— Андрей, иди сюда, смотри, что я нашла! — голос Марины звенел от предвкушения. Она сидела, сгорбившись над ноутбуком, и её лицо освещалось тёплым светом экрана, на котором переливалось лазурное море. — Это тот самый отель в Кемере. «Ультра всё включено», первая линия, свой пляж. И отзывы, ты только почитай! Пишут, что там лучший в мире пахлава.
Андрей вошёл на кухню, вытирая руки о штаны. Он не подошёл, остановился у дверного косяка. Его взгляд скользил мимо неё, мимо ноутбука, куда-то в сторону окна, где накрапывал унылый ноябрьский дождь.
— Марин, нам поговорить надо.
— Поговорим, конечно. Ты только глянь, тут горки есть! И для взрослых тоже. Представляешь, как мы с тобой…
— Марина, — он перебил её, и в его голосе прорезалась та самая нотка, от которой у неё всё внутри неприятно сжималось. Нотка виноватого школьника, который разбил окно и теперь не знает, как признаться. — Про Турцию. В общем… не получится в этом году.
Она медленно повернулась на стуле. Улыбка ещё не сошла с её лица, но уже начала таять, как снежинка на тёплой ладони.
— В смысле не получится? Я же уже почти всё забронировала. Нам осталось только деньги перевести туроператору. Я завтра собиралась.
— Денег нет, — тихо сказал он, всё так же не глядя на неё. Его глаза были прикованы к мокрым разводам на стекле.
— Как это нет? — она непонимающе моргнула. — Андрей, не смешно. Пятьсот тысяч. Они на вкладе. Я каждый месяц пополняла, ты же знаешь. Пять лет, Андрей! С каждой зарплаты, с каждой премии. Мы же договорились.
— Я знаю, Марин. Знаю. Но… так вышло.
Воздуха на маленькой кухне вдруг стало мало, будто кто-то медленно выкачивал его через форточку. Марина молча отодвинула мышку. Весёлый турецкий пляж на экране погас, сменившись стандартной заставкой с какими-то синими волнами.
— Куда делись деньги, Андрей? — её голос стал ровным и тихим. Таким тихим, что стало страшно.
Он наконец посмотрел на неё. В его глазах была мольба и стыд.
— Косте надо было. Срочно.
Марина замерла. Костя. Младший брат Андрея. Вечный ребёнок тридцати пяти лет от роду, который постоянно влипал в какие-то истории, брал кредиты, терял работы и жил под крылом у мамы, Тамары Павловны.
— Что ему понадобилось на полмиллиона? Опять долги по кредиткам?
Андрей помотал головой.
— Нет. Хуже. Он… ну, короче, в аварию попал. Несильно, но машина не на ходу. А ему для работы нужна. Он же таксовать хотел устроиться, помнишь? Нашёл хороший вариант, почти новую. Чтобы сразу начать и долги отдавать. Ну и… я ему помог.
Кухня поплыла перед глазами Марины. Она вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть. Пять лет. Пять лет она отказывала себе во всём. Новое пальто? Нет, лучше на море отложу. Сходить с девочками в кафе? Нет, дорого, лучше на вклад. Она помнила, как радовалась каждой новой сумме на счёте. Как представляла себе это море, этот песок, как они с Андреем будут лежать на шезлонгах и ни о чём не думать. Её первая в жизни поездка за границу. Её мечта, выстраданная, выкопленная по копейке.
— Ты отдал ему все деньги? Все полмиллиона? На машину? — каждое слово давалось ей с трудом, будто она тащила их из себя вместе с внутренностями.
— Марин, ну он же брат. Семья. Он обещал всё вернуть. Как только на ноги встанет…
— Он никогда не встанет на ноги! — вскрикнула она. — Никогда! Потому что вы с мамочкой своей ему не даёте! Вы тащите его на себе всю жизнь! Какая машина? Зачем ему машина, если у него ума нет?!
