Почти два месяца понемногу читал новый роман Прилепина: он не такой большой, хоть книга и массивная. Сначала вызывало отторжение, потом втянулся, последние два дня так вообще читал, не отрываясь. Два из трех очевидных влияний: «Тихий Дон» и «Тарас Бульба». Замечу, что это достаточно жестокие тексты, однако, автор «Тумы» идет, к сожалению, дальше в своем кровавом натурализме, путем Джонатана Литтелла и его «Благоволительниц». И это третье влияние. Дело в том, что русская литература, по крайней мере классическая, всегда была гуманна, даже Шолохов и Гоголь не выходили за известные рамки, хотя и близко к ним подбирались. Прилепин же пишет вообще без рамок (по крайней мере теперь, раньше он был другим, достаточно раскрыть те же «Патологии»), избыточно, густыми, широкими мазками, эпично, но очень уж натуралистично. «Тума» - это почти «Илиада»: большая часть ее представляет собой кинематографически зримое описание битв, набегов, разорений (вспомним в качестве противовеса выдержанный в рамках человечного отношения к читателю рассказ Льва Толстого «Набег»). В остальном – это быт казаков, пьянки, гулянки, беседы, любовные истории. Конечно, большое место в романе занимают описания плена Разина в Азове (так и не понял, то ли у турок, то ли у татар, тут вам и янычары, и татарский язык, все вперемешку).
Порой автор делает логические ошибки, забывая, о чем пишет (так один въедливый читатель уже до меня заметил, что казак Яков Дронов на одной из страниц становится Ярославом), его можно понять, книга большая, героев много, всего не упомнишь. Да и редакторы, наверное, подгоняли сдать книгу в срок. Страдания Степана Разина в плену, нежелание менять веру (ведь за это его чуть не продают в рабство), описаны достаточно сильно, по крайней мере мне лично они понравились больше, чем натурализм в битвах. Трудно сказать. что здесь правда, а что домыслы (хотя в аннотации и говорится: «Это больше чем легенда, это правда»), но полагаю, что писатель читал исторические документы, и его попытки передать разговорную речь семнадцатого века и стилевые заимствования из агиографической литературы в целом можно счесть удовлетворительными. Другое дело, зачем эта книга писалась вообще? Ведь это, если не ошибаюсь, шестой по счету роман автора, и крупный жанр удается ему значительно лучше малого (ни один его рассказ кроме «Жизни» из сборника «Ополченский романс» мне на нравится).
Книга «Тума» писалась, видимо, с целью в который раз выразить идеал мужественности, как его понимает Прилепин, теперь он зафиксирован в образах казачьей жизни, но почти начисто лишен жалости и человечности (хотя, описывая детей и женщин, автор по-прежнему нежен и тепел, как когда-то во «Грехе»). Да, в «Туме», как в «Обители», сильны религиозные, богоискательские мотивы, но поняты они своеобразно, ибо вспомогательны, а не центральны, они не фундируют жизнь героев романа. Вера в Христа и его Церковь (которая здесь вообще выражена скорее архитектурно, чем сакраментально) – не в коем случае не средоточие жизни для казаков, как их изображает Прилепин (кто знает, может, в семнадцатом веке так и было). Читать такой компромиссный с духом мира сего текст несколько прискорбно, в то же время, он невероятно талантлив, а некоторые его страницы почти гениальны. Сомневаюсь, что обещанное продолжение будет лучше первой части (а всего их вроде бы три), хотя ничего нельзя знать наверняка.