— Андрюш, а у тебя случайно ноутбук не сел? — голос Кати прозвучал из гостиной ровно и буднично, пока Андрей разувался в коридоре, пытаясь одной рукой пристроить на полку пакет с продуктами.
— Да нет вроде, я утром заряжал. А что?
— Да так, фильм хотела досмотреть. Он что-то завис.
Андрей прошел в комнату, на ходу стягивая пиджак. Катя сидела на диване, поджав под себя ноги. Ноутбук лежал рядом. Экран был темным. Он взял устройство, нажал на кнопку питания. Ничего.
— Странно. Может, в спящий режим ушел и заглючил? Ладно, сейчас перезагружу. Ты на чем остановилась?
— Там, где они в мотель приехали.
Он кивнул, что-то привычно бормоча про технику, которая живет своей жизнью. Сел рядом, положил ноутбук себе на колени, подключил зарядку. На экране загорелся логотип, потом появился рабочий стол. Андрей кликнул на иконку браузера. И замер.
На экране была открыта вкладка мессенджера. Не его. Катина. А поверх всех окон — маленькое окошко поиска. И в строке поиска два слова: «Светочка ❤️».
Он медленно повернул голову. Катя смотрела на него. Не зло, не с укором. Просто смотрела. Так смотрят на незнакомого человека, который вдруг заговаривает с тобой на улице. С холодным, отстраненным любопытством.
— Я не поняла, как закрыть вкладку, — сказала она тихо. — Решила перезагрузить. Не помогло.
Это была ложь. Такая очевидная, такая спокойная, что у Андрея зашумело в ушах. Он прекрасно знал, что она умеет закрывать вкладки. Она работала редактором в издательстве, с компьютером была на «ты». Он сам учил ее горячим клавишам.
— Кать...
— Кто это? — она не повысила голос.
Он посмотрел на экран. На список диалогов. На это дурацкое сердечко после имени. Господи. Какой же он идиот. Он никогда не выходил из своего аккаунта на ее ноутбуке. Просто не думал. Зачем? Они были мужем и женой десять лет. Десять лет. Какие могут быть секреты? Какие пароли?
— Это... по работе. Клиентка.
Он сам услышал, как жалко это прозвучало. Клиентка. С сердечком. Которая присылает ему в одиннадцать вечера фотографии в купальнике с подписью: «Скучаю по твоим рукам». Катя, очевидно, пролистала переписку. Не всю, наверное. Но достаточно.
— А. Клиентка, — кивнула Катя, будто принимая объяснение. Она поднялась с дивана. — Я пойду чай поставлю. Ты будешь?
Она ушла на кухню. Андрей остался сидеть, глядя на экран. Руки стали ледяными. Он быстро закрыл вкладку, потом еще раз, и еще. Закрыл браузер. Выключил ноутбук. Положил его на журнальный столик. Встать не мог. Ноги не слушались. В голове билась одна мысль: «Все. Это конец».
Он слышал, как на кухне щелкнул чайник. Как Катя достала чашки. Звякнула ложечка о керамику. Обычные, домашние звуки. Но сейчас они казались оглушительными, нереальными, как в плохом кино. Он должен был что-то сделать. Пойти. Говорить. Объяснять. Просить. Но что? Что можно объяснить, когда она видела эти слова? «Твоя жена никогда не поймет, какой ты на самом деле». «Приезжай. Я жду». «Вчера было волшебно».
Он заставил себя подняться и пошел на кухню.На столе дымились две чашки.
— Катя, — начал он, и голос сорвался. Он откашлялся. — Кать, давай поговорим.
Она не обернулась.
— О чем? О клиентке?
— Пожалуйста. Это не то, что ты думаешь. Совсем не то.
— А что я думаю, Андрей? — она наконец повернулась. Глаза сухие, лицо — маска. Ни слезинки. От этого было еще страшнее. — Я думаю, что мой муж, с которым мы десять лет живем, спит с какой-то Светочкой. Я думаю, что он врет мне в глаза. Я думаю, что пока я выбирала нам обои в спальню, он выбирал, в каком отеле с ней встретиться. Я что-то не так думаю?
Каждое ее слово было как удар. Несильный, но точный. Туда, где тонко. Где вина и стыд.
— Это было... — он запнулся, ища слова. — Это была ошибка. Просто глупость. Я не знаю, что на меня нашло. У нас на работе был аврал, я устал, нервы...
— Ах, нервы, — она криво усмехнулась. — Понятно. Устал. Решил расслабиться. Ну, бывает. А Светочка — хороший антидепрессант? Помогает?
— Прекрати! — он сделал шаг к ней, хотел взять за руку. Она отступила, и его рука повисла в воздухе.
— Не трогай меня.
Она сказала это так тихо, что он едва расслышал. Но в этой тишине было больше окончательности, чем в любом крике. Он остановился.
— Кать, я клянусь, это ничего не значит. Вообще ничего. Это просто... физиология. Помутнение. Я люблю только тебя. Всегда любил.
— Правда? — она склонила голову набок. — А ей ты то же самое писал? Или там была другая версия? «С женой давно все не так, живем как соседи». Я угадала? Это ведь стандартная фраза, да? Входит в методичку для начинающих изменщиков?
Он молчал. Потому что она угадала. Почти дословно. Он писал это. И про соседей, и про то, что его не понимают. И про то, какая Света особенная, легкая, воздушная. Господи. Он читал это ее глазами и понимал, каким жалким, банальным предателем выглядит.
— Я соберу вещи, — сказала Катя так же ровно, будто обсуждала список покупок. — Завтра после работы заеду за остальным. Ключи оставлю на тумбочке.
— Какие вещи? Куда ты поедешь? — он запаниковал. Это происходило слишком быстро. В его голове сценарий был другим: слезы, крики, битье посуды, а потом, через несколько дней, он бы вымолил прощение. Но не так. Не этот холодный, деловой тон.
— К Ленке поеду. Она давно звала.
— Нет. Никуда ты не поедешь. Это мой дом не в меньшей степени, чем твой, — вдруг ощетинился он, сам не понимая, зачем.
— Твой? — она впервые за весь разговор посмотрела ему прямо в глаза. И в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость. — Андрей, эту квартиру мне оставили родители. Твоего здесь — диван и половина телевизора. И то, кажется, мы его в рассрочку брали, которую я выплачивала.
Он отступил, словно получил пощечину. Это было правдой. Жестокой, унизительной правдой. Он пришел к ней десять лет назад с одним чемоданом. И сейчас рисковал уйти с ним же.
— Катя, прошу тебя. Не делай этого. Не руби с плеча. Дай мне шанс. Один шанс. Я все исправлю. Я удалю ее номер. Я заблокирую ее везде. Ты больше никогда о ней не услышишь. Я сделаю все, что ты скажешь. Все, что угодно.
Он говорил быстро, сбивчиво, чувствуя, как по щекам текут слезы. Настоящие, горячие слезы стыда и страха. Он смотрел на нее, на эту родную, любимую женщину, которую он знал, казалось, всю жизнь, и понимал, что теряет ее. Прямо сейчас. Теряет безвозвратно из-за какой-то глупой интрижки, которая и не значила-то ничего.
Она молча смотрела, как он плачет. В ее лице ничего не менялось. Потом она вздохнула, провела рукой по волосам.
— Мне нужно подумать.
Это была не надежда. Это была отсрочка. Он ухватился за нее, как утопающий за соломинку.
— Конечно. Конечно, подумай. Сколько нужно. Я не буду тебе мешать. Я могу уйти. Поживу у мамы...
— Сиди уж, — перебила она. — Куда ты на ночь глядя. Спать будешь в гостиной.
Она развернулась и вышла из кухни. Он слышал, как щелкнул замок в двери спальни. Андрей сполз по стене на пол. Тишина давила. Он сидел так, наверное, час. Потом встал, пошатываясь, взял с вешалки куртку и вышел на улицу.
Ноябрьский вечер встретил его промозглой сыростью. Он бесцельно брел по темным дворам. В голове крутились обрывки фраз из переписки, ее спокойный голос, звук замка. Как это могло случиться? Он ведь любил ее. Правда любил. Света... она была просто яркой вспышкой на фоне серой усталости. Молодая, веселая, ни к чему не обязывающая. Она смотрела на него восхищенными глазами, смеялась над его шутками. С Катей все давно было по-другому. Тихо, привычно, уютно. Как старые разношенные тапочки. И ему вдруг захотелось новых, блестящих туфель. Пусть неудобных, пусть на один вечер. Но новых. И вот он доигрался.
