— Ну ты же работала до этого без машины, а теперь тебе машина понадобилась… Может, обойдёшься? Ведь денег нет, а в кредиты лазить — не хочется!
Он говорил мягко, почти умоляюще, но в этой мягкости было что‑то унизительное. Будто она капризничает, будто её трудности — это просто прихоть.
И тогда Лена решилась. Она глубоко вдохнула и выпалила:
— Я накопила, Павел. В отличие от тебя, уже миллион рублей.
- Я думаю, что этих денег на ещё свежую подержанную легковушку мне хватит. Только найди кого‑нибудь, кто поможет мне подобрать хорошую машину, без подводных камней, так сказать!
Тишина повисла в комнате. Павел замер. Его глаза округлились до невообразимых размеров, будто он услышал не про миллион, а про сумму космического масштаба.
— Миллион?! Накопила?! — наконец выдавил он.
Первая часть рассказа тут:
***
— Мам, ну как у тебя дела? Всё нормально? — Павел приоткрыл дверь квартиры родителей и тут же уловил знакомый аромат тушёной капусты и жареной картошки.
Тамара Игоревна, услышав голос сына, выглянула из кухни, поправила цветастый фартук и с улыбкой кивнула:
— Заходи уж, раз пришёл. Я как раз накрываю.
Так повелось уже несколько лет: каждый будний вечер Павел заходил к родителям.
Схема была отработана до мелочей. Ещё днём Тамара Игоревна присылала сыну список покупок — «Паша, зайди в магазин, возьми то‑то и то‑то». Павел послушно покупал всё необходимое, а после работы заходил к матери на ужин.
Он и сам не мог точно сказать, когда это началось. Кажется, всё пошло с того момента, когда Тамара Игоревна, приехав в гости к сыну и увидев, что Лена готовит «какие‑то непонятные салаты вместо нормальной еды», с горечью произнесла:
— Пашенька, ты же мужчина, тебе горячая пища нужна. А эта… — она кивнула на Лену, — только эксперименты ставит.
С тех пор Павел стал заглядывать к матери «на ужин». Сначала — изредка, потом — регулярно.
***
Лена давно перестала пытаться что‑то изменить. Поначалу она пыталась готовить по вечерам, но быстро поняла: это бессмысленно. Дети уже были накормлены (Тамара Игоревна неизменно забирала их из сада и кормила обедом), а Павел, едва переступив порог, сообщал:
— Я у мамы поел. Спасибо, конечно, но я не голоден.
Сначала Лену это задевало. Она даже пыталась мягко намекнуть мужу:
— Паша, может, хоть раз в неделю останешься дома? Я приготовлю что‑нибудь особенное…
Но Павел лишь пожимал плечами:
— Мама ждёт. Она же специально готовит.
Со временем Лена смирилась. Она перестала тратить время и силы на вечерние ужины, сосредоточившись на завтраках и обедах для детей. Но внутри всё равно оставалось горькое ощущение: её роль хозяйки дома словно обесценивалась.
***
В этот вечер Тамара Игоревна особенно разошлась. Пока Павел мыл руки, она накрыла на стол, поставила любимые сыновьи блюда — картошку с мясом, салат из свежих огурцов, компот.
— Садись, ешь, пока горячее, — скомандовала она, усаживаясь напротив. — Ну, рассказывай, как дела на работе.
Павел начал было что‑то говорить о своих проектах, но мать быстро перевела разговор на другое:
— Эх, Паша, Паша… Какая у тебя жена никудышная — даже готовить отказывается. Это же надо, чтобы муж шёл ужинать к своей матери? Куда катится мир?!
Павел вздохнул. Он знал: сейчас начнётся.
— Мам, Лена работает. У неё ненормированный график, — попытался он защитить жену.
— И что у неё за работа непутёвая? — Тамара Игоревна подняла указательный палец, словно учитель, делающий замечание ученику.
— Дети в саду, сама жена никогда дома не бывает, даже в выходные по городу носится… Похоже, с подружками только сидит по ресторанам, а может, у неё и любовник даже есть!
Павел чуть не поперхнулся картошкой.
