Она кричала в темноте, пытаясь понять, пока не потеряла голос. В этот раз это единственное, что ей осталось. Гаспар обездвижил её, приковав к полу. Обитые кожей кандалы держат надёжно, не дают даже поясницу оторвать от холодного камня.
Когда она потеряла сознание от жажды и истощения, над ней поставили ведро с водой. В дне проделали крохотную дырочку, так что капли размеренно падают на лицо. Сначала это было неважно, Тьма вокруг куда страшнее, и Луиджина даже обрадовалась. Капли были напоминанием о том, что мир и она сама существует.
Затем всё это превратилось в бесконечную агонию, где девушка не могла даже отвлечься. Размеренно капающая вода принесла в пытку совершенно чудовищное чувство ВРЕМЕНИ. Теперь она точно знала, сколько прошло часов, минут и даже секунд.
Иногда дверь камеры открывалась, но это не добавляло света, и Луиджина не видела вошедшего. Только чувствовала чужое присутствие и взгляд, скользящий по телу, как заточенный нож.
Кап. Кап. Кап.
Капли разбиваются о лоб, скулы и глаза. Жажда высушила горло до трещин, и девушка только и, может, что смотреть в темноту и хрипеть.
***
Гаспар ди Креспо закрыл дверь камеры и улыбнулся. Покаяние через страдание, лучший способ очистить душу. Даже костры инквизиции не столь эффективны. Пусть человек на них и испытывает чудовищную боль, но не так долго и быстро теряет сознание.
В размышлениях вышел на освещённый участок коридора. Пошёл мимо решёток, где в полумраке ютятся отродья нечестивого союза падших ангелов и людей. Точнее их далёкие потомки. Истинные нефилимы давно сгинули, к вящей славе Господней. За каждым движением Гаспара следят красные и жёлтые глаза, клацают чудовищные челюсти, а кинжальные когти скребут каменный пол. Жажда крови витает в воздухе, как густой дым. Но стоит обернуться, и монстры прячутся в тени. Вжимаются в стены, лишь бы не смотреть на него, Орудие Господне.
Гаспар остановился у камеры, где на ворохе прелой соломы свернулась ламия. Истощённая неволей женщина-змея. На самом деле, в чём он убедился за столетия жизни, все женщины — змеи. Просто у ламий ноги срослись в хвост и видно чешую.
Чудовище подняло голову и мелко затряслось, от ярости и ужаса. Гаспар отпер дверь и, когда ламия попыталась отпрянуть, ухватил за волосы. Змеиный хвост обвился вокруг талии, сдавил, но Креспо свободной рукой ухватил за тонкий хребет. Ламия взвизгнула и ослабила хватку, хлёсткая пощёчина окончательно сломила сопротивление.
Выволок ламию за волосы и потащил по коридору. В остальных камерах поднялся вой, безвольный и отчаянный. Словно чудовища оплакивают очередную потерю. Кто-то вытягивает лапы через решётки, будто прощаясь или пытаясь удержать ламию. А может, просто потеряли рассудок из-за голода.
Коридор закончился винтовой лестницей, уходящей вверх и вниз. Гаспар покосился на успевшие покрыться пылью ступени. Там, глубоко под Ватиканом, хранятся настоящие чудовища. Рядом с которыми даже истинные нефилимы милые щеночки.
Он поднял добычу в залы. Ламия сощурилась от яркого света масляных ламп, затравленно огляделась. Тонкий, раздвоенный язык выскользнул меж губ и тут же спрятался. Девичье личико побледнело. В центре зала скромная купель, полная крови почти вровень с полом. Тёмно-красная жидкость неподвижна, и на поверхности, словно в зеркале, отражается украшенный фреской потолок.
Гаспар остановился у края купели, ламия дёрнулась, чувствуя близкий конец. Попыталась вырваться, отчаяние придало сил, но даже это не помогло. Креспо одной рукой поднял её над купелью, схватив за череп, а второй рукой разорвал горло. Словно вырвал кусок из мягкого пирога. Густая, почти чёрная кровь хлынула в купель, мгновенно смешалась... Жидкость закачалась, красные потёки плеснули через край к сапогам Гаспара.
На дне проступил человеческий силуэт. Застывший в крови, как муха в янтаре. Ламия издала последний хрип и испустила дух. Одновременно с этим Гаспар ощутил чужой взгляд со дна купели.
Острый, как все мечи мира и столь же холодный.
По спине побежали колючие мурашки. Мечник против воли попятился, перебарывая странное желание упасть на колени. Нет, он ни за что не приклонится перед тем, кто затаился в крови. Ведь это просто инструмент.
Пусть и могущественный.
***
Дверь таверны распахнулась, и внутрь ворвался холодный ветер. Посетители и хозяин разом повернулись к вошедшему. Рослый парень в заснеженном синем плаще обстучал ботинки об пол, прикрыл дверь за собой.
В помещение натоплено и вкусно пахнет кашей с мясом. За столами гудят разговоры, группа стражником распивает горячее вино. Внезапная метель, пришедшая в город, спутала все планы. Двое стариков, с волосами белее снега, живо обсуждают погоду. Сравнивают прошлые зимы и, потягивая персиковую настойку, сходятся в том, что такое впервые.
Должно быть, скоро конец света.
Орландо прошёл к стойке и обессиленно рухнул на стул. Стражники было заинтересовались им, но разглядев на плаще символику гвардии Ватикана, сникли.
— Горячей еды. — Просипел Орландо и высыпал на стол несколько серебряных монет. — Ванную и комнату.
Деньги едва коснулись засаленного дерева и скрылись в волосатой пятерне хозяина таверны. Будто и не было. Тавернщик широко улыбнулся в густые усы.
— Будет сделано, господин. — Он наклонился и поставил на стол бутылку из тёмного стекла, запечатанную воском. — Пока угоститесь, мы вашего брата всегда рады видеть!
Орландо едва сдержал гримасу отвращения, кивнул.
— Спасибо.
— Погодка сегодня — жуть просто! — Продолжил тавернщик, наливая вино в кружку. — Вы такую когда ни будь видели?
— Я с побережья. — Признался Орландо. — Для меня и снег нечто новое.
— А! Из счастливых краёв, — понимающе кивнул тавернщик, — у меня брат в те края подался, морякам разливает.
Орландо сощурился и вгляделся в усатое лицо. Задумчиво провёл пальцем под глазом.
— У него шрам такой рваный?
— О, так вы знакомы?!
— Не особо, просто заходил частенько.
— Это хорошие новости! А то от него письма всё реже и реже, плохо, что с возрастом родственники как чужие становятся.
— Наверное. — Орландо пожал плечами. — Но всё же хорошо, когда они есть. Родственники.
— Это да... — протянул мужчина, грустно улыбаясь и подвигая полную кружку Орландо. — Человеку нужен человек, Господь не создавал нас для одиночества. Угощайтесь, господин, а я пойду потороплю кухарку.
Он удалился, оставив Орландо с кружкой почти чёрного вина. Парень осторожно взял её и пригубил. На вкус сладко, как сахар. Аристократы пьют вино кубками и бокалами из тонкого стекла, простой люд же предпочитает кружки. В конце концов, вкус от сосуда не меняется. Да и пьют вино далеко не из-за вкуса.
Тавернщик прав, человек нужен человек. Как бы Орландо ни метался, но он был счастлив с менестрелями. Был счастлив с Серкано. А теперь он один и будущее сокрыто Тьмой. Да и будет ли оно? Одно дело охотиться за гвардейцами по городам и совершенно другое — ворваться во дворец понтифика.
— Да, — голоса стариков за спиной стали громче, оба направились к выходу. — Такой зимы Рим не видел никогда! Как есть говорю, ещё лет пять и весь мир замёрзнет!
— Смотри, сглазишь. — Фыркнул второй, придерживая друга за плечи.
Орландо проводил их краем глаза, пока дверь не захлопнулась. Ветер снаружи ослаб, но теплее не стало.
***
Остатки магии повисли в воздухе, словно паутина, мелко вибрирующая в такт сотрясению мира. Мара отступила, чтобы оглядеть дело рук своих. Все фигуры расставлены, и остаётся только наблюдать за последствиями. Если инструмент сломается сейчас, то это уже не страшно.
