А давайте я расскажу не то что обычно рассказывают про этого немецкого писателя — не про его книги, не про выдающийся талант — а про то, в чём он вырос.
Спойлер: ему бы не мешало прочесть мой пост про родителей-абьюзеров. Хотя, говорят, травмы, наоборот, помогают творцу.
Говорят, если хотите узнать человека, не читайте мемуары, читайте его художественные тексты. В мемуарах он предстаёт таким, каким он хочет быть, а в романах, рассказах — таким, какой он на самом деле есть.
«На первых же страницах «Демиана» описывается семья, где царят добрые патриархальные нравы и культ чистоты и где ребёнок, вынужденный прибегнуть ко лжи во спасение, не встречает у родителей ни малейшего понимания».
«Драма одаренного ребенка и поиск собственного Я», Алис Миллер
По ряду признаков догадываемся, что Гессе описывает своё детство. Но всё равно, если вчитаться, продолжает идеализировать отчий дом, не может расстаться с детским взглядом на мир (на самом деле — отпустить надежду, что родители всё-таки когда-нибудь опомнятся и полюбят его).
«Я снова искренне старался построить на развалинах рухнувшей жизни некий «светлый мир», снова жил одним-единственным желанием освободиться от тёмного и злого в себе и целиком пребывать в светлом, преклонив колени перед богами».
Это не ложное убеждение героя, а мораль романа. И ещё жёсткая диссоциация у ребёнка.
В «Душе ребёнка» его герой, 11-летний мальчик говорит:
«Если бы мне надо было свести всё это мучительное противоборство чувств к какому-то главному ощущению и определить его каким-то одним названием, то я не нашёл бы другого слова, как «страх». Страх, страх и неуверенность — вот что испытывал я во все эти часы отравленного детского счастья:
страх перед наказанием,
страх перед собственной совестью,
страх перед движениями моей души, на мой тогдашний взгляд, запретными и преступными».
Из переписки родителей:
«Два высказывания матери Германа Гессе как нельзя лучше свидетельствуют о том, что эти разрушительные действия вполне сочетаются с якобы продиктованной исключительно любовью за судьбу ребёнка.
1 (1881): «Герман идёт в детский сад, его бурный темперамент очень беспокоит нас» (Герману три года).
2 (1884): «Наш маленький Герман, чьё воспитание давалось нам с таким трудом, здорово изменился в лучшую сторону. Мы отдали его в школу-интернат, где он почти безотлучно находился с 21 января по 5 июня. Только на выходные мы забирали его домой. Он держится молодцом, только сильно похудел, побледнел и вид у него довольно подавленный. Тем не менее, я уверена, что пребывание там благотворно сказалось на Германе и обращаться теперь с ним гораздо легче» (Герману семь лет).
Ранее (14 ноября 1883 г.) его отец Иоганн Гессе написал в дневнике:
«Пусть это звучит для нас оскорбительно, пусть мы унизим этим себя, но я всерьёз подумываю над тем, а не отдать ли нам его в приют или даже просто в чужие руки. У нас часто сдают нервы, быт наш не налажен, а тут требуются железная воля и дисциплина».
Как можно видеть по датам, маленького Германа сломали за год ✅. Он стал таким, каким родители хотели его видеть. Теперь вопрос: куда он разместил то, что было отвергнуто? Может, на своих детей, а может, сублимировал в творчество. Но, кажется, он до конца жизни так и не понял, какой вред ему нанесли.
«Несмотря на огромную популярность и Нобелевскую премию, Гессе в зрелом возрасте очень страдал от трагического самоотчуждения, которое психотерапевты коротко называют депрессией».
Вы скажете 🥸: зачем ему понимать, что было не так? Зачем винить кого-то?
Я отвечу 💁♀: винить не нужно, нужно понимать. Первое и главное, что нужно понять: ребёнок не виноват. А значит, выросшему ребёнку не нужно следовать тем установкам, которые ему были навязаны. Это было глупо, необъективно, несправедливо, да. Эти установки были костылями для жизни слабых людей — его родителей, да. Но детство кончилось, а значит, можно жить.