В этот день парк снова был пуст и тих, словно оазис спокойствия в захватившей город предновогодней суете. Лыжников, любителей ватрушек и скандинавской ходьбы словно ветром сдуло – лишь мерцали огоньки праздничного освещения, да я прохаживался туда-сюда по той же площадке, поминутно глядя на часы и ожидая появления баалов. Встреча эта должна была вернуть мне Анну.
С утра, посмотрев статистику скачивания «Войны богов», я решил выйти подышать свежим воздухом и прямо у подъезда обнаружил Меркуриса. Он сменил чёрное пальто на песочное и был так же немногословен – идеальное передаточное звено.
- Я по поручению Дия Кронидовича, - начал гонец.
- Пора бы, - коротко ответил я. – Сегодня последний день.
- Он велел передать, что принимает работу. Игра действительно всерьёз увлекает смертных. Ждём Вас сегодня в парке, в то же время, что и в первый раза. С нами будет Анна.
Сердце моё стукнуло, точно собираясь сорваться куда-то вниз. Меркурис решил не утруждать себя и просто растворился в воздухе.
***
Со стоянки сверкнул свет фар, раздался знакомый рокот мотора. Вскоре знакомая троица появилась на площадке. На Громове была синяя куртка-аляска, в облике Меркуриса с утра не произошло никаких изменений, Стрельцова же вырядилась в шикарную шубу из серебристого лисьего меха. На поводке она вела небольшую бело-чёрную гладкошёрстную охотничью собаку.
- Забирай, смертный, - усмехнувшись, проговорила Диана Артемьевна и слегка подтолкнула животное ногой. – Мы с тобой квиты.
Я перевёл взгляд на Громова, тот одобрительно кивнул.
- Что это? – спросил я.
- Не «что», а «кто», - вмешался Меркурис. – Это Анна. Ты исполнил свою часть договора, мы – свою.
- Анна не собака, - медленно, нажимая голосом на каждое слово, заговорил я, сдерживая подступающее бешенство, - Анна – молодая красивая грациозная девушка, которую я люблю, как…
Волоча за собой поводок, животное подошло ко мне и сиротливо притулилось к ногам. Стрельцова молча ухмыльнулась.
- В договоре нет ни пункта о том, что мы обязаны вернуть девку в человечьем обличь, - отчеканила она.
«Вот, значит, как вы запели, господа небожители? Ну, уж нет, меня без каши не съешь».
Громов снова кивнул. Собака жалобно заскулила.
- Спокойно, Анюта, я вытащу тебя из этого дерьма.
Я повернулся к Дию Кронидовичу. Посмотрим, какой он справедливый арбитр.
- Требую текст договора.
«Нас спасёт только моё хладнокровие».
Третий кивок. Меркурис вытянул из-под пальто кадуцей, взмахнул, и в воздухе заискрились знакомые фразы.
- Ну вот, - заговорил я, - «Анна, чьи косы — словно ночь, опустившаяся на плечи…» Косы где?
Собака одобрительно тявкнула, Громов же улыбнулся и пару раз ударил в ладоши, аплодируя. Наш торг явно занимал его: выкручусь я или нет. Я вспомнил какой-то отрывок о соломенных собачках, который однажды прочитала мне Анна. Идут века, но ничего не меняется. Кошке игрушки, мышке слёзки.
- Красиво говоришь, смертный, - прошипела Стрельцова, - но есть одна незадача. Девка кое-что мне должна, я платила за неё в кафе. Соответственно, моя власть над ней сохраняется даже после исполнения тобой договора. И этой властью я оставляю Анну в таком обличье. Пока во всяком случае.
Она капризно выпятила нижнюю губу.
- Девка жива, девка с тобой, новолетие впереди. Какие претензии?
Собака разлаялась, в голосе её слышались злость и горькое отчаяние, он то и дело срывался в жалобный визг. Я фыркнул.
- Сколько с меня, Диана Артемьевна? С Аней мы как-нибудь сочтёмся.
- Нисколько, смертный, - отрезала та. – Ты тогда с девчонкой уже не жил и не имеешь к нашей с ней встрече никакого отношения.
Меркурис поднял палец кверху.
- Исполнение Вами обязательства за Анну было бы возможно, но для этого смертная должна ясно выразить свою волю и согласие. «Гав-гав» не считается.
Стрельцова расхохоталась.
- Всё, идите домой, голубки, празднуйте. Косточку мозговую ей на праздник купи и ошейник против блох. А если тебе нужны косы, пусть шёрстку немного отрастит.
