-Вот бы и меня так, - подумала Арина. - Выломать из себя эти пять лет. Вымыть. Забыть.
Арина вскочила на лавке от грохота, кинулась к окну. Неужели Иван за ней пришел?! Но вместо любимого лица увидела ледоход в ночных сумерках! Черная вода на реке вспучилась, разорвала свои оковы, вывернула зубатые осколки льдин и понесла их прочь.
Грязные, серые глыбы сначала медленно, а потом ходко, с тяжелым гулом исчезали, чтобы дать место новой воде. Весне, новой жизни.
**
Столько лет на свете живет, из них пять лет замужем, а будто не свою жизнь живет, чужую. И вдруг на плечо ей легла тяжелая рука. Муж Еремей, тяжелый и грузный, по-хозяйски толкнул в плечо.
- Чего по окнам глаза лупишь?
- Река вскрылась, - Арина привычно потупила взгляд.
- Вскрылась, ну и что? Лучше печь растопи, - кривил губы Еремей, а усмешка злая.
Глупа молодая жена, не о хозяйстве думает как положено, а о ерунде.
- Лучше б щи доглядела. Савелий скоро проснется, племяша моего кормить надо будет.
Ей ничего не оставалось, как опустить голову и покорно идти к печи. Руки взялись сами за работу, загремели и ожили дрова, горшки, кадка с водой. Привычно заныли мозоли, да Арина на них внимания не обращала, притерпелась уже давно ко всему.
К вечному хозяйству с утра до ночи, к тяжелому взгляду мужа на спине, к ночам, когда Еремей тяжело дышит, пока не захрапит.
А она лишь терпит. Что еще остается… Он ведь семью ее спас когда-то от голода.
После неурожая отец так крепко запил, влез в такие долги, что уже приказчик избу грозился отобрать и сослать батюшку в острог. Мать каждый день голосила, мол, помрем с голоду, куда ж нам деваться-то? Тогда-то и заявился в их бедняцкую избу деревенский староста Еремей. И сразу же дал денег, которых хватило бы заплатить все долги.
Вот так просто, вывалил на стол гору монет и ткнул в Арину толстым пальцем.
- Справная девка выросла, обвенчаться с ней хочу.
Взял ее в невесты, будто животину купил...
Отец плакал, руки целовал благодетелю, мать крестилась. А Арина страшилась глаза на Еремея поднять. Ведь он старше ее в два раза, и его высокая и необъятная туша наводила на нее ужас.
Венчали их в ноябре, на свадьбе из гостей были только матушка с батюшкой да племянник Еремея, такой же большой, но глуповатый Савка. Поп торопился, и служба короткая вышла. В конце над Ариной нависло красное лицо на бычьей шее.
И она, восемнадцатилетняя молодка, вдруг ставшая женой, содрогнулась от отвращения! Хотела кинуться прочь! Подальше от кошмара, в котором оказалась. Но не успела…
Тяжелые руки сгребли ее в такую хватку, что ни вздохнуть, ни крикнуть. Только осталось замереть смиренно и терпеть. А что поделать, коли жизнь такая? Все бабы привыкают. Чем же Арина хуже?
Да и многие бабы в деревне еще горше живут. Еремей не лупил ее, как другие мужья своих жен. Но строг только был очень, к соседке без его дозволения ни ногой, со двора только до колодца можно дойти, смеяться нельзя, песни петь - богопротивное дело, тоже нельзя.
Арина почти поверила, что так и надо.
Ну а что… Живут как все, хозяйство в избытке. Муж даже подарки дарит, на ярмарке платок павловский купил, красный, с золотыми огурцами, такие только городские щеголихи носят.
С той ярмарки все и началось. Молодая Аринка была, глупая еще. Не знала, что тело можно заставить жить, как и положено. Но вот приказать сердцу жить без любви не получится.
***
В тот год на Масленицу гуляли буйно, народу тьма, мужики орут, поют, дерутся, вся площадь базарная забита так, что ступить некуда. Арина ждала Еремея на телеге, пока он с мужиками о ценах потолкует. Платок распустила немного, уж больно припекало весеннее солнышко.
Вдруг ветер - р-р-раз! - сорвал платок с головы и понес меж рядов. Кинулась Аринка следом, не бросать же добро-то! И в кого-то врезалась крепко, до искр в глазах, едва на ногах удержалась. Этот кто-то одной рукой поймал платок, второй подхватил Аринку. Она на спасителя глаза поднять не успела, как у нее внутри будто молния полыхнула.
Взяла протянутый платок, взглянула в голубые, смеющиеся глаза… и внутри у нее все взмыло вверх. Словно душа вдруг на крыльях в небо голубое рванула. Парень, что сжимал ее в объятиях, смотрел на Арину с улыбкой. Не было в том взгляде страха перед женой старосты. Или зависти к бабе в богатом наряде.
