Добрый вечер!
Конец 90-х. Время, когда доверие было разменной монетой, а рубрики знакомств в газетах стали для кого-то ловушкой. В этом хаосе появился он — человек с пачкой чужих паспортов в кармане и леденящей душу манерой вести беседу. Его звали Виктор Болховский, но женщинам он представлялся Дмитрием, Андреем, Сергеем… Богатым бизнесменом, продюсером, лесопромышленником. Он входил в доверие, а выходил из квартир, прихватив чужое добро и оставив за собой трупы. Его история — это не просто хроника серийного убийцы. Это портрет циничного манипулятора, который превратил газетные строчки в орудие преступления.
Осень 1998-го, Кемерово. Двадцатисемилетняя Анна ждала гостя. За несколько дней до этого она ответила на объявление в газете «С тобой». Мужчина, назвавшийся Виктором, сорока лет, описывал себя как состоятельного человека, готового стать спонсором. Встреча была назначена у нее дома. Окол одиннадцати утра раздался звонок в дверь. Анна впустила незнакомца. Через час соседка, обеспокоенная странными звуками, обнаружит ее тело. На шее покойной туго затянут цветной пояс. Из квартиры исчезли золотые украшения, паспорт, магнитола и кожаные перчатки. Оперативники быстро выйдут на след: подругам Анна рассказывала о новом знакомом из газеты. Но сам Виктор Болховский к тому моменту уже скроется из города. В его кармане — фотографии и телефоны новых потенциальных жертв.
Его путь к этому преступлению был долгим и извилистым. Родившийся в Чите в 1959 году, Виктор с детства не отличался особенными талантами. Учеба давалась средне, после восьмого класса он поступил в ПТУ, но диплом так и не получил. Развод родителей, переезд, работа на Братском деревообрабатывающем заводе — обычная биография советского подростка. В шестнадцать лет он женился на девушке по имени Светлана, которая была его старше. Вскоре у них родилась дочь. Армия отвергла его по состоянию здоровья — проблемы с легкими. Казалось, жизнь течет по предсказуемому руслу. Но все изменилось в один день.
В 1980 году, придя на работу к жене, Болховский затеял ссору. В пылу скандала он ударил Светлану графином по голове, а затем, когда та была уже бездыханна, совершил над ней насильственные действия. Позже экспертиза установит, что именно этот эпизод стал для него точкой невозврата, толчком к развитию тяжелого психического расстройства, связанного с некросадизмом. Сам он будет утверждать, что действовал в состоянии аффекта. Суд приговорил его к девяти с половиной годам колонии, но уже через семь лет он вышел по амнистии. Казалось, он получил шанс начать все заново. Вместо этого — новое преступление. Пьяный дебош, попытка изнасилования, погром на заводе. Следующие пять лет он провел за решеткой, где ему был поставлен диагноз «хронический алкоголизм».
Именно в тюрьме к нему пришла идея. Он обнаружил рубрику знакомств в газетах. Это был бездонный источник одиноких, доверчивых женщин, мечтающих о переменах. Он начал писать. Десятки, сотни писем. Освободившись в 1998 году, он не поехал к жене, с которой обвенчался в колонии, а отправился к матери в Читу. Там он развернул свою деятельность в полную силу. Его объявления были однотипны: успешный, женатый бизнесмен ищет спутницу для тайных встреч. Он не просто обирал своих жертв — он словно вел какую-то извращенную бухгалтерию, где интимная близость была его платой за украденные драгоценности. «Марии я показал красивый секс, а за него нужно платить», — цинично заявит он позже на суде.
После убийства Анны в Кемерово он скрылся в Иркутской области, но вскоре, почувствовав себя в безопасности, вернулся в Читу. Его аппетиты росли. Если раньше он в основном воровал, то теперь его все чаще охватывало темное влечение. В мае 1999 года его жертвой стала Ирина, одинокая женщина, жившая с тринадцатилетним сыном. После близости Болховский попытался обокрасть ее, но был пойман. В последовавшей схватке он задушил женщину. На этот раз он проявил небывалую осторожность: попытался смыть в ванной всю посуду, с которой пил чай, чтобы уничтожить отпечатки. Но один стакан уцелел. На нем остался четкий след его пальца — улика, которая станет одной из ключевых в деле. Тело Ирины нашли не сразу — сын был в деревне у бабушки. А Болховский тем временем уже знакомился с новыми женщинами.
Его следующей жертвой едва не стала Мария, которой он представился продюсером Дмитрием. После встречи у нее дома он, как обычно, стащил украшения и скрылся. Полученные в ломбарде деньги он тут же спустил в ресторанах, а вечером 11 ноября 1999 года отправился на такси на новое «свидание» — к Елене.
Эта встреча стала для него роковой. Елена почти сразу раскусила его игру. Она начала упрекать его, кричать. Для Болховского это был спусковой крючок. Он набросился на женщину и задушил ее. В этот момент домой вернулась ее четырнадцатилетняя дочь Оля. То, что последовало дальше, больше походило на сцену из фильма ужасов. Маньяк представился девочке как «профессиональный маньяк», связал ей руки скотчем и на протяжении нескольких часов издевался над ней. Ему и в голову не могло прийти, что эта хрупкая девочка окажется сильнее его. Дождавшись, когда он уснет, она, голая, со связанными руками, сумела выбраться на балкон и спуститься по пожарной лестнице к соседям. Как оказалось, этажом ниже жил сержант милиции. Именно он, поднявшись в квартиру и застав Болховского спящим, обеспечил его задержание.
На допросах он вел себя характерно: то хвастался, то симулировал потерю памяти. Он утверждал, что страдает эпилепсией и все убийства совершил в состоянии аффекта, не помня себя. По его словам, он приходил в себя лишь тогда, когда жертва была уже мертва. Версию с изнасилованием несовершеннолетней Оли он и вовсе объяснил с цинизмом, не имеющим аналогов: мол, девочка сама разделась, чтобы его подставить, а скотч он наклеил, чтобы «она не говорила глупости и не сделала что-то с собой». Однако многочисленные экспертизы, в том числе энцефалограмма, развеяли этот миф. Приступов эпилепсии у него никогда не было, а хронический алкоголизм и сексуальные отклонения не лишали его вменяемости в момент преступлений.
Суд был непреклонен. В феврале 2001 года Виктор Болховский был приговорен к пожизненному лишению свободы и отправлен в колонию особого режима «Черный дельфин». Но и за решеткой он не угомонился. Он заполнил три толстых тома уголовного дела одними только жалобами, требуя то пересмотра дела, то привлечения к ответственности следователей и прокуроров. Слухи о его возможном ходатайстве на УДО, просочившиеся в прессу, были официально опровергнуты судом. Соль-Илецкий районный суд разъяснил, что за все время заключения Болховский не подавал ни одного ходатайства об условно-досрочном освобождении.
Его история — это мрачный памятник эпохе, когда личное объявление в газете могло стать смертным приговором. Он не был гениальным злодеем. Он был умелым манипулятором, который играл на простых человеческих чувствах: одиночестве, надежде, жажде лучшей жизни. И его главным оружием были не нож или пистолет, а простая газетная строчка.
Подписывайтесь на канал Особое дело.