка-гнездо. «Любимая» мозоль легла как родная.
Новые жмущие ботинки аккуратно уложил обратно в коробку. Их можно отнести на дармарку и обменять на что-нибудь полезное. Например, на бутылочку с домашней настойкой от мозолей — в прошлый раз он видел у одной бабки.