— Да нет же, Альбина Николаевна, это пирожки, они хорошие. Просто их не продали.
— Ты сейчас же это уберешь! И чтобы я больше не видела этого в моем доме! Ты меня позоришь! Вы все меня позорите! Ну-ка, собирай свои вещи и убирайся отсюда! Чтоб духу твоего здесь не было!
----------------
С трудом удерживая на одной руке маленькую Светочку а в другой сумку с продуктами и пакет с подгузниками, я с усилием протиснулась в подъезд. Подъём на четвёртый этаж без лифта представлялся крайне сложной задачей, учитывая тяжесть дочери и многокилограммовую ношу в руке.
Квартира встретила тишиной: мой муж, Игорь, ещё не вернулся с работы. Положив дочку спать и поставив чайник, я проверила телефон, но новых сообщений не было. Наверное, у Игоря на работе всё спокойно. Посмотрев на часы, я осознала, что скоро он придёт, и нужно начинать готовить ужин.
Наша скромная однокомнатная квартира на окраине города казалась тесной из-за детской кроватки, пеленального столика и множества игрушек, которые занимали значительную часть комнаты. Кухня была настолько мала, что втроём там было не развернуться. Несмотря на то, что квартира была съёмной, мы ценили свой маленький уголок, где можно было укрыться от внешнего мира.
Игорь работал менеджером в торговой компании и получал сорок тысяч рублей. Значительная часть зарплаты уходила на аренду, пятнадцать тысяч, и коммунальные платежи, четыре тысячи. Оставшиеся деньги тратились на продукты, подгузники и одежду для Светочки. Я научилась экономить, покупая самые дешёвые продукты, готовя большие порции на несколько дней и чиня детские вещи.
Игорь вернулся домой позже обычного и, не говоря ни слова, сразу прошёл на кухню. Я подала ему картошку с курицей и поинтересовалась, как прошёл его день. Игорь ответил односложно, не поднимая глаз. Я почувствовала, что произошло что-то неприятное, но решила не настаивать. Позже, после ужина, Игорь долго курил на балконе, нарушив своё обещание бросить курить. Вернувшись, он сел рядом со мной на диван и тихо сказал:
— Милая, меня уволили.
— Что? Как уволили? — воскликнула я, опешив.
— Сокращение отдела, из-за финансовых проблем компании. Последний день через две недели.
Я попыталась успокоить Игоря, заверив его, что он быстро найдёт новую работу.
— Ну что ты, Игорек, не переживай, ты у меня молодец, найдешь что-нибудь получше, — сказала я, поглаживая его по руке.
После получения зарплаты и компенсации Игорь активно занялся поиском работы. Он рассылал резюме, звонил по объявлениям и ходил на собеседования, но безуспешно. Либо требовался опыт в другой сфере, либо предлагалась зарплата в пятнадцать-двадцать тысяч рублей, что было крайне мало.
Через два месяца поисков деньги почти закончились. Мы потратили все сбережения на еду и аренду, а затем начали занимать у знакомых. Хозяин квартиры постоянно звонил и требовал оплату. Игорь пытался отсрочить платёж, но хозяин был непреклонен, ссылаясь на ипотеку:
— Игорь, ты же понимаешь, я тоже в долгах! Мне же нечем платить! Мне самому скоро жить будет негде!
— Я понимаю, Валерий Петрович, потерпите еще немного, я вот-вот найду работу!
— У меня таких как ты — очередь! Если через три дня денег не будет, выселяю!
Я тоже пыталась найти работу, обзванивая магазины и кафе, но мне требовался гибкий график работы, что было невозможно из-за маленькой дочки. Нанять няню не было средств, а в детский сад было ещё рано.
После очередного разговора с хозяином, который дал нам три дня на оплату, Игорь, в отчаянии, предложил переехать ко мне в Тверь. Мне не хотелось ехать к родителям, так как они жили в однокомнатной квартире вместе с моим братом. Тогда Игорь предположил переезд к своей матери, Альбине Николаевне, что казалось совсем невероятным.