— Не говори так про него! — Андрей повысил голос. — Ты не понимаешь! У него был шанс! Последний!
— Шанс? За мой счёт? За счёт моей мечты, на которую я горбатилась пять лет?! Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты украл у меня мою мечту!
Она вскочила, опрокинув стул. Грохот отозвался в звенящей тишине. Андрей шагнул к ней, протянул руки.
— Мариш, ну прости. Мы накопим ещё. Ну год, ну два…
— Не прикасайся ко мне! — её голос сорвался на визг. — Не будет никаких «мы»! Не будет!
Она выбежала из кухни, захлопнув за собой дверь. Бросилась в спальню, на кровать, и зарыдалась. Но это были не просто слёзы обиды. Это были слёзы бессилия, ярости и какого-то страшного, ледяного осознания. Дело было не в Турции. И даже не в деньгах. Дело было в предательстве. Самом обыденном и оттого самом чудовищном. Он не спросил её. Не посоветовался. Он просто взял и решил, что её мечта, её пять лет жизни не стоят ничего по сравнению с очередной прихотью его никчёмного братца. Он просто вычеркнул её из уравнения.
Остаток вечера и всю ночь они провели в разных комнатах. Андрей несколько раз подходил к двери спальни, тихо звал её, но она не отвечала. Она лежала без сна, уставившись в потолок, и прокручивала в голове всю их совместную жизнь. Все те мелкие уступки, все те моменты, когда она ставила его интересы и интересы его семьи выше своих. Как она согласилась жить в этой крошечной двушке, доставшейся ему от бабушки, хотя её родители предлагали помочь с ипотекой на новую квартиру. Как она каждый выходной ездила с ним на дачу к его маме, чтобы полоть грядки, пока Андрей с Костей «отдыхали» с пивом у мангала. Как она молчала, когда Тамара Павловна в очередной раз рассказывала, какая Марина плохая хозяйка, потому что борщ у неё «недостаточно наваристый». Она всё это терпела. Ради чего? Ради мужа, который за её спиной отдал плоды её пятилетнего труда своему брату.
Утром она встала с твёрдым решением. Она соберёт вещи и уйдёт. К маме. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Она больше не могла находиться в одной квартире с этим человеком. Он стал для неё чужим.
Она молча пила кофе на кухне, когда он снова попытался начать разговор.
— Марин, ну давай поговорим. Не молчи. Я виноват, я всё понимаю. Но пойми и ты меня, это же Костя.
Она медленно подняла на него глаза. В них не было ни слёз, ни злости. Только холодная, звенящая пустота.
— Я всё поняла, Андрей. Ещё вчера. Ты выбрал. Твоя семья — это Костя и твоя мама. А я… я так, временное приложение. Удобное. Деньги вот коплю.
— Это неправда! Я люблю тебя!
— Любишь? — она криво усмехнулась. — Когда любят, так не поступают. Когда любят, уважают. А ты меня не уважаешь. Ни ты, ни твоя семейка.
Он замолчал, опустив голову. Ему нечего было возразить.
И в этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось «Мама». Андрей быстро нажал на сброс. Но телефон зазвонил снова.
— Возьми, — ледяным тоном сказала Марина. — Наверное, Костя уже новую машину обкатывает. Хотят поделиться с тобой радостью.
Андрей сглотнул и ответил. Он старался говорить тихо, почти шёпотом, но Марина всё слышала.
— Да, мам… Нет, всё нормально… Да, я сказал ей… Ну, расстроилась, конечно… Мам, давай потом, а?
Он хотел было закончить разговор, но, видимо, Тамара Павловна на том конце провода была непреклонна. Андрей отошёл к окну, повернувшись к Марине спиной.
— Мам, я не могу сейчас… Она всё слышит… Да, я понимаю, что вы хотели как лучше… Какой сюрприз? Мама, о чём ты?
Марина напряглась. Сюрприз? Что ещё они придумали?
