Этот создавался под градиозную миссию — стать первым специализированным транспортом для покорения антарктических просторов. Инициатива исходила от легендарного полярника Михаила Сомова, понимавшего: для глубинных исследований континента требуются не просто машины, а мобильные полярные станции на гусеницах. Уникальный заказ поручили КБ Кировского завода под руководством Жозефа Котина, и всего за пять месяцев — с мая по октябрь 1957 года — пять «Пингвинов» были готовы к отправке на край света.
За основу взяли плавающий бронетранспортер БТР-50П, но на этом сходство с военной техникой заканчивалось. На шасси установили полностью новый сварной корпус из специального морозостойкого сплава, превратив машину в утеплённый обитаемый модуль. При внешней температуре -50° внутри можно было работать без верхней одежды — система отопления создавала микроклимат, неслыханный для полярной техники того времени. Характерные круглые иллюминаторы и стеклянная обсерватория на крыше превращали «Пингвин» не просто в транспорт, а в подвижную лабораторию.
Силовой набор корпуса был полностью переработан: от БТР-50П вездеход сохранил лишь элементы ходовой части — геометрия корпуса, размещение агрегатов и толщина силовых панелей были изменены более чем на две трети. Корпус варили из модифицированной стали 09Г2, рассчитанной на ударные нагрузки при –60…–70 °С. Утепление достигало 120–140 мм в толщину, применялась многослойная теплоизоляция с воздушными каналами, а отопительная система работала независимо от двигателя, превращая машину в полноценное жилое помещение. Даже остекление было авиационного типа — сдвоенное, с азотной прослойкой, что исключало запотевание и обмерзание.
Конструкторы под руководством Николая Попова (будущего создателя Т-80) блестяще решили главную проблему — проходимость по снежной целине. Широкие гусеницы с развитыми грунтозацепами снизили удельное давление до 0,3 кг/см² — втрое меньше, чем у легкового автомобиля. Двигатель В-6 оснастили нагнетателем для работы в разреженном воздухе высокогорий, а несколько топливных баков обеспечивали невероятный запас хода — до 3500 километров. Машина могла буксировать 12-тонные сани-прицепы, неся на себе до десяти исследователей с оборудованием.
Серьёзным вызовом стала «ледяная пыль» — микроскопический снег, забивавший фильтры при –40°. Для «Пингвина» разработали двухступенчатую систему очистки воздуха, позже использованную на «Харьковчанке» и даже в газотурбинных танках Т-80. Подвеску закрыли кожухами, чтобы подтаявший снег не превращался в лёд: этот опыт стал потом стандартом для всех арктических машин. Отдельные тепловые аккумуляторы позволяли экипажу жить внутри и при остановленном двигателе, аккумулируя запас горячего теплоносителя. На скорости свыше 15 км/ч перед корпусом возникала характерная «снежная волна» — подпор воздуха, снижавший сопротивление в рыхлом снегу и увеличивавший проходимость. Машина уверенно проходила трещины шириной до 1,2 м, что для техники 1950-х считалось выдающимся результатом.
«Пингвины» стали рабочими лошадками советских антарктических экспедиций. В 1958 году четверо этих вездеходов достигли Полюса недоступности — самой труднодостижимой точки континента — где была основана временная станция. Они же первыми из советской техники дошли до Южного полюса. За годы службы машины перевезли свыше 15 тысяч тонн грузов, выполнили уникальные геодезические работы.
На Полюсе недоступности они стали первой в истории наземной колонной, добравшейся до точки без использования авиапереброски — все зарубежные экспедиции достигали её только по воздуху. Здесь был установлен легендарный бюст Ленина, по сей день возвышающийся над станцией. Один из «Пингвинов» оставили как аварийный пункт спасения с запасом топлива и продовольствия — что стало новаторским решением для полярной логистики.
Оснащение «Пингвинов» представляло собой вершину полярного приборостроения. Дальномерные рейки длиной 12 метров, астрономические компасы, гирополукомпасы, радионавигационные системы — всё это позволяло не просто ехать, а точно следовать по заданному маршруту в условиях бесконечных ледяных просторов без каких-либо ориентиров.
Гирополукомпасы ставили на амортизированные платформы, потому что вибрации ледяных гряд сбивали чувствительные элементы. Астрокомпас работал в условиях «белой бездны», когда горизонт отсутствовал как понятие: для выверки применялись переносные регулируемые визирные стержни. Использовалась допплеровская радионавигация — редчайшая технология для 1950-х, позволявшая измерять скорость относительно льда.
Главным недостатком машины оставалась теснота — наследие базового БТР-50П. Именно этот опыт привёл к созданию просторной «Харьковчанки». Но «Пингвины» проложили ей дорогу — они доказали, что в Антарктиде возможна длительная механизированная работа. Два вездехода остались на вечной стоянке у станций «Мирный» и «Новолазаревская» как памятники первому штурму ледяного континента — штурму, совершённому на уникальных машинах, рождённых на стыке танковой промышленности и полярной науки.