🦋 Иногда страсти кипят…А иногда — перегреваются. Но даже на самой загруженной кухне всегда найдётся место для ревности, подогрева
и — чиха в муке.
С тех пор как Сеньор Батарейкин произнёс те самые слова
про «особую тёплость» в адрес Вафельницы,
атмосфера на кухне оставалась — мягко говоря — накалённой.
Ложкин устроился, где помягче, у бока бумажного полотенца.
Вроде бы отдыхал,
а на самом деле — что-то тёплое обдумывал внутри себя.
Он посматривал на Батарейкина спокойно, с одобрением —
словно узнавая в нём того,
кто тоже способен на чувство.
Немного помолчав, он произнёс с пафосом:
— Если и влюбляться кому-то вроде тебя, Батарейкин,
то именно в Вафельницу.
С характером,с формой,с температурой подходящей.
От этих слов Сеньор Батарейкин чуть дрогнул лампочкой —
словно они попали прямо в аккумулятор.
Он кашлянул, поправил очки
и попытался скрыть смущение.
А Чайник молча слушал.
Блестел, держал пар при себе —
но внутри уже бурлило.
Он поправил шнур,
почесал ручкой кнопку включения
и театрально взглянул в сторону Мультиварки.
Она была занята исключительно собой,
но не могла не заметить, как Чайник отсвечивает блеском.
И тут он ей подмигнул.
Так, чтобы заметила вся кухня.
Мультиварка вздрогнула.
От такого внимания у неё тут же загорелась лампочка «Подогрев».
Она смущённо замигала,
наклонила крышку —
и, кажется, слегка приоткрылась в знак симпатии.
На кухне повисло молчание.
А Чайник, будто ничего особенного,
взглянул на Вафельницу с важностью. С вызовом.
Мол, ты не единственная в этом кулинарном театре.
Вафельница фыркнула в ответ,
и по кухне поплыл лёгкий запах ванильного теста.
В этот момент из-за ящика вынырнул Тефлоновый Половник.
Он был тем самым,
кто ежедневно погружался в Мультиварку
с нежностью и ответственностью.
Увидев сцену, его аж передёрнуло.
— Да что ж это творится… —
прошипел он. —
Я тут, понимаете, погружаюсь в неё каждый день,
а он ей подмигивает!
Он недовольно качнулся,
ударился краем о ручку Кастрюли —
и сник.
Кастрюля, прохрипев старым эмалированным голосом,
прошептала ему на ушко:
— Ну что ты, родной…
куда тебе тягаться с этими электрическими донжуанами?
И ещё — почти неслышно,
с еле заметной улыбкой в эмали:
— Если что… я буду очень рада,
если ты будешь погружаться в меня.
Половник застыл.
А потом отстранился ещё сильнее —
да так, что задел локтем пакет с мукой.
Тот грациозно грохнулся со шкафа
и осыпал белым облаком половину кухни.
Даже кот Фёдор, чинно лежавший на табурете,
чихнул.
Все замолчали.
Чайник, понимая, что слегка перегнул,
соскользнул с панели
и уставился задумчиво в окно.
На вечернем небе размывался акварельный закат —
розово-лавандовые переливы уносил ветер.
А в это время Прозрачная Кружка,
глядя на осанку Чайника,
молча мечтала о романтическом вечере —
пусть не с признаниями,
но хотя бы с общим паром
и взглядом через стекло.
Иногда достаточно одного подмигивания,
чтобы посыпалось всё —
и чувства, и мука.
