Всем привет, друзья!
В один из дней конца девяностых в Израильском культурном центре Одессы состоялась горькая и торжественная церемония: медаль и звание Праведницы мира были присвоены Марии Гловацкой. Сама Мария Яковлевна, к глубокому сожалению, не дожила до этого момента, уйдя из жизни в 1993-м. Лишь много позже открылась ещё одна деталь истории: в её опасной подпольной деятельности неизменной помощницей была юная дочь Алла, которой впоследствии суждено было стать врачом-офтальмологом.
Своими воспоминаниями делится Алла Фёдоровна:
«Война застала нас, когда мне едва исполнилось четыре. Но в памяти навсегда врезались и тот первый день, и все последующие ужасы оккупации. Отец, Фёдор Волкотруб, ушёл на фронт. Мы с мамой попытались эвакуироваться, но эшелон попал под сокрушительную бомбёжку. Чудом уцелели три вагона, включая наш. Я до сих пор вижу насмешливые лица немецких лётчиков в кабинах самолётов — они на бреющем полёте расстреливали тех, кто уцелел после бомб...»
Добравшись пешком до Проскурова (нынешнего Хмельницкого), они нашли приют в пустующей квартире. Соседкой оказалась студентка Аня Фрейдзон. Вскоре город заняли немцы. Аню забрали, а семью Гловацких выселили на самую окраину. Их новый дом стоял у дороги, по которой еврейское население гонят в гетто. Именно здесь, прямо у их забора, и развернулась одна из самых страшных, леденящих душу сцен.
Алла Фёдоровна продолжает:
«Мы, дети, наблюдали, как мимо вели измождённых, оборванных людей. Одна женщина несла на руках младенца. Он плакал, тянясь к её высохшей груди. Соседский мальчишка, семи лет от роду, бросил ей краюшку хлеба. В тот же миг его сразила пуля. Конвоир подбежал к женщине, вырвал ребёнка и с такой силой швырнул оземь, что пелёнки разлетелись, а голова младенца... разбилась о камень. Мать кинулась к нему, но и её настигла пуля. Три жизни были оборваны за считанные секунды»
Вдоль той страшной дороги стеной росли густые кусты сирени. Они стали укрытием для Марии. Она выслеживала, выжидала момент, когда конвоиры на мгновение теряли бдительность, идущие в голове и хвосте колонны. Тогда она резко выхватывала из строя самого молодого и крепкого человека и скрывала его в зарослях. Дальнейший план был дерзок и отчаянно рискован.
Беглеца тайно проводили в дом. Мария укладывала его на сетку кровати и накрывала сверху матрацем. А поверх матраца укладывала свою маленькую дочь. Когда в дом врывались немцы с обыском, мама разводила руками: «Какие евреи? Вы посмотрите, ребёнок в жару бредит!». Лицо девочки, мгновенно покрывавшееся испариной от страха, служило лучшим доказательством. Немцы, панически боявшиеся тифа, не проверяли дальше и спешно отступали.
Так, под носом у врага, ценой ежесекундного риска для себя и собственного ребёнка, Мария Гловацкая спасала обречённых. Её дочь Алла была не просто свидетельницей, но и ключевым, пусть и невольным, соучастником этого подвига, о котором мир узнал лишь спустя десятилетия.
Но помощь Марии Гловацкой и её дочери не ограничивалась лишь отчаянными спасательными операциями из-за кустов сирени. Их миссия была куда шире и опаснее. Вместе они часто подходили к самому забору гетто. Маленькая Алла, как приманка невинности, катила перед собой игрушки, а в подходящий момент они с мамой передавали через ограду еду своей бывшей соседке Анечке Фрейдзон и другим изголодавшимся узникам.
Тем временем в их доме кипела подпольная работа. Отец Аллы, Фёдор Волкотруб, сумевший вырваться из вражеского окружения, превратил жилище в настоящий штаб сопротивления. Здесь хранилось оружие для партизан, здесь же изготавливали поддельные документы для беглецов. И снова Алла стала незаменимой соучастницей. Зимой оружие укладывали в детские санки, сверху, для маскировки, сажали девочку, и так они с матерью отправлялись к реке на «беззаботную прогулку», чтобы передать груз связным.
Их деятельность принесла ошеломляющий результат. Однажды Ане Фрейдзон чудом удалось бежать из гетто и привести с собой ещё десять человек. Все они получили от подпольщиков новые документы и с их помощью были переправлены в менее опасные районы или к партизанам в леса.
Однако за такой отважной работой неизбежно следовала расплата. По доносу в дом нагрянули гестаповцы. В тот роковой день дома была одна шестилетняя Алла. Девочку, несмотря на возраст, схватили и бросили в тюрьму. Это случилось в апреле 1943-го, за две недели до её шестого дня рождения.
То, что пришлось пережить ребёнку, не поддаётся осмыслению. Чтобы сломить её и выведать, где скрывается мать, девочку заставляли наблюдать за пытками других подпольщиц. Их привязывали к столбу, резали, кололи, жгли калёным железом, травили собаками. Каждое утро на рассвете кого-то выводили во двор и расстреливали. После месяца таких нечеловеческих истязаний расстреляли и её отца. Саму Аллу продержали в застенках три месяца и отпустили как приманку — в надежде, что она приведёт их к матери.
Когда измученная девочка побрела к своему дому, уже занятому немцами, навстречу ей бросилась их собака Арфа. Умное животное, понимая опасность, тянуло её за платье прочь от этого места. Алла ушла к дяде. Немцы не раз наведывались и туда, пытаясь выспросить о матери. Но ребёнок, закалённая в тюремном аду, отчеканивала: «Отец расстрелян, а мать умерла. Я сирота».
Можно ли считать шестилетнего ребёнка Праведником мира? Его вклад — не в принятии решений, а в безмерном ежедневном мужестве, в готовности делиться хлебом, катить санки со смертельным грузом и молчать под пытками. Подвиг этой семьи нашёл отражение в художественно-документальном романе Миколы Мачковского «Пароль — «Проскуров». Автор пишет: «...Явочная квартира по Шевченко, 3, бывшее еврейское жилье, стало малюсенькой крепостью проскуровских подпольщиков...». И в стенах этой крепости, наравне со взрослыми, стоял самый юный и неприметный боец — девочка Алла.
История этой семьи поднимает сложный и морально тонкий вопрос: где проходит грань признания подвига? Об этом с горечью рассуждает один из инициаторов увековечивания их памяти: «Я неоднократно предлагал добавить к имени Праведницы мира Марии Гловацкой имена её мужа, Фёдора Волкотруба, и дочери, Аллы Волкотруб. Однако председатель совета Павел Чумак сомневался, есть ли неопровержимые доказательства помощи Фёдора Алексеевича, и, к сожалению, исключал саму возможность присвоения звания шестилетнему ребёнку».
Ответ на первый вопрос отчасти кроется на страницах уже упомянутого романа Мачковского. Что же до второго — формальный отказ комиссии вступает в разительное противоречие с живой человеческой памятью. Исторические архивы свидетельствуют: звание Праведника мира нередко присваивалось подросткам в возрасте 10-16 лет, которые помогали преследуемым как вместе с семьями, так и по личной инициативе. Однако случай шестилетней девочки, чей вклад так и не был отмечен официальным титулом, остаётся уникальным в своей трагичности и силе.
Для Аллы Фёдоровны высшей наградой стали отнюдь не медали, а слова Милочки, дочери спасённой Ани Фрейдзон, которая во время визита в Одессу сказала ей: «Аллочка, ты — моя спасительница!». Сама Алла Фёдоровна добавляет с тихой улыбкой: «Конечно, если бы не удалось спасти её маму, то и дочка не появилась бы на свет».
Разве эти слова — не самое веское подтверждение древней мудрости о том, что спасший одну жизнь спасает целый мир? И разве этот спасённый мир не есть высшая оценка поступка ребёнка?
Особенную горечь вызывает осознание того, что официальная память обходит стороной имена этих героических женщин. В одесской школе №43 на улице Гоголя, где Мария Яковлевна Гловацкая долгие годы отдавала себя детям как учительница и завуч, нет ни мемориальной доски, ни упоминания о Праведнице мира. Нет никаких следов памяти и в Институте Филатова, где инвалид Великой Отечественной войны, бывшая юная подпольщица Алла Фёдоровна Волкотруб лечила глаза людям.
Подвиг Марии Гловацкой и её дочери Аллы — это наследие, которое мы обязаны бережно передавать дальше. Мужество одной семьи, проявленное в условиях гитлеровской оккупации, позволило отстоять самое ценное — человеческие жизни, продолжившиеся в новых поколениях.
Статья подготовлена на основе материала Давида Розенфельда
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!