Ясная Поляна, ноябрь 1910 года. Софья Андреевна стояла у окна спальни и смотрела на пустую дорогу, уходящую за ворота усадьбы. Дорогу, по которой три дня назад уехал Лев. Без прощания, украдкой, оставив только короткую записку:
"Положение мое в доме стало невыносимым".
Ей было шестьдесят шесть лет, и она не понимала, в какой именно момент всё сломалось.
Софья попыталась вспомнить, когда же она перестала быть той восемнадцатилетней Соней Берс, в которую влюбился тридцатичетырехлетний граф Толстой? Когда из музы превратилась в обузу? Из вдохновения в досадную помеху на пути к "высшим истинам"?
Может, тогда, в самом начале, когда Лев, еще жених, протянул ей свой дневник со словами:
"Прочти. Ты должна знать обо мне всё".
И она, наивная девчонка, зачитавшаяся французскими романами, открыла тетрадь и увидела там... всё. Его похождения с крепостными девками, страсть к крестьянке Аксинье, подробности, от которых хотелось закрыть глаза и никогда больше не открывать.
"Это моё прошлое, — сказал он спокойно, глядя, как она бледнеет. — Но теперь ты моё настоящее. Ты должна знать правду".
Правду... Она тогда еще не понимала, что правда - это роскошь, которую дарят только сильным. А ей предстояло научиться жить с этой правдой сорок восемь лет.
Принцесса из среднего класса
Софья Андреевна родилась в 1844 году в усадьбе Покровское-Стрешнево, в семье, которую сложно было назвать аристократической. Отец, Андрей Евстафьевич Берс из немцев, сын аптекаря, выслуживший дворянство своим врачебным трудом. Мать, Любовь Александровна - незаконная дочь князя Исленьева, получившая вымышленную фамилию Иславина и записанная в купечество.
Но в доме Берсов царила атмосфера культуры и образованности. Девочек учили языкам, музыке, рисованию. Соня росла мечтательной, склонной к литературным занятиям, но при этом приученной ко всякому домашнему труду. В семнадцать лет она сдала экзамен в Московском университете на звание домашней учительницы, тогда ей казалось, что она будет независимой женщиной, сможет обеспечить сама себя.
Как же она ошибалась.
Граф Толстой был давним другом их семьи, он знал мать Софьи еще девочкой. Летом 1862 года он приехал в Ясную Поляну и увидел младшую дочь Берсов - семнадцатилетнюю Соню. Высокую, стройную, с умными серыми глазами и детской непосредственностью. Он смотрел на нее и видел то, что искал: здоровую, умную, простую девушку, которая родит ему здоровых детей и не будет мешать его творениям.
Софья влюбилась безоглядно. Он был знаменит, талантлив, умен, и он выбрал её. Не старшую сестру Лизу, красавицу, в которую все были влюблены. А её, Соню.
На ломберном столике он написал начальными буквами:
"В вашем семействе есть заблуждение, которое мне нужно разрушить. В.с.н.п.в.р.в.х.н.м., д.я.и.н.д.?" — "Вашему семейству нужно понять: я вас всех хочу не меньше, а больше. Дайте ясный ответ: или -или?".
Соня угадала. Она всегда умела читать его мысли.
23 сентября 1862 года они обвенчались. Весь Петербург судачил: граф Толстой женится на девчонке, которая годится ему в дочери.
Первые годы: счастье и иллюзии
Сразу после венчания они уехали в Ясную Поляну. Софья из светской Москвы попала в глухую деревню, где на нее разом свалились заботы по содержанию огромного имения. В графском доме не было роскоши, Лев презирал мещанство и аристократические излишества. Он носил простую крестьянскую рубаху, сам пахал землю, строил школу для крестьянских детей.
А Софья, привыкшая к московским салонам, вдруг оказалась в роли деревенской помещицы. Она вела бухгалтерию, следила за поварами (даже заставляла их носить белые колпаки и фартуки), проверяла работу прачек, управляла хозяйством.
"Жизнь делалась все более замкнутой, без событий, без участия в жизни общественной, без художеств и без всяких перемен и веселья", — писала она в дневнике.
Но поначалу она была счастлива. Лев писал в дневнике:
"Неимоверное счастье... Не может быть, чтобы это всё кончилось только жизнью".
Знакомый Толстого Иван Борисов говорил о молодой паре:
"Она - прелесть хороша собою вся. Здраво умна, проста... Он в неё влюблен до Сириусов".
Но уже в первые месяцы Софья писала о тяжести его влияния, о том, что думает его мыслями, смотрит его взглядами, и старается бороться, чтобы не потерять себя.
Впрочем, она эту борьбу проиграла еще до того, как та началась.
Переписчица гения
1863 год. Лев приступил к работе над романом, который должен был стать величайшим произведением. И Софья стала его главной помощницей.
"Как только Лев Николаевич начал свою работу, так сейчас же я и приступила к помощи ему. Как бы утомлена я ни была, в каком бы состоянии духа или здоровья я ни находилась, вечером каждый день я брала написанное Львом Николаевичем утром и переписывала все начисто. На другой день он все перемарает, прибавит, напишет еще несколько листов, и я тотчас же после обеда беру все и переписываю начисто. Счесть, сколько раз я переписывала «Войну и мир», невозможно".
Невозможно. Историки называют разные цифры - восемь раз, девять раз... Правда это были не "разы". Это был бесконечный круговорот. Он писал утром своим неразборчивым, корявым почерком, она переписывала вечером начисто. Он правил ночью, она переписывала на следующий день. Итак, год за годом.
5000 листов "Войны и мира". 2500 листов "Анны Карениной".
