Здравия, товарищи!
Хотя Церковь и порицала чревоугодие и даже выделила для него специального демона (Бегемота), и покровительствовала бедным, нельзя оспорить того обстоятельства, что блаженны нищие благами земными, ибо без них не появилось бы множества шедевров национальных кухонь, которые изначально были пищей именно нищеты.
Не будь их лучшей едой до сего дня считался бы кабан на вертеле и повара и врачи остались бы без работы.
Итак, французские лягушки. Блюдо, которое нормально смотрелось бы где-нибудь в Юго-Восточной Азии (перенаселённой и веками страдавшей от голода).
Но в типично европейской стране!
И всё же Церковь
Католический мир Средних веков прославился отнюдь не одними только развеселыми монастырями.
На самом деле таковых было не так уж много, да и множится подобные стали ближе к эпохе Возрождения с ее религиозным кризисом.
В более раннюю эпоху монахи все же чаще демонстрировали аскетизм. Порой столь радикальный, что в ином монашеском братстве не слишком здоровый монах мог и кони двинуть.
Нет, садистами монахи чаще всего не были, но они нередко верили, что именно особо свирепый пост может исцелить недуг, который нередко самим же, правда, не столь жестоким постом и был вызван.
Делалось это не всегда по доброй воле, будучи благословленным свыше (не с Небес, разумеется).
Инстинкт самосохранения, впрочем, был не всем монахам чужд и они изыскивали способы найти недостающие аминокислоты в источниках не запрещенных строгими правилами.
Там где больных кормили все же нормально, монахи сказывались больными, что иногда приводило к тому, что страждущими оказывались все без исключения.
Если же такой возможности не было, пытливые умы находили альтернативу.
Точно это не установлено, но монахи и в самом деле порой начинали есть то насекомых, то брюхоногих, а то и земноводных.
Предполагается, что именно католические монахи стали употреблять в пищу лягушек, заменяя ими мясо, благо оно таковым не считалось.
Французская голь на выдумку хитра
Эта версия тоже не стопроцентная, но мне она кажется несколько более убедительной просто потому, что подобное в истории случалось чаще.
В голодные времена многочисленная беднота готова была есть все, и даже друг друга, поэтому не будет ничего удивительного в том, что и лягушек она тоже могла есть.
Но обычно период голода был относительно непродолжительным, и когда он заканчивался, о былых изысках забывали. Порой напрочь.
Однако Столетняя война изменила в жизни французов слишком многое. Мало того, что она научила их быть единой нацией (или почти единой), так она еще и познакомила народ с длительным голодом, вызванным невероятно долгим экономическим и хозяйственным упадком.
Так что проклятие тамплиеров косвенно садануло и по простым людям.
В течение этого периода французы научились есть почти все, от чего коньки не отбрасывались и даже какая-то жисть в жилах течь начинала.
Некоторые блюда уже почили, будучи слишком отвратными, но вот жабонятки удержались, ибо таки мясо, ибо почти что птичка. Скажем так, нелетающая, крепко водоплавающая птичка без перьев.
...
Кстати, тем самым французы нащупали то, что стало фактом лишь недавно: некоторые древние лягушки находились в родстве с динозаврами, а современные птицы признаны летающими динозаврами.
...
Итак, от жабок отказываться не стали. А примерно через век–другой у знати проснулся патриотизм и мода на тру-французскость.
Лягушка стала своего рода кулинарным символом страны, символом сопротивления, символом Столетней войны и победы над англичанами, символом этого – как его? – с позволения сказать, народа.
Можно сказать, что это была водоплавающая Жанна Д’Арк.
Есть символ в тру-облике, правда, не решились и подогнали адепта кухонного быта, владыку плиты и корыта, который довел символ до такого состояния, чтобы благородные потроха не вывернуло.
С той поры (это было, кажется, веке в XVI-ом) лягушачьи лапки становятся среди французской знати популярны, словно сарматские, а на деле петушиные, костюмы у знати польской (самим же сарматам – неведомые).
Судьба земноводных
За пределы Франции блюдо, можно сказать, и не вышло. Большинство иностранцев, пробовавших это блюдо, приходили к выводу, что оно вполне съедобное и почти не отличается от курицы, а по мнению некоторых, не отличается вовсе.
Смысл есть дорогой (а он дорогой) деликатес, который походит на бройлера с ближайшей птицефермы дурных нэма, поэтому для большинства иностранцев блюдо является всего лишь частью культурной программы во время визита в страну Жанны Д’Арк, Эйфелева металлолома и самого Макрона.
Однако хранцузы кушают.
Я так и не смогла выяснить, употребляют ли лягушек современные западные монахи во время поста.
Остальные же хомячат сих земноводных столь активно, что почти извели идущий на стол вид лягушек, который, кажется, даже под защиту взяли.
В итоге страна уже не первое десятилетие переживает лягушачий кризис и завозит скользкое зверье из других стран.
Ибо истинному «макрону» без жабы – не жизнь!
До встречи!
Вас могут заинтересовать следующие статьи: