Мне стыдно.
Я читала “Выбор” Эдит Евы Эгер, бывшей узницы Освенцима о том, как она попала в концлагерь, как выживала там и, что важно, как жила после. Каково ей было адаптироваться к жизни после огромного количества жутких дней на грани смерти. Сколько лет у нее ушло на то, чтобы прийти в себя и начать жить.
Пока я читала, я ловила себя на какой-то странной неловкости и не могла понять что это. Но 450 страниц неумолимо макали меня в это чувство и я поняла.
Мне стыдно, что мое детство было нормальным. Конечно, со своими бедами, грустными событиями и не идеальным, но в целом, хорошим.
Мне стыдно, что я справляюсь с жизнью, не проваливаясь в депрессию, даже когда тяжело и сложности.
Наверное, поэтому я так люблю сложных клиентов, с мраком в прошлом, когда отец сажал на цепь, мать пыталась утопить или отчим насиловал по ночам и по возможности стараюсь работать с ветеранами боевых действий. Тем самым я как будто компенсирую несправедливость их жизни и чувство вины за свою нормальную жизнь.
Поначалу я озадачилась, не ведет ли этот стыд меня в какую-то совершенно кривую сторону. А потом мне открылось несколько важнейших истин:
- Я поняла многих, очень многих людей, кто не идет к психологу, потому что вроде же у них не фатально, другим хуже, а они потерпят.
Вспомнила рассказ очень близкой мне женщины, когда она после неожиданной смерти мужа и в драматически тяжелых отношениях с престарелой матерью поехала на выездной тренинг работы с эмоциями. Ни во время круга знакомства, ни в одном из разговоров обратной связи, ни на прощании она не смогла сказать ни слова о своих событиях и переживаниях. Ей казалось, что у всех настоящие проблемы, а у нее так, мелочи жизни. Хотя я точно знаю, что для неё это были крайне сложные состояния и ей действительно нужна была помощь группы и психолога.
Горем не меряются, но мы привыкли мериться. И у большинства их горе проигрывает, а значит “терпи казак, атаманом будешь!” И многие терпят, не обращаясь за помощью, хотя в их жизни она правда очень нужна.
2 . Именно благодаря моему нормальному детству и нормальной жизни у меня внутри очень большой ресурс. Именно поэтому я не разваливаюсь после тяжелейших историй моих клиентов, а продолжаю оставаться устойчивой и поддерживающей. Именно поэтому не выгораю в работе с эмоциональной болью — к ней не примешивается моя, не поднимаются свои горести и печали прошлого.
Есть протоколы, что с военной травмой должны работать психологи без боевого опыта. Казалось бы, с ним они должны лучше понимать своих клиентов, но это тяжелейший опыт, который может остро фонить на сессиях. А психолог должен помочь вывести из горечи, а не дружно дрейфовать в ней с клиентом.
С другими тяжелыми травмами также.
3 . Даже если когда-то я выбирала профессию из-за неосознаваемого стыда, сейчас не он руководит мной. Так я создаю справедливость жизни. У меня много внутри — я могу и хочу поделиться. Это мой способ сделать мир лучше.
Я могу показать, как иначе может быть устроена жизнь. Могу помочь создать то, что не получилось в тяжбах детства.
Не обязательно проходить через ад, чтобы сказать, что жизнь прекрасна и давайте ей наслаждаться. Как раз наоборот, людям с тяжелым опытом прошлого сложно найти цель и надежду в настоящем.
И тут как раз человек с нормальным прошлым и нормальной жизнью может помочь как никто другой.
И если уж до конца быть честной, то должна сказать, что у меня было немало негативных событий в жизни, но мой огромный внутренний ресурс их обесценивает и мне кажется, что ничего такого))) но вы на меня не ровняйтесь, я уже лет 20 в психологических изысканиях и у меня реально закрыто, прожито и отработано всё драматичное.
Никогда не сравнивайте своё горе с другими. Если вам тяжело, плохо и чувствуете, что сами не справляетесь, этого достаточно, чтобы обратиться за помощью.
И вы знаете, что я всегда на расстоянии сообщения в личку “Хочу на бесплатную диагностику”.