— Мам, да какой любовник? — он постарался говорить спокойно.
— Работает она. Просто у неё рабочий день ненормированный, а выходной — самый беспокойный день. Ведь людям удобнее в выходные решать свои жилищные вопросы, все же в рабочие дни работают!
— Вот именно! — Тамара Игоревна хлопнула ладонью по столу.
— Нормальные люди в рабочие дни работают, а в выходные — с семьёй время проводят, детьми и мужем занимаются. А это… шалопутная… — она махнула рукой, будто отмахиваясь от неприятного воспоминания, и тяжело вздохнула.
Невидимая война
Тамара Игоревна недолюбливала свою невестку. И это чувство было взаимным. Внешне отношения между ними оставались вполне приличными — без открытых скандалов, без громких ссор. Но под этой маской вежливости кипела тихая война.
Тамара Игоревна находила малейшие поводы, чтобы уколоть Лену:
- то замечала, что дети «слишком часто болеют, потому что мать не следит»;
- то указывала, что «в квартире не убрано, хотя у Лены „целый день свободен“»;
- то вздыхала, что «Пашенька худеет, потому что жена не умеет готовить».
Лена, в свою очередь, не могла не видеть этих уколов. Она не отвечала открыто, но внутри всё сжималось от обиды. Особенно когда Павел, вместо того чтобы защитить её, лишь отмахивался:
— Не обращай внимания, она просто переживает за меня.
***
В тот вечер Тамара Игоревна не собиралась останавливаться. Пока Павел доедал второе, она продолжала:
— Ты бы поговорил с ней, Паш. Ну нельзя же так! Ты — мужчина, глава семьи. А она…
— Мам, давай не будем, — Павел отодвинул тарелку. — Я сыт. Спасибо за ужин.
— А ты куда? — насторожилась Тамара Игоревна.
— Домой. Надо ещё кое‑что по работе доделать.
— Опять она тебя загружает? — не удержалась мать.
— Нет, это мои дела, — сухо ответил Павел и встал из‑за стола.
Пока он мыл посуду (это было его негласным условием — хоть так отблагодарить мать за ужин), Тамара Игоревна продолжала ворчать:
— Ну вот, опять убегает. А мог бы посидеть, поговорить… Нет, им всегда некогда.
Павел молча вытер руки, поцеловал мать в щёку и вышел. В подъезде он глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от ощущения, будто только что прошёл через полосу препятствий.
***
Дома его встретила тишина. Лена уже уложила детей и сидела за ноутбуком, просматривая объявления о продаже машин. Увидев мужа, она лишь кивнула:
— Привет. У мамы был?
— Был, — коротко ответил Павел. — Ты… не ждала?
— Ждала, конечно. Но я знала, что ты поешь у мамы.
Она не упрекала. Просто констатировала факт. Но в её голосе Павел уловил что‑то такое, от чего стало не по себе.
Он хотел сказать что‑то ещё, но не нашёл слов. Развернулся и пошёл в спальню.
А Лена снова уткнулась в экран, думая о том, что завтра ей предстоит встреча с продавцом одной перспективной «Тойоты». И о том, что, возможно, скоро у неё наконец появится своя машина. И своя свобода.
В этот момент Павлу позвонила мама.
- Пашенька, ты на мать только не обижайся за сегодняшние разговоры... Ты лучше завтра заходи ко мне вечером, я борща вкусного сварю? - предложила Тамара Игоревна.
- Не, мам, завтра не могу. Я Ленке обещал съездить с ней на просмотр машины. Она машину себе решила купить, вот приходится сопровождать, всё же сумма покупки - немалая! - вздохнул Павел.
Тут Тамара Игоревна моментально забыла о борще, ее очень заинтересовал финансовый вопрос невестки.
***
Вечер у матери: разговор о миллионах и зубах
На следующий день Павел снова оказался у матери. Встреча с продавцом машины, на которую он всё‑таки согласился сопровождать Лену, сорвалась: клиент передумал показывать автомобиль. Павел, немного поколебавшись, повернул в сторону родительского дома — борщ Тамары Игоревны всегда выручал в моменты неопределённости.
