Ректор оглядел вошедшую молодежь уставшими глазами и одобряюще улыбнулся.
– Вижу, что вы решили не пускать пыль в глаза и ограничиться формой. Замечательно, полагаю, это значит, что я действительно выбрал тех людей, что справятся с одной щекотливой ситуацией и не станут распускать лишних слухов.
После этих слов Данте напрягся и весь обратился в слух, ему показалось, что воздух слегка загудел басовыми нотами, а ректор, меж тем, продолжал.
– Недавно к нам в академию обратился один весьма испуганный торговец. Он родом из деревеньки Талая вода, что находится в предгорьях баронства Руоер. Рассказывал этот человек весьма странные вещи, будто бы он не смог найти ту улицу, на которой он родился. Заметьте, не дом, а улицу. Говорил, что приехал в Талую, чтоб посетить свою старую тетушку, помочь с деньгами и по хозяйству, а не смог найти ни тетушки, ни дома, ни даже улицы, где он жил еще совсем мальчишкой.
– Обратился за магической медицинской помощью? – деловито уточнил Фестин, – или же с просьбой отыскать то, чего нет, а возможно и не было никогда?
– За первым, мой нетерпеливый юный коллега. Мы провели полное обследование, смотрели и возможность негативного воздействия, и проклятия, и провалы в памяти, и наведенные мысли… Пусто. Этот человек действительно раньше жил в этой деревне со своими родственниками, а теперь его родного дома нет. Как и всей улицы. Смею предположить, что к моменту нашего разговора исчезла уже вся деревня Талая вода и теперь её уже никто и никогда не найдет нигде, кроме как в архивных данных и на карте. Да и карту, боюсь, придется существенно править.
– Дело настолько серьезное? – Кресп, как всегда, задал вопрос только тогда, когда напряжение подошло к крайней точке, – Какая-то тварь завелась? Обедает жителями, а на закуску рушит их дома?
– Боюсь, что ещё серьезнее, господа. Кроме торговца нам удалось найти, опросить и обследовать еще шесть человек, беженцев из тех краев. Четверо из них обретались в домах душевной скорби, но, думаю, если поискать лучше, то мы найдем еще не один десяток бедолаг по всему королевству. Дело наивысшего приоритета. Присаживайтесь, коллеги, увы, нам предстоит долгий разговор и бессонная ночь.
…Барон О’руоер был человеком от всей души любящим жизнь: пить, так до упаду; любить, так от души; поесть, так обязательно вкусно и с кем-то, чтоб поделиться радостью. Кроме того, барон, в общем, был очень отходчив, никогда долго не злился, а в гневе его и вовсе не видели, напротив, этот весельчак и балагур пользовался популярностью у подданных. Ну не у всех, чего греха таить, были некоторые мужья, которые не слишком радовались, что их женушки грели постель господина, но тот всегда так щедро одаривал девушек подарками, что и на это закрывали глаза.
Единственное, чего О’руоер терпеть не мог – это людей, которые пытались испортить ему настроение. Поэтому, когда он застал свою жену в объятиях какого-то смазливого паренька, барон не стал травить себе душу и решил проехаться по своим деревням и весям, сопроводив свой отъезд наказом жене. Наказ гласил: «Чтоб духу этого хлыща не было, когда я вернусь!»
Разводиться? Отправлять жену в монастырь? Барон знал, что он и сам не святоша, поэтому не хотел портить жизнь себе и супруге. Вот прогуляется, на охоту съездит, парочку селянок обнимет, тогда уже можно и домой, поговорить по душам, объясниться и договориться впредь оговаривать время своего приезда более конкретно, а может даже и гонца загодя посылать. А что? Прекрасное решение. И жена довольна во всех смыслах, и он вроде как ничего не знает, а даже если и знает, то не видит.
Немного подправив себе настроение такими мыслями, барон пустил коня неспешным шагом и, насвистывая, отправился в сторону горных отрогов.
В этот день барону не везло катастрофически. Когда он добрался до селенья Горки, оказалось, что там грустная и тяжелая атмосфера: вчера утром на шахте произошел взрыв рудничных газов, шахтерам повезло, все остались живы, но многие получили серьезные травмы, и сейчас в Горках никому не было дела до увеселения своего господина, все были заняты у постелей больных.
О’руоер со вздохом отправил коня в сторону своего небольшого поместья в лесу. Двухэтажный белый домик, сложенный из песчаника, был одним из любимых мест барона. Там он скоротал вечер, а утром отправился на охоту.
Подстрелив оленя и поручив слугам разделать свою добычу, господин направился в Талую воду – живописную деревеньку в полутора часах неспешного пути от охотничьей резиденции. Полгода назад там он весьма недурственно провел время с милейшей Ланси, дочерью местного кузнеца. Но, видимо, проклятие вчерашнего дня преследовало барона. Когда он подъехал к знакомому двору, навстречу ему вышла Ланси с заметно округлившимся животом и очень печальными глазами.