Он вернулся домой далеко за полночь. В квартире было темно. Из-под двери спальни не пробивался свет. Он тихо прошел в гостиную, расстелил диван. Лег, не раздеваясь. Сон не шел. Он смотрел в потолок и прокручивал в голове варианты. Что делать? Как вернуть? Он был готов на все. Стоять на коленях. Умолять. Подарить ей весь мир. Только бы она простила.
Утром Катя вышла из спальни уже одетая, с сумкой в руке.
— Я на работу, — сказала она, не глядя на него. — Вечером поговорим.
И ушла. Он даже не успел ничего ответить. Весь день на работе он был как в тумане. Не мог сосредоточиться. Телефон лежал перед ним. Он ждал. Сообщения от Светы. Звонка от Кати. Тишина.
Он удалил контакт Светы. Заблокировал ее во всех мессенджерах. Потом написал ей с рабочего телефона короткое: «Между нами все кончено. Не пиши мне больше». Ответ прилетел почти мгновенно: «Что случилось? Твоя мымра все узнала? 😉». Он с отвращением удалил сообщение и заблокировал и этот номер. Мымра. Это он ее так назвал однажды, в пылу откровенности. Рассказывал Свете, что Катя стала скучной, вечно уставшей, ничего не хочет. Господи, какой же он был мразью.
Он ушел с работы пораньше. Заехал в цветочный, купил огромный букет ее любимых белых роз. Заскочил в магазин, набрал продуктов для ее любимой лазаньи. Он будет готовить. Он будет создавать уют. Он покажет ей, что она — единственная. Что все остальное — ошибка, недоразумение.
Когда он вошел в квартиру, Катя уже была дома. Она сидела за кухонным столом и смотрела в одну точку. Цветы она приняла молча. Поставила в вазу. На его суетливые предложения приготовить ужин никак не отреагировала.
— Сядь, Андрей, — сказала она наконец.
Он послушно сел напротив.
— Я говорила с юристом.
— Зачем? Каким юристом? Кать, я же просил...
— Затем, Андрей, что я должна знать свои права. Он сказал, что যেহেতু квартира моя добрачная собственность, ты не можешь на нее претендовать.
— Да при чем тут квартира! — взорвался он. — Ты что, не слышишь меня? Я люблю тебя!
— А я хочу, — тихо ответила она. — Я думала сегодня весь день. И поняла, что не смогу. Не смогу жить с тобой. Не смогу засыпать и думать, где ты. Не смогу видеть, как ты берешь в руки телефон, и не думать, кому ты пишешь. Я не хочу так жить.
— Но это пройдет! Я докажу тебе! Я все сделаю, чтобы ты мне снова верила!
— Нет, Андрей. Не докажешь. Потому что дело не только в доверии. Дело в уважении. Ты меня не уважаешь. Ты врал мне, а за моей спиной смеялся надо мной с ней.
— Я не смеялся!
— Не ври хоть сейчас, — она посмотрела на него с такой усталостью. — Я видела. «Моя старуха опять пилит». «Представляю ее лицо, если узнает». «Надо придумать отмазку про совещание». Это было, Андрей?
Он опустил голову. Было.
— Я не хочу тебя больше видеть. Собирай вещи и уходи.
— Катя, нет. Пожалуйста, нет. Дай мне месяц. Один месяц. Я буду жить здесь, на диване. Я буду прозрачным. Ты сможешь проверять мой телефон, мой компьютер, все что угодно. Я докажу тебе, что кроме тебя мне никто не нужен. Если через месяц ты не передумаешь — я уйду. Молча. Обещаю.
Он смотрел на нее умоляюще. Он цеплялся за этот последний шанс, за эту безумную идею. Он видел, как она колеблется. Вся ее поза кричала «нет», но что-то в глазах... شاید, воспоминания о тех десяти годах, которые нельзя просто так вычеркнуть.
— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Месяц. Но при одном условии.
— Любом!
— Ты съезжаешь из моей квартиры.
Он замер.
— В смысле?
— В прямом. Ты живешь у мамы, у друзей, где хочешь. А сюда приезжаешь по вечерам. Мы ужинаем. Мы разговариваем. Ты «доказываешь». А ночью уезжаешь. Я не могу находиться с тобой в одном пространстве круглосуточно. Мне нужно дышать.
Это был удар. Он думал, он будет рядом, сможет окружить ее заботой, показать, как он изменился. А вместо этого — роль приходящего кающегося грешника. Но выбора не было.
— Хорошо. Я согласен.
Следующие три недели превратились в странный, мучительный спектакль. Андрей каждый вечер приезжал к ней после работы. Привозил цветы, фрукты, маленькие подарки. Готовил ужин. Они садились за стол и говорили. Вернее, говорил в основном он. Рассказывал о своем дне, вспоминал их прошлое, строил планы на будущее, в котором они снова вместе. Катя большей частью молчала. Слушала, кивала, иногда задавала вопросы. Но она была рядом. Она не выгоняла его. И это давало надежду.
Он видел, как понемногу оттаивает лед. Однажды она улыбнулась его шутке. В другой раз — попросила помочь ей с презентацией для работы. Это были крошечные победы, но для Андрея они были дороже всего на свете. Он стал тем мужем, которым, наверное, должен был быть всегда.Он слушал ее, когда она рассказывала про проблемы с новым автором в издательстве. Он сам, без напоминаний, чинил капающий кран на кухне. Он нашел и скачал для нее редкий сериал, который она давно хотела посмотреть.
Света больше не появлялась в его жизни. Он думал о ней с каким-то недоумением. Как он мог променять свою умную, тонкую, глубокую Катю на эту пустышку с отбеленными волосами и банальными фразами? Он был слеп. Теперь он прозрел.
К концу третьей недели Катя впервые разрешила ему остаться. Они смотрели кино в гостиной, как раньше. Он сидел на своем краю дивана, она — на своем. Но когда пошли финальные титры, она не сказала, как обычно: «Тебе пора». Она просто встала и пошла в спальню, оставив дверь приоткрытой.
Андрей едва дышал. Он подождал несколько минут, потом тихо вошел следом. Катя уже лежала в кровати, отвернувшись к стене. Он медленно разделся и лег рядом, на самый краешек. Боялся пошевелиться, дотронуться.
— Андрей, — позвала она в темноте.
— Да?
— Обними меня.
Его сердце сделало кульбит. Он осторожно придвинулся и обнял ее со спины. Она была напряжена, но не отстранилась.Он победил. Он смог. Он вернул ее.
Следующий день был лучшим за последний месяц. Они проснулись вместе. Катя сама сварила кофе на двоих. Они завтракали, обсуждая какие-то мелочи, и это было так... нормально. Так правильно. Вечером они договорились пойти в ресторан, отметить. «Наше перемирие», — как сказала Катя с легкой улыбкой.
Андрей летел на крыльях. Он купил новое шампанское, самые дорогие конфеты. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он ждал ее в ресторане, заказав столик у окна. Она немного опаздывала. Он смотрел на часы, улыбаясь. Наверное, выбирает платье.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Сообщение.
«Андрюш, привет. Это Света. Пишу с левого номера, ты же меня везде заблокировал. Нехорошо. Я тут подумала... ты же говорил, что твоя Катя работает в издательстве «Новое слово»? Я как раз книжку написала. Про любовь, предательство. Основано на реальных событиях. Думаю, ей будет интересно почитать. Как считаешь?»
У Андрея похолодела спина. Он судорожно начал набирать ответ: «Даже не думай. Я тебя предупредил».
Новое сообщение пришло через секунду. Это была не Света. Это была Катя.
«Я буду через 15 минут. Только что получила на рабочую почту очень интересную рукопись. От автора по имени Светлана Волкова. Называется «Дневник любовницы». Говорят, очень откровенная вещь. Почитаем вместе за ужином?»
Телефон выпал из его рук и со стуком ударился об пол. Официант, проходивший мимо, участливо спросил:
— С вами все в порядке?
Но Андрей его не слышал. Он смотрел на черный экран телефона, на котором отражалось его собственное перекошенное лицо. Это был не конец. Это было только начало. И он понял, что никакого прощения не было. Была только хорошо спланированная, холодная месть.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.