Взгляд мой лихорадочно рисовал треугольники, бросаясь то к продолжавшему висеть в воздухе тексту договора, в котором я отчаянно пытался найти новые подсказки, то к сумке с одеждой Анны, которую я взял с собой по совету Третьяковой, то к полным мольбы и боли собачьим глазам. Неужели я так подвёл её?! Неужели всё было впустую?! Самоуверенный болван, погубивший любимую и профукавший счастье!
Громов развёл руками и прогрохотал:
- Никогда не позволяй богам платить за тебя, смертный!
- Впредь перед заключением договоров выясняйте все обстоятельства, - назидательно добавил Меркурис.
- МИНУТОЧКУ! – тишину парка прорезал голос Стрельцовой.
***
В своём гранатово-красном пальто до пят хозяйка «Лунного перекрёстка» напоминала яркий мазок, брошенный на тёмный фон холста рассчитано-небрежным движением руки живописца. Она неторопливо шагала, почти плыла к нам, держа в правой руке свой неизменный саквояж, а три её тени затеяли игру в кронах деревьев.
- Ты-то что здесь забыла, Екатерина?! – почти взревел Громов.
Третьякова достала из саквояжа лист бумаги.
- Ознакомьтесь, Дий Кронидович. У нас с эфебом договорные отношения.
- То есть игру он делал не сам? – взвизгнула Стрельцова.
- Не вижу в вашем договоре ни слова о запрете на привлечение субподрядчиков, - парировала Третьякова. – К тому же сюжет игры, сеттинг, сценарий, лор разработаны одним Сергеем. Я и моя команда занимались исключительно реализацией его замысла, как и предусмотрено контрактом.
- В любом случае стороной нашего договора Вы, Екатерина Дмитриевна, не являетесь, - проговорил Меркурис тоном заправского бюрократа. – Потрудитесь покинуть место переговоров, тут коммерческая тайна.
- Ошибаешься (Третьякова добыла из саквояжа ещё один лист). Это копия карты данного полиса, позапрошлое столетие. Глянь вооот сюда. Здесь раньше был перекрёсток, это автоматически делает меня участницей и гарантом договорных отношений.
Меркурис съёжился. Судя по лицу Стрельцовой, та еле сдерживалась, чтобы не вцепиться ему в волосы. Где-то вдалеке зарокотал гром, порыв ветра взметнул волосы и полы пальто Третьяковой. Она достала из кармана кошелёк и швырнула его в ноги Диане Артемьевне.
- Пересчитай и возвращай смертной человеческий образ, лучница.
- Дрррянь… Ведьма… Надо было тебя туда же… К остальным… В Тартар! – взвизгнула Стрельцова.
- И кто бы спас тебя от Клития? – спросила Третьякова, повернувшись к Громову.
- Диана, делай, как она говорит, – устало буркнул Дий Кронидович.
- Но…
- Никаких «но». Бери деньги и снимай заклятие. Тоже с наковальнями на задних лапах повисеть хочешь? – порычал Громов.
- Серёжа, лучше отой… - начала Третьякова.
Собака буквально взорвалась, обдав меня кровью, жёлчью и прочим содержимым живого тела. Вместо неё передо мною предстала Анна – нагая, грязная, со слипшимися волосами, дрожащая от холода, с клочками собачьей шерсти на теле. Екатерина Дмитриевна сняла себя пальто и накинула его на любимую. Аня как-то пискнула и беззвучно заплакала.
- Сейчас, Аня, сейчас, - бормотал я, торопливо расстёгивая сумку. – Держи, одевайся скорее, холодно, зима. Ничего, плевать, дома вымоешься, кофту постираем.
- Не понимаю, Екатерина, - прогремел главный баал, - зачем тебе эти смертные?
Улыбка Третьякова напоминала смесь патоки с мёдом.
- Поймёшь, Дий Кронидович. Очень скоро поймёшь. Лучше бы ты не заваривал эту кашу вокруг книжки, смертные бы через полгода всё забыли. Ага, благодарю, Серёжа.
Она забралась обратно в поданное мной пальто.
- Чуть не запамятовала. Держи медальон, Аннушка (та, механически кивнув, сжала вещицу), пишите свою книжку дальше. Всё, идём праздновать.
Я вспомнил какой-то отрывок о соломенных собачках – Сергей имеет в виду изречение древнекитайского философа Лао Цзы: «Небо и Земля не милосердны, люди для них — лишь соломенные псы». Это высказывание связано с древней китайской традицией украшать религиозные праздники изображениями собак из соломы, которые по окончании церемонии выбрасывались или сжигались.
Клитий – титан, сражённый Гекатой во время войны титанов с богами Олимпа.
Тоже с наковальнями на задних лапах повисеть решила? – согласно легенде Зевс однажды покарал Геру за интриги и непокорность, подвесив её между небом и землёй с привязанными к ногам наковальнями.
Апрель 2025 г.