Андрей замолчал, слушая то, что ему говорили. Его спина напряглась, плечи опустились. Он медленно повернулся к Марине. Лицо у него было белым как полотно.
— Что? — спросила она. — Какой ещё сюрприз?
Он молча протянул ей телефон. Из динамика доносился бодрый, ничуть не смущённый голос свекрови:
— …Андрюша, ну ты ей объясни по-человечески! Мы же не просто так деньги взяли! Мы же для вас старались! Костя нашёл отличный вариант, участок под дачу, рядом с нами! Шесть соток, домик летний есть, правда, старенький, но подлатать можно. Зато своё гнездо будет! Рядом с родителями. Мы с отцом думали, вы на старости лет к нам поближе переберётесь. Вот и решили сделать вам подарок. Внесли залог, как раз пятьсот тысяч. Остальное в рассрочку можно. А машина… ну какая машина, Андрюша? Костя просто прикрыл меня. Он побоялся, что Марина на меня ругаться будет, вот и выдумал про аварию. Хороший мальчик, всегда о матери думает. Ну, ты дай ей трубочку, я её сама поздравлю с таким удачным вложением!
Телефон выпал из ослабевших пальцев Андрея и с глухим стуком ударился об линолеум.
Марина стояла посреди кухни и смотрела на мужа. Она не кричала. Она даже не плакала. Она смеялась. Тихим, прерывистым, истерическим смехом.
Они не просто украли её мечту. Они перекроили её, вывернули наизнанку и преподнесли как величайшее благо. Они купили ей клетку. Рядом с собой. На её же деньги. И даже не подумали, что она может быть против. Ведь они — семья. А она… кто она в этой семье?
— Убирайся, — прошептала она, когда приступ смеха прошёл, оставив после себя звенящую пустоту.
— Марин…
— Я сказала, убирайся! Вон! К маме своей! К брату! На дачу свою новую! Вон!
Она начала швырять в него всё, что попадалось под руку. Чашка с недопитым кофе разбилась о стену рядом с его головой. Полетела сахарница, солонка. Он попятился, прикрывая лицо руками, и выскочил из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Марина осталась одна. Она медленно опустилась на пол, прямо в лужу кофе и осколки. Сил не было. Ни на злость, ни на слёзы. Только тупая, ноющая боль где-то в груди. Пять лет. Пятьсот тысяч. Дача. Старость рядом с Тамарой Павловной.
Она сидела так долго, может быть, час, может, два. Потом медленно поднялась. В голове была абсолютная ясность. Всё кончено. Окончательно и бесповоротно. Она пошла в спальню и достала с антресолей большой дорожный чемодан. Раскрыла его на кровати и начала методично складывать свои вещи. Платья, джинсы, бельё, косметика. Она действовала как автомат, не думая ни о чём. Просто выполняла программу.
Ванная. Зубная щётка, шампунь, любимый крем. Она открыла шкафчик над раковиной, чтобы забрать ватные диски, и её взгляд упал на маленькую картонную коробочку, засунутую за флаконы с тоником. Она совсем про неё забыла. Купила пару недель назад, просто так, на всякий случай. Задержка была всего пару дней, она списала всё на стресс на работе и осеннюю хандру.
Руки действовали сами. Распечатать коробку. Инструкция. Пластиковая полоска. Несколько секунд, которые показались вечностью. Она положила тест на край раковины и отвернулась. Подождала пять минут, как было написано. Сердце глухо стучало в рёбрах. Зачем она это делает? Это же глупость. Этого не может быть. Они предохранялись. Почти всегда.
Она заставила себя посмотреть.
Две чёткие, яркие, безжалостные розовые полоски.
Чемодан с вещами лежал раскрытым на кровати в соседней комнате. За окном всё так же шёл дождь. А она стояла в маленькой ванной, смотрела на эти две полоски и понимала, что только что её план побега рухнул. Что она попала в ловушку, куда более страшную, чем дача по соседству со свекровью. Ловушку, из которой нет простого выхода.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.