– Мой лорд! Видимо сами боги направили сегодня сюда ваш путь! – воскликнула девушка, – прошу вас, помогите мне!
– Помочь? Что случилось? Кто-то обидел тебя? Или, упаси боги, посмел отказаться жениться?
– Нет, господин. Я вышла замуж пять месяцев назад, за шахтера из Горок. Вчера пришла весть, что его завалило в шахте. Он остался жив, но… Ему придется учиться ходить на костылях, ногу не спасти, знахарь ничего не смог сделать. Мы… Он… Он больше не сможет работать в шахте, мой лорд, а мои родители… Они сказали, что примут меня только без ребенка. И калека им в семье тоже не нужен.
– Чем же я могу помочь тебе, Ланси? Ну, допустим, можно попробовать пристроить твоего мужа куда-нибудь в мои хозяйства… Я подумаю где можно работать безногому, да еще и с молодой женой. Да, так и сделаем.
– Мой господин… Могу ли я просить вас о денежном содержании? Совсем небольшом, хотя бы пару-тройку лет, пока мы станем на ноги и ребенок уже не будет так сильно нуждаться во мне? – в глазах женщины закипали слезы.
– Прости, деточка, с чего бы я должен обеспечивать тебя и твоего ребенка? – недоумевающе спросил барон.
– Понимаете… Господин, это не только мой ребенок… Это ваш ребенок. Стен женился на мне, когда я уже была беременна от вас. Тот браслет… Я продала его, родители добавили щедрого приданого и Стен согласился считать, что это дитя – его дитя, обеспечивать его, а теперь…
О’руоер, казалось, забыл как дышать. Кровь вначале отхлынула от его лица, а потом, внезапно, прилила вновь. Барон покраснел, потряс головой и тут, как ему показалось, внутри него как будто бы лопнула туго натянутая нить, а взамен неё пришел неистовый, всесокрушающий гнев.
– Ребенок? Мой? – заорал барон на всю улицу, – Да как ты смеешь, низкородная тварь! Откуда я знаю с кем ты, шлюха, спуталась после моего отъезда? Мало мне одной неверной жены на мою седую голову, так еще и всякая подстилка смеет требовать от меня – МЕНЯ, барона, денег на своего выродка! И шахтеры эти! Да провалитесь вы к демонам! Да пусть оно всё пропадом пропадёт!
Воздух сдавленно загудел. Барон замолчал на полуслове, его глаза почти выкатились из орбит, а из горла послышался сдавленный сип. Миг – и его не стало, а вместо барона появилась воронка темного огня. Ланси страшно закричала и бросилась бежать, но она была слишком близко – то, что поглотило барона, сожрало и ее…
В кабинете у ректора воцарилась напряженная тишина. Данте нарушил ее первым.
– Господин ректор, выходит, что, по имеющимся сведениям, барон О’руоер оказался стихийным магом?
– Да, судя по всему так и было. Но, заметьте, барон был очень слабым магом. Ни единого проявления силы за сорок пять лет его жизни. Никаких, даже малейших, колебаний во время наречения имени(2)
– Говорят, он был крайне жизнерадостным и спокойным человеком, – заметил Фестин.
– Да, вероятно это и было причиной того, что магия не проявляла себя. По словам его кормилицы, он был на редкость флегматичным ребенком. Вероятно, его душа настолько спокойно отнеслась к факту обретения имени, что это не дало никакого ответного всплеска. Но всё же… Для любого человека когда-нибудь наступает время, когда эмоций становится слишком много.
– Измена жены, авария на шахте, а, как следствие, падение прибыли, известие о возможном бастарде… Многим даже одного события из трех было бы достаточно для гнева или печали. – заметил Кресп.
– Наверное не случись это все так быстро и одновременно, барон бы никогда бы и не смог добраться до своей силы, – печально вздохнула Рэя.
– Да, мои юные коллеги, все так и есть. И поэтому вам нужно отправляться в путь и разобраться с последствиями этого стихийного всплеска.
– А есть идеи, с чем нам придется столкнуться? – спросил Салдин. Данте подумал, что это очень своевременный и точный вопрос, – А также позвольте поинтересоваться, откуда настолько точные сведения о произошедшем?
– Идеи… Идеи, мой дорогой О’сван, есть всегда, но увы, на этот раз мы можем только предполагать. Те люди, которых мы опросили… Один из пациентов дома душевной скорби – кузнец, отец той самой девушки, которая, как я полагаю, и стала причиной гнева барона. Бедняга стал совсем седым, постоянно бормочет, просит у дочери прощения, говорит, что никуда ее не выгонит, что он был не прав. Опросить его полноценно не удалось, но это уже дало некоторые зацепки. Далее, еще трое бедолаг, которых тоже приютили стены этого гостеприимного дома, рассказали, что слышали, как О’руоер громко кричал о том, что на него хотят повесить чужого ребенка. От двух здоровых людей, один из которых слуга барона, дожидавшийся его у окраины деревни, а второй, один из уцелевших шахтеров, потерявших работу, я узнал о неверности жены барона, а также о том, что тот заезжал в Горки вскоре после взрыва. А так… В деревне все знали, почему кузнец выдает свою дочь замуж на сторону. И от кого ребенок тоже догадывались, поэтому выводы у меня однозначны – три неприятных инцидента, и чаша терпения барона, увы, оказалась переполненной.
– Господин ректор, это ответ на половину вопроса, – заметил Фестин, – а что насчет того, какая магическая аномалия может нам встретится?
– Вариантов у меня всего два. Первый, самый банальный: барон неосознанно поместил довольно большой участок пространства в стазис, желая, чтобы все это наконец-то остановилось, и его оставили в покое. Неодаренные просто не видят участка с остановившимся временем, потому и торговец не смог отыскать свой дом. В этом случае проблема трудоемка, но довольно проста в решении. Второй вариант… Барон все же смог отправить часть мира к демонам, буквально. Каким образом – неизвестно. Вам и предстоит узнать, что же именно произошло.
Данте сидел в кресле внимательно глядя в одну точку и заламывая пальцы, было видно, что он серьезно обдумывает что-то, что ему очень не нравится.
– У вас остались вопросы? Снаряжение, лошадей, карту и деньги получите у управляющего, но может быть, вас интересует ещё что-то?
– Да. Интересует. – на Данте уставились четыре пары глаз обалдевших товарищей, – Почему именно мы? Я могу понять, почему нужна именно пятерка магов. Одиночке с таким объемом работы делать нечего, тройка может справится, а может и нет, а пятерка для снятия стазиса с большой площади как раз к месту, но… Разве в академии нет более опытных магов? Более слаженных команд? Почему пять только что отучившихся, неопытных выпускников?
По мере речи Данте лица его товарищей принимали всё более задумчивое выражение. Наконец все пятеро с немым вопросом уставились на ректора. Тот тяжело вздохнул.
– Ал’вари, я когда-нибудь говорил тебе, что ты – чересчур догадливый засранец?
– Нет, но благодарю за комплимент. Так, значит, причина есть? Почему мы?
– Господа, вы помните мое родовое имя?
– Да, господин Арн’вало! – влез Салдин.
– Да, я герцог округа Вало, и ректор этой академии. А что, если я вам скажу, что если бы не мой талант к магии, то я бы носил имя Крон’вало? И что дело, которое я поручаю вам, по сути, семейное…
– СЕМЕЙНОЕ? – хором вскричали все, кроме Данте, который шепотом произнес только: «ах, вот оно как».
– Да, семейное. И на данный момент во всех ныне существующих пятерках есть как минимум по одному человеку с личным дворянством, не приносивших прямую вассальную клятву королевскому роду. А вы все являетесь потомственными дворянами, с рождения связанными этой самой клятвой. И вы никогда не посмеете запятнать честь своего сюзерена перетряхиванием грязного белья его предков. Барон был сыном покойного короля.
– Но это значит… – Кресп был ошарашен и не мог скрыть этого.
– Это значит, что и Его Величество, который ещё при жизни удостоился от народа прозвища «Спокойный» может быть точно таким же магом, как и О’руоер. В столицу уже тайно высланы искуснейшие чтецы аур и мастера-наставники. А вы… Простите, но вы должны прибрать за королевским бастардом так, чтоб и комар носа не подточил!
2* Когда ребенку любого пола исполняется десять лет его приводят к магу, чтобы тот помог узнать его истинное имя. Церемония довольно простая, с ней справится даже худший выпускник академии. Путем нехитрых магических манипуляций ребенок погружается в гипнотический сон, в котором он видит или слышит свое истинное имя. Это имя принято хранить в тайне, его открывают только мужу или жене, могут поведать ближайшему другу, которому доверяют, как себе. Также это имя может быть необходимо магу-целителю, чтобы позвать тяжело больного человека с самого порога. Во время наречения имени маг, проводящий ритуал, смотрит на ауру спящего ребенка. Если аура ярко вспыхивает хотя бы один раз, то это признак того, что у ребенка есть магический талант. Таких детей в 12 лет, по сути к началу полового созревания, забирают в академию учиться. Первые три года идет обучение концентрации и умению держать свою силу в руках. Самые слабые маги после трех лет обучения в академии возвращаются домой, полученных знаний хватает, чтобы обуздать стихийные выбросы силы. Остальные кандидаты проходят десятилетний курс обучения