Только свет один, чистый и теплый.
Она кинулась поднимать деревянные игрушки, коней резных, птиц, свистулек, что рассыпались с его лотка.
- Сейчас, я помогу!
Он тоже присел рядом и ловко подобрал меж мелькающих ног в лаптях и сапогах свой нехитрый товар. Как вдруг снова поймал ее руку!
- Как тебя зовут, красавица?
- Арина.
- Аринушка, - повторил он эхом, и сердечко у молодой женщины будто огнем обожгло, но не жгучим, а ласковым и горячим. - А меня Иван.
Больше сказать ничего Иван Аринке не успел, раздался зычный голос Еремея, и она, мужняя жена, со всех ног кинулась обратно к телеге.
Вроде так, пустяк, случайная встреча. Да только внутри у молодой женщины треснуло что-то, будто лед на реке. И до краев неожиданно заполнило новое чувство. Неизвестно, непонятное, от которого было невыносимо хорошо и сладко.
Второй раз встретила она Ивана у реки, куда рано утром пошла полоскать белье.
Чуть не уронила корзину при виде торговца с ярмарки. Откуда он здесь взялся? Сидит на бревнышке, строгает лошадку.
При виде нее улыбнулся.
- Третий день тебя тут жду. Уж думал, что не придешь.
И поманил ее рукой.
- Иди сюда, не бойся, посиди со мной рядом.
Аринке было и страшно до трясущихся ног, и отказаться невозможно. Как же уйти, когда чувствует, как шелковой лентой тянет ее к этому пареньку? Поставила она корзину и присела рядышком. Долго они молча сидели, только нож его скреб по дереву тихо, мерно. Из-под ножа конь выходил, живой, с гривой, с тонкими ногами.
И в такт движениям Ивана сердце у Аринки заходилось и снова замирало от счастья. Все вокруг было чудесным, стружки, что пахли сосной, шумная весенняя река. Взгляд голубых глаз и улыбка Ивана, солнечная, ласковая.
Так бы и сидела всю жизнь рядышком с ним.
- Как же ты ждал меня? Откуда узнал, что здесь живу? - удивилась она вслух.
А Иван вдруг просто признался:
- Так и ждал, у всех на ярмарке расспросил, рассказали, откуда ты и кто. Знаю, что замужем ты за старостой, несвободная. А все равно полюбил, как только увидел. Вот и разыскал, чтобы хоть издали полюбоваться на тебя, Аринушка. Мне терять все равно нечего, и без того судьба горькая досталась.
Беглый я, из крепостных. Сбежал, потому что хозяин жестокий был, наказывал за все до шкуры, вот я и подался подальше от него. С тех пор по ярмаркам кочую, вот игрушками-потешками промышляю.
- В Сибирь хотел двинуть, там вольных поселенцев берут, землю дают. Да тебя вдруг встретил… напоследок решил свидеться, про свою любовь рассказать.
Аринка молчала, а у самой внутри так все и переворачивалось. Уже видела она себя рядом с Иваном где-то далеко в вольной Сибири, свободной и счастливой. Неужели так бывает?
Он протянул ей затейливую игрушку.
- Держи, подарок на память. Ты не бойся, я с собой не зову. Тебе и тут хорошо, в достатке, в тепле, в сытости. Просто не забывай меня.
И снова коснулись их руки друг друга, встретились взгляды. И души… Аринка сама от себя не ждала такого, но выпалила внезапно:
- А ты позови!
У Ивана во взгляде загорелся огонек надежды, он вдруг зашептал горячо:
- Уезжаю завтра ночью. Если решишься, у старой переправы буду ждать до петухов. Знай, я все ради тебя сделаю, обещаю, счастлива со мной будешь. Не приедешь, так не обижусь. Значит, такая судьба.
И вдруг будто в воду нырнул ледяную, отвернулся и зашагал по берегу прочь.
Аринка долго еще сидела на берегу, ошалевшая от надежды на счастье. Она занялась внутри нее горячим огоньком, и ее невозможно было загасить. С каждой минутой разгоралось все ярче одно желание - бросить все здесь и уехать.
Долг выплачен пятью годами тяжелой работы, ничего она более Еремею не должна! Ведь если не решится, то останется здесь и дальше, так и не начнется ее счастье. Снова станет мертвая изнутри.
Но когда с корзиной выстиранного белья шагнула она во двор, вдруг откуда-то сбоку кинулся на нее Савелий и зажал больно лапищам. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА содержит лексику и затрагивает темы , которые запрещено освещать на Дзене в свободном доступе. Но без этого о подобных событиях не написать. По этой причине рассказ полностью дописан и опубликован в ПРЕМИУМ