За столом, едва он успел отхлебнуть горячего супа, разговор вернулся к теме, которую он накануне неосторожно приоткрыл.
— То есть как?! Машину?! А почему это ей машину, а не тебе?! — Тамара Игоревна хлопнула ложкой по столу, и капли борща брызнули на скатерть.
Павел вздохнул. Он знал: теперь не отвертеться.
— Да потому что мне машина без надобности, — терпеливо объяснил он. — Я на работу и на автобусе доеду. А ей постоянно по работе надо мотаться — то один клиент в одном конце города, то другой в другом. Да к тому же этот миллион она сама накопила!
Последнее он произнёс тише, будто сам удивляясь тому, что жена сумела собрать такую сумму.
— Миллион?! — Тамара Игоревна аж привскочила на стуле. — Ах ты, твою за ногу… Это же какие деньжищи!!! И зачем, спрашивается, этой Ленке нужна машина? Пусть лучше ножками ходит, говорят, оно так полезнее!
Павел, словно ища поддержки, кивнул:
— Да и я Ленке говорю: работала же она как‑то без машины три года, и дальше бы работала. Ведь на машину надо страховку оформлять, обслуживать, на топливо тратиться!
Он не задумывался — да и не хотел задумываться — о том, каково это: зимой, в периоды оттепели, пробираться по слякоти в модных, но совершенно не приспособленных для такой погоды женских сапожках; о том, как в общественном транспорте в час пик приходится стоять, прижатой к чихающим и кашляющим людям; о том, сколько времени и сил уходит на пересадки, ожидание автобусов, объезды пробок.
Для него машина оставалась роскошью. Для Лены — инструментом выживания.
Неожиданное предложение
Тамара Игоревна отодвинула тарелку, вытерла губы салфеткой и, наклонившись к сыну, произнесла с неожиданной твёрдостью:
— Знаешь что, сыночек, я решила, куда вам потратить ваш миллион.
- Вы должны эти деньги отдать мне на зубы. У меня же совсем зубов не осталось, надо импланты ставить. Я в платной клинике была, мне как раз в миллион за все работы и насчитали!
Она подошла вплотную к сыну и, не стесняясь, распахнула рот, демонстрируя почти полное отсутствие зубов. Запах, ударивший в нос Павлу, был настолько резким, что он невольно отстранился.
— Врач там такой оказался обходительный, вежливый, не то что в бесплатных клиниках, — продолжала Тамара Игоревна, не замечая его дискомфорта.
— Всё мне объяснил, что самым лучшим и современным сейчас является протезирование с помощью имплантов!
Павел попытался возразить:
— Протезирование? Мам, я тоже в платную ходил, мне за один зуб насчитали чуть ли не 100 тысяч. Я отмахнулся и хожу со старым, пока уж совсем не рассыплется!
— Ну, тебе не к спеху, а мне жизненно необходимо! — отрезала Тамара Игоревна.
— У меня это, как его… заболевание — пародонтоз, что ли, дай Бог памяти. Врач сказал, что на первичное лечение уже сейчас 150 000 надо, а потом имплантация — без этого никуда!
Её голос звучал категорично, будто вопрос был уже решён.
Павел всё ещё пытался найти выход:
— Мам, в платных они всегда самый дорогой вариант советуют… Ты сходи в нашу местную зубную, полечат там тебя бесплатно, да вставные зубы тебе сделают тысяч за 100, ну может 150 выйдет, но точно не миллион. Какой миллион?
Он уже сам не рад был, что упомянул про деньги. Теперь мать смотрела на него так, будто он отказывал ей в последней надежде на нормальную жизнь.
— Вот, значит, ты как, сынок, о материном здоровье печёшься?! — внезапно вмешался Марк Петрович, до этого молча сидевший в углу и читавший газету.
— И не стыдно тебе? Ведь каждый божий день к матери ходишь ужинать, пока твоя женушка прохлаждается!
Павел почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он не хотел ссориться, но и поддакивать не собирался.
Продолжение уже на канале. Ссылка ниже ⬇️
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Продолжение тут: