Мы с Витькой пили пиво в парке, обсуждая, какие девушки дуры, а какие — так, вообще не женщины. Если бы меня спросили, кто знает мою душу лучше всех на свете, я бы, не задумываясь, ткнула пальцем в Витьку. Мы дружили с пятого класса, когда он, тощий очкарик, отбил у меня мячик, которым закидывали меня старшеклассники. С тех пор мы были неразлучны. Витька был тем самым «своим парнем» в подругах. Он не таил обид, не строил козней, не ревновал к другим мальчишкам. Мы ходили вместе на футбол, где он яростно болел за «Спартак», а я — просто за него. Он давал мне советы, как починить розетку, а я ему — как подобрать слова, чтобы пригласить девушку на свидание.
Все изменилось, когда в мою жизнь вошел Артем.
Я встретила его на курсах по дизайну. Он был на два года старше, спокойный, с невероятно добрыми глазами и талантом видеть красоту в простых вещах. Мы не горели страстью с первого взгляда. Мы просто поняли друг друга. Наше первое свидание плавно перетекло во второе, потом в третье, а через три месяца я поняла, что не представляю себе будущего без этого человека.
Витьке я представила Артема через неделю после нашего первого поцелуя. Встреча была в нашем любимом баре.
— Вить, это Артем. Артем, это Виктор, мой лучший друг.
Витька пожал ему руку, но его обычная ухмылка не дотягивала до глаз. Он был напряжен.
— Ну, наконец-то Лера кого-то нашла, — сказал он, заказывая пиво. — А то я уж думал, ей только футбол и розетки интересны.
Артем мягко улыбнулся.
— Мне как раз нравится, что у Леры разносторонние интересы.
Вечер прошел натянуто. Витька сыпал нашими «внутренними» шутками, которые были непонятны Артему, рассказывал истории из нашего прошлого, где я представала этаким сорванцом в джинсах и с сигаретой в зубах. Артем слушал вежливо, но я видела, что ему неловко.
— Ну как? — спросила я Витьку, когда Артем отошел в туалет.
— Слишком правильный, — флегматично отхлебнул он пива. — Скучный. Не твой тип, Лер. Ты же любишь, когда с перцем.
— Может, мне уже надоел перец? — огрызнулась я.
Это была первая трещина.
Сначала его выпады были почти незаметны. «Шутки».
Мы втроем смотрели фильм у меня дома.
— Осторожнее, Артем, — сказал Витька, когда тот обнял меня за плечи. — Лера терпеть не может слюнявые нежности. Помнишь, Лер, как ты того актера с визгом от себя оттолкнула на тусовке?
Я покраснела. История была дурацкая, вырванная из контекста.
Потом пошли «заботливые» советы, которые он начал давать уже лично мне.
— Слушай, Лер, я, как мужчина, тебе говорю — он тебя не ценит. Вчера видел, как он с какой-то рыжей в кафе сидел. Оказалось, это его сестра, я потом разобрался. Но осадочек-то остался.
— Вить, это его сестра! С которой он в одном офисе работает!
— Ну, мало ли. Ты должна быть начеку.
Он начал активно вспоминать наше «особенное» прошлое. То, которого на самом деле не было.
— Лера, помнишь, как мы с тобой в выпускной класс чуть не под венец сбежали? — сказал он как-то за ужином у моих родителей при Артеме.
Я поперхнулась водой.
— Вить, мы просто напились портвейна за гаражами и дурачились!
— Для меня это было серьезно, — сказал он, глядя на меня с наигнутой тоской.
Артем замер с вилкой в руке. Мне стало не по себе.
Я пыталась говорить с Витькой. «Да ладно, Лер, шучу я! Ты что, с мужиком нормальным пообщаться не можешь? Решила в домохозяйки с его скучными свитерами податься?»
Он бил точно в больное. Потому что с Артемом я действительно стала другой. Мягче. Мне нравились эти спокойные вечера, разговоры по душам, совместные походы в театр вместо душного бара. И Витька, словно радар, улавливал это и атаковал.
Кульминация наступила на моем дне рождения. Мы отмечали его в уютной кофейне. Были мои подруги, коллеги, Артем и, конечно, Витька. Он пришел уже навеселе, мрачный и агрессивный.
Все шло хорошо, пока не принесли торт. Артем встал, чтобы сказать тост. Он говорил красиво, нежно, глядя на меня, и все умиленно ахали. Я сидела, сияя, как дура.
И в этот момент поднялся Витька. В руке он сжимал рюмку с водкой.
— Ну что, Лера, с днем рождения! — его голос прозвучал громко и фальшиво. — Желаю тебе не забывать старых друзей. А то вдруг Артем узнает про нашу тайну в Крыму, и все твое счастье рухнет, как карточный домик.
В кофейне воцарилась мертвая тишина. Все замерли. Артем медленно опустил бокал.
— Какую тайну? — тихо спросил он.
Я смотрела на Витьку, не веря своим ушам. В Крыму мы были в восемнадцать лет с группой друзей. Никакой тайны не было. Были пьяные танцы, купание ночью и дурацкие фото.
— Ну, как какую, Лер? — Витька притворно удивился, делая вид, что мне должно быть стыдно. — Ту самую. После которой мы дали друг другу клятву молчания. Но сейчас... сейчас я вижу, как ты играешь с этим человеком, и не могу молчать!
В его голосе была такая искренняя, ядовитая боль, что несколько моих подруг с сочувствием посмотрели на него, а потом на меня. Я видела, как потемнел взгляд Артема. Ведь ложь, облеченная в такую форму, всегда кажется правдой.
Я медленно поднялась. Во рту пересохло, а сердце колотилось где-то в горле.
— Витька, — сказала я, и мой голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Мы с тобой в Крыму были с Сашкой, Олей и еще пятью людьми. Мы жили вшестером в одной комнате. Какую именно «тайну» ты имеешь в виду? Ту, как ты напился до потери пульса и тебя тошнило на мои новые кеды? Или как ты пытался залезть ко мне в спальник, а я тебе дала по морде? Это та твоя «клятва молчания»?
Глаза Витьки округлились. Он не ожидал такого ответа. Он думал, я смущусь, заплачу, побегу утешать Артема. Но я стояла и смотрела на него, и вся моя любовь к нему, длиною в пятнадцать лет, мгновенно испарилась, оставив после лишь горький пепел.
— Ты... ты все врешь... — пробормотал он.
— Нет, Витька. Врешь ты. И знаешь что? Наши кеды закончились. Ты перешел грань. Убирайся. С глаз моих долой.
Он постоял еще секунду, потом с ненавистью посмотрел на меня, на Артема, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
В кофейне еще минут пять царила неловкая тишина, пока гости не попытались сделать вид, что ничего не произошло.
В ту ночь я плакала. Не из-за него. А из-за тех пятнадцати лет дружбы, которые он одним махом превратил в пыль. Из-за того, что «свой парень» оказался просто завистливым, слабым мужчиной, который не мог пережить, что его «собственность» уходит к другому.
Артем обнял меня и не расспрашивал. Он просто был рядом. И в его молчаливой поддержке было больше понимания, чем во всех словах, которые я когда-либо слышала от Витьки.
Прошло полгода. Иногда я ловлю себя на том, что хочу послать Витьке смешной мем или рассказать о какой-то новости. Но потом вспоминаю его глаза в тот вечер — полные ненависти и обиды. И понимаю, что того Витьки, моего лучшего друга, больше нет. Его съела его же ревность.
А я выбрала того, кто не боится моей любви, а ценит ее. И это был самый взрослый и самый горький выбор в моей жизни.
Вам понравится: