На коленях перед историей
В последние дни в Иране торжественно открыли новую статую — и, надо сказать, она производит сильное впечатление. На пьедестале — римский император, униженно склонивший колени перед персидским царём.
Монумент с громким названием «На коленях перед Ираном», установленный на площади Энгелаб в Тегеране, изображает того самого императора, покорно склоняющегося перед Шапуром I, правившим где-то между 242 и 270 годами нашей эры.
Но почему именно сейчас? И откуда вообще взялись эти сюжеты — с императорами, которые вдруг решают поползать?
Возвышение Шапура
Третье столетие нашей эры в Персии ознаменовалось сменой власти: на сцену вышла новая династия — Сасаниды.
Едва успев укрепиться на троне, первый из них — Ардашир I — решил, что настала пора вернуть то, что когда-то принадлежало предкам. Речь, конечно, о римских территориях в Месопотамии — там, где сейчас Турция, Ирак и Сирия. Эти земли ранее отвоевали у парфян, но Ардашир не собирался мириться с потерями.
В 230-х он добился кое-каких успехов, но настоящий фурор устроил его сын и преемник — Шапур I.
В 244 году он разбил римскую армию, которая вторглась на его земли, и в результате погиб юный император Гордиан III.
А потом Шапур вошёл во вкус.
В 250-х он вновь вторгся в пределы Римской империи — на территории нынешних Сирии, Турции и Ирака. Две крупные римские армии были уничтожены, десятки городов — взяты.
В 253 году персы захватили Антиохию, один из ключевых городов империи. Легенда утверждает, что во время осады жители сидели в театре — и представление неожиданно сменилось на боевик: с неба посыпались стрелы, и публика в панике бросилась к выходу.
Когда император становится пленником
Падение Антиохии стало ударом по престижу Рима, но в 260 году ситуация превратилась в откровенную катастрофу.
Во время сражения при Эдессе (ныне юг Турции) римский император Валериан попал в плен — первый и единственный случай в истории, когда живого императора взяли в заложники.
Его вместе с тысячами пленных отправили в Персию.
Там и началась череда легенд, где униженный Валериан то строит мост, то служит мебелью.
Согласно одной версии, император и его легионеры действительно возводили мост через реку Карун в городе Шуштар. Остатки того сооружения, известного как Банд-э Кайсар — «мост императора» — стоят до сих пор.
А по другой истории, куда более унизительной, Шапур использовал Валериана как… табуретку. Да-да, заставлял его вставать на четвереньки, чтобы удобнее было садиться на коня.
И как финальный аккорд — будто бы приказал после смерти «законсервировать» императора и выставить его тело в витрине, словно музейный экспонат.
Сомнительная честь, конечно, но история запомнила именно это.
Как Рим потерял лицо
Шапур не ограничился делом: он позаботился о рекламе. Изображения его триумфов над Римом украшали всю Персидскую империю.
Несколько таких каменных барельефов дошли до наших дней. Самый знаменитый — в Бишапуре, на юге Ирана, где царь возвёл себе роскошный дворец.
На рельефе — сцена в лучших традициях восточной драмы:
Шапур в парадных одеждах восседает на коне, под копытами которого лежит мёртвый Гордиан III. Позади — пленённый Валериан, которого царь держит за руку, словно сувенир. Впереди — император Филипп I, умоляющий о пощаде для римской армии.
На трёх языках выбита надпись, ныне известная как SKZ, где Шапур сам себя восхваляет с царственной скромностью. Надпись до сих пор можно увидеть в Накше-Рустаме.
Для Рима всё это выглядело унижением космического масштаба.
Персы увезли с собой не только трофеи, но и множество специалистов — инженеров, строителей, ремесленников — и заселили ими свои города. Умный подход к «кадровой политике», надо признать.
Статуя старой победы в новом антураже
И вот теперь, спустя почти две тысячи лет, в центре Тегерана возвышается новая версия старого торжества.
Современная статуя Шапура и Валериана — явная отсылка к сасанидскому рельефу из Накш-и-Рустам.
Коленопреклонённая фигура, по официальным заявлениям, — тот самый Валериан. Хотя в оригинале на коленях, скорее всего, изображён Филипп I — историки спорят, но власти, похоже, решили не утруждать себя деталями.
Мехди Мазхаби, глава Муниципальной организации по благоустройству Тегерана, объяснил установку так:
«Эта статуя отражает историческую истину — Иран всегда был страной сопротивления. Создавая монумент на площади Энгелаб, мы соединяем славное прошлое с многообещающим настоящим. Победы Шапура остаются символом национальной гордости».
Всё это совпало с напряжённым фоном — после июньского удара США по иранским ядерным объектам.
Неудивительно, что новый памятник тут же окрестили символом национального сопротивления.
История, которая всё ещё работает
Шапур одержал свои победы почти семнадцать веков назад, но Иран помнит их так, будто всё случилось вчера.
Свежая статуя, по сути, — визуальное напоминание: когда-то персидский царь заставил римского императора встать на колени.
Сегодня же это звучит как метафора — и, возможно, как предупреждение.
Для кого именно — время покажет.