Я вспомнила о холодном приёме со стороны свекрови, когда она узнала о нашей свадьбе. Тем не менее, Игорь позвонил матери, и она неохотно согласилась нас принять, но подчеркнула, что это временно:
— Мам, привет. Извини, что беспокою. У меня тут проблемы небольшие. С работы уволили, денег нет, квартиру платить нечем. Можно мы пока у тебя поживем?
— У меня? Игорь, ты что, с ума сошел? У меня дом не резиновый!
— Мам, ну пожалуйста, на время, пока я работу не найду. Нам больше некуда деваться.
— Ладно, приезжайте. Но только на время! И помните, у меня свои правила.
За один день мы собрали свои вещи и с помощью знакомого перевезли их в дом Альбины Николаевны. Свекровь встретила нас молча и проводила в небольшую комнату с двуспальной кроватью и шкафом. Она сообщила, что ребёнку придётся спать с нами, так как других комнат не было:
— Вот ваша комната. Тут и будете жить. Света с вами спать будет. У меня тут не хоромы, так что не жалуйтесь.
Первое время всё было относительно спокойно. Игорь искал работу, а я ухаживала за дочерью и занималась домашними делами. Альбина Николаевна старалась избегать общения с нами, проводя время в своей комнате.
Через неделю я почувствовала напряжение. Свекровь начала высказывать замечания по поводу большого расхода воды и невыключенного света:
— Лена, ты почему воду не экономишь? Счетчик же крутит! И свет выключай, когда выходишь из комнаты! Я что, должна за вас платить?
Затем претензии стали более серьёзными: Альбина Николаевна упрекала меня в ежедневном приготовлении супа, объясняя, что это дорого из-за газа, и учила, как правильно хранить продукты:
— И зачем ты каждый день суп варишь? Это же дорого! Газ тратится! У меня раньше суп раз в три дня варился. И продукты не умеешь хранить! Вон, огурцы уже вянут!
Альбина Николаевна также жаловалась на пыль на подоконнике и плач Светочки по ночам:
— Да когда же эта девочка перестанет орать по ночам? Я же выспаться не могу! И пыль у вас везде! Хоть бы протерли иногда!
Она постоянно напоминала сыну, что приютила их, и в доме ей решать, как жить:
— Игорь, ты хоть понимаешь, что я вас приютила? Я же могла и не пустить! Так что живите по моим правилам!
Деньги молодой семьи закончились. Даже на подгузники для Светочки не было средств. Игорь попросил мать одолжить три тысячи рублей. Альбина Николаевна достала кошелек, отсчитала деньги и положила их на стол, дав понять, что ждёт возврата долга:
— Вот, возьми. Но только верни, как деньги появятся. У меня пенсия маленькая, мне самой жить надо.
Пенсия Альбины Николаевны была небольшой, и большая её часть уходила на оплату коммунальных услуг. Теперь ей приходилось содержать ещё троих человек. Она постоянно пересчитывала расходы и выглядела обеспокоенной.
Я чувствовала себя обузой. Меня не покидало ощущение, что я лишняя в этом доме.
Однажды ночью я не выдержала и сказала Игорю:
— Игорёк, я больше так не могу. Альбина Николаевна меня совсем измучила. Чувствую себя здесь нищенкой.
Игорь обнял меня и попытался успокоить:
— Потерпи, милая. Я скоро найду работу, и мы уедем отсюда.
Я сообщила Игорю, что мне нужна работа. Я предложила мужу присматривать за Светочкой. Я устроилась уборщицей в магазин с графиком с семи утра до двенадцати дня.
Работа была тяжёлой, но я не жаловалась. Я отдала половину первой зарплаты свекрови, но та не выразила никакой благодарности:
— Это твои обязанности, Лена. Ты же должна помогать нам.
Обстановка в доме становилась невыносимой. Альбина Николаевна постоянно критиковала меня, мои действия. Игорь пытался защищать меня, но мать пресекала все его попытки.
— Мам, ну хватит уже! Лена же старается! Что тебе не нравится?
— А мне ничего не нравится! Она тут хозяйничает, как будто это её дом! И готовить не умеет, и убираться!
Я чувствовала себя виноватой и бесполезной. Каждая неудача мужа на собеседовании давила на меня все сильнее. По ночам я плакала в подушку, не желая никого будить.
Однажды администратор магазина предложила сотрудникам забрать домой нераспроданные пирожки. Я взяла несколько пирожков и обрадовалась, что смогу накормить семью и немного сэкономить деньги свекрови.
Я, вернувшись домой, поставила на стол пирожки, на коробке с которыми был виден логотип магазина. Моя свекровь, Альбина Николаевна, увидев это, вышла на кухню и спросила, что это:
— Что это такое? Что ты принесла?
Я объяснила, что это пирожки из магазина, которые раздают сотрудникам, чтобы не выбрасывать:
— Это пирожки из магазина, Альбина Николаевна. Их все равно бы выкинули. Я решила принести, чтобы не пропадали.
Альбина Николаевна, нахмурившись и осмотрев содержимое коробки, негативно отреагировала на то, что невестка принесла "объедки" в её дом:
— Это что, объедки? Ты что, считаешь, что мы свиньи, чтобы это есть?
Я пыталась оправдаться, объясняя, что это нормальная практика:
— Да нет же, Альбина Николаевна, это пирожки, они хорошие. Просто их не продали.
Однако свекровь стала кричать, заявляя, что они не нищие, чтобы есть остатки, и потребовала, чтобы я убиралась из её дома:
— Ты сейчас же это уберешь! И чтобы я больше не видела этого в моем доме! Ты меня позоришь! Вы все меня позорите! Ну-ка, собирай свои вещи и убирайся отсюда! Чтоб духу твоего здесь не было!
Игорь попытался успокоить мать, но та настаивала на том, что я унижаю её, таская объедки. Альбина Николаевна требовала, чтобы я собрала вещи и ушла вместе с ребенком, иначе я превращу её дом в приют для нищих.
Я, подавленная, не могла ничего сказать. Игорь заявил матери, что если я уйду, то и он уйдет вместе со мной:
— Мам, ну как ты можешь так говорить? Лена же ничего плохого не сделала. Если ты ее выгоняешь, то и я ухожу.
Он начал собирать вещи. Через двадцать минут мы втроём покинули дом Альбины Николаевны.
Мы временно поселились в комнате у дальней родственницы Игоря, платя небольшую плату. Вскоре Игорь нашёл работу торговым представителем и через несколько месяцев мы смогли снять отдельную квартиру. Я смогла посвятить себя заботе о дочери, не беспокоясь о деньгах. Наконец-то мы были одни и чувствовали себя счастливыми.
Альбина Николаевна осталась одна в большом доме. Она ждала звонка от сына, но он не звонил. Она узнала о его новой работе от соседки. Через три месяца Альбина Николаевна сама позвонила Игорю и попросила его приехать:
— Игорь, приезжай, пожалуйста. Я совсем одна. Скучаю по тебе и по Светочке.
Игорь приехал, но без меня и Светочки. На вопрос матери, почему он нас не привёз, он ответил, что я больше не хочу приходить в этот дом:
— Мама, Лена не хочет тебя видеть. Она не может простить тебе то, что ты на нее наговорила.
Альбина Николаевна попыталась оправдаться, сказав, что хотела как лучше и не хотела, чтобы они унижались:
— Игорь, я же хотела как лучше. Не хотела, чтобы вы в нищете жили.
— Ты же ее унизила, мама. Сказала, что мы едим объедки. Лена этого никогда не забудет.
Игорь ушёл, оставив Альбину Николаевну в одиночестве. Она поняла, что, возможно, стоило сдержаться и просто поговорить, нежели выгонять нас. Теперь её сын приезжает редко и один, и это хуже, чем все те неудобства, которые причиняло наше присутствие. Она захотела позвонить и попросить нас вернуться, но поняла, что я её не прощу. Альбина Николаевна осталась в пустом доме, осознавая, что теперь её траты будут только на себя.
Сидя в кресле, она думала: «Вот дура, зачем я это сделала? Почему не сдержалась? Теперь я совсем одна». - и слезы потекли по ее щекам.