Ладонь скользнула по животу. Ещё слишком рано, но она знает, новая жизнь уже зарождается. Клетки делятся, формируя то, что станет зародышем. Венцом её усилий и плана длиною в тысячи лет. Дитя двух миров, которое ждут дела великие и страшные. Конечно, если его отец не справится.
В противном случае, только страшные.
***
Особняк проступает через падающий снег, как тёмная громада собора. Острая крыша, острые башни и огромные витражные окна. Воистину, это скорее церковь, чем дом. Орландо остановил коня у ворот и спрыгнул на расчищенный от снега участок. Привратник, дюжий гвардеец с изрезанным шрамами лицом, вышел на встречу, складывая руки на груди.
Глядя на него, Орландо, ощутил прекрасно знакомый зуд в позвоночнике. Жажда боя и убийства. Всё же, силы нужны беречь. Бой с Длинноруким не будет лёгким или быстрым.
— Чего надо? — Прогудел привратник, оглядывая Орландо и особенно уделяя внимание синему плащу. — Я тебя не знаю.
— Господин Гаспар, — сказал Орландо и слегка приподнял плащ, показывая подвязанную к поясу рапиру. — Просил вернуть ему этот клинок.
— Ну давай, я передам.
— Лично в руки. — Отрезал Орландо. — Ты можешь пропустить меня или... ну, либо узнать на собственной шкуре, что значит разочаровать господина.
— Я и так знаю. — Фыркнул привратник и постучал пальцем по шрамам на щеке. — Задремал на дежурстве... Господин в Ватикане до конца недели. Езжай туда.
Орландо не сдвинулся с места, рассматривая шрамы на лице здоровяка и гадая, сможет ли убить его одним ударом. Конечно же, сможет, размеры человека не делают раны менее опасными. Особенно перерезанные артерии на бёдрах. Даже, наоборот, такие громилы быстрее истекают кровью.
— Чего встал?
— Я не местный. — Признался Орландо. — А Рим, немного больше моей деревни.
Охранник закатил глаза, взял из сторожки метлу и, отойдя от ворот, зачертил обратным концом по снегу.
— Ну, значит, так...
Дрожь в позвоночнике стала едва терпимой, перекинулась на кончики пальцев. Орландо тайком облизнул губы и вдруг осознал, он боится. Действительно, боится! Это чувство, что он принимал за жажду крови, это просто страх. Ему страшно идти к Длинноруком. Страшно заново пережить бой перед трупом Серкано!
— Что, страшно молодой? — Со смешком спросил привратник, зажимая метлу подмышкой и ухмыляясь.
— Очень. — Признался Орландо и зябко поёжился.
— Не дрейфь, господин Гаспар суров, но справедлив. Карает, только за дело.
— Ага. Буду надеяться.
Особняк вне Рима, среди заснеженных полей и кипарисов, сейчас похожих на беле колонны. Орландо запрыгнул в седло и направил коня к стенам Вечного города. На прощание помахал привратнику, но тот лишь отмахнулся, спешно забираясь в сторожку.
Гаспар справедлив? В чём была справедливость убивать древнего старика? Что праведного в похищении детей? Похоже, Орландо совсем не так понимает справедливость. Впрочем, это не важно. Будь Гаспар даже воплощением Иисуса, ему не жить. Ему и всем, кто будет рядом с ним.
Холодный ветер бьёт в лицо, старается откинуть капюшон и тянет плащ. Орландо стиснул поводья и задержал дыхание в попытке унять дрожь. Может это и не страх, а просто замёрз? Но вино и горячая еда всё ещё греют тело. Сердце гремит, как боевой барабан, кровь наполняет мышцы.
Сегодня будет бойня.
Я не прошу платить за право читать, моё творчество доступно всем бесплатно. Мне нужна лишь возможность писать дальше. А для этого необходимо участие читателя, твоя поддержка звонкой монетой.
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
Яндекс (Я.Пэй) — 2204311076063537
Для зарубежных читателей: https://boosty.to/lit_blog/donate
Сервис Boosty принимает иностранные карты.