Софья не просто переписывала, она вникала, переживала, чувствовала. Иногда ей казалось, что она знает этих героев лучше, чем собственных детей. Наташа Ростова - в ней была частичка её самой, той юной, восторженной Сони, которая танцевала на балах и верила в любовь. Кити Щербацкая - тоже она, только в другом зеркале.
Однажды она осмелилась предложить сделать более коротким один эпизод. Рассказала почему и как лучше это сделать. Лев посмотрел, подумал и согласился. В такие моменты Софья ощущала себя не просто переписчицей, а соавтором. Но она никогда не произносила это слово вслух.
Тринадцать детей
"Из первых тридцати лет супружеской жизни она в общей сложности была беременна десять лет".
Десять лет. Девять мальчиков и четыре девочки. Пятеро умерли в младенчестве — Петр, Николай, Варвара, Алексей, Иван. Софья провожала в последний путь детей и возвращалась к письменному столу переписывать очередную главу "Анны Карениной".
Лев, одолеваемый идеями естественности и простоты, считал, что мать должна сама кормить младенца. И Софья, стремясь ему соответствовать, кормила грудью, несмотря на жестокую мастопатию, превращавшую каждое кормление в пытку. Она относилась к этому как к жертвенности, пока не заболела настолько, что пришлось взять кормилицу.
Детей она растила без нянек, Лев категорически выступал против гувернанток. Софья учила их сама рисованию, письму. Она устраивала кукольные представления, занималась хозяйством, издавала книги мужа. Общалась с издателями, торговалась с ними, договаривалась.
"Мало-помалу я совсем отстала от хозяйства, а Лев Николаевич все горячее относился к нему. Беременность меня замучила; дела настоящего у меня не было; домашнее хозяйство, переписывание для Льва Николаевича — все это было слишком мало для моей энергичной, живой натуры".
Слишком мало. Но разве у неё было право хотеть большего?
Крестьянка Аксинья и другие призраки
Через несколько месяцев после свадьбы Софья впервые увидела её, ту самую Аксинью, крестьянку, в которую когда-то был безумно влюблён Лев. Пришла мыть полы в барский дом полная обычная женщина, от которой пахло дегтем и кислым молоком.
Софья смотрела на неё и не понимала. Как? Как он, граф, писатель, гений, мог любить её? В дневнике она написала, что готова была расправиться с Аксиньей с лёгкостью и удовольствием.
Но ревновать к прошлому оказалась ещё хуже. С прошлым не поспоришь, его не выгонишь из дома. Оно живёт в его взгляде, когда он смотрит на тебя и думает:
"А вот та была проще, естественнее, настоящее..."
Раскол
В 1880-х годах что-то надломилось окончательно. Лев пережил духовный кризис и создал своё учение под названием "толстовство". Он проповедовал отказ от собственности, жизнь физическим трудом, непротивление злу насилием. Хотел раздать всё имущество крестьянам, отречься от авторских прав.
Софья не понимала этого нового Льва. Ей нужно было кормить детей, давать им образование, обеспечивать будущее. А он говорил о "высших истинах" и глядел на неё как на мещанку, не способную подняться над материальным.
"Себя я чувствовала умирающей без пищи духовной, без досуга, без тех художественных и красивых впечатлений, которые питают дух", — оставила запись Софья в 1885 году.
Лев открыто выражал неудовлетворенность тем, как сложилась его жизнь. Софья справедливо обижалась:
"Я не понимаю, когда именно настал тот момент, разделивший нас, и в чем он выражался".
В поисках душевного равновесия она стала брать уроки музыки у пианиста и композитора Сергея Танеева. Лев ревновал к нему, ревновал к часам, которые Софья проводила за роялем.
"Крейцерова соната" и ответ жены
В 1889 году Лев написал повесть "Крейцерова соната" - мрачное произведение о муже, убившем жену из ревности. В нём он рассуждал о том, что брак скорее зло, что супружеская жизнь противоестественна, а женщина - существо низшее.
Софья читала и не верила своим глазам. Это он о ней? О их жизни? О детях, которых она ему родила? О тысячах страниц, которые она для него переписала?
Она написала ответ - повесть "Чья вина?". Там тоже был несчастливый брак, но вина лежала не на женщине, а на муже, который задавил её своими требованиями, своей правдой.
Это был их личный литературный поединок. Но на таком поле битвы против Льва Толстого не мог выиграть никто.
Чертков
В последние годы в их жизнь вошел Владимир Чертков - издатель, редактор, "самый главный толстовец". Он был моложе Льва на двадцать шесть лет, красив, умен, фанатично предан учению. Он понимал Льва так, как, казалось, не понимала даже Софья.
Чертков стал распоряжаться литературным наследием Толстого, вести переговоры с издателями, хранить его рукописи. Лев передал ему все полномочия, ни одна новая строка писателя не могла появиться в печати без разрешения Черткова. Его называли "единственным министром" Толстого.
Софья ревновала. Открыто, неприкрыто, истерично. Чертков увозил к себе рукописи, её рукописи, те, что она переписывала, правила, за которые боролась с издателями. Чертков убеждал Льва отречься от авторских прав. Чертков внушал, что семья не понимает великого писателя, что нужно уйти, бросить всё.
"Атмосфера в доме стала невыносимой", — писали современники.
Тяжёлые сцены, истерики, нервные припадки Софьи. Лев мечтал сбежать, покинуть барский дом, жить в бедной избушке или при монастыре.
Летом 1882 года Софья в дневнике оставила запись:
"Он сегодня громко вскрикнул, что самая страстная его мысль о том, чтобы уйти из семьи".
В 1884 году случился очередной конфликт, и Лев ушёл из дома, взяв только мешок с вещами. Не доходя до Тулы он повернул обратно, у Софьи снова начались роды. На свет появилась их младшая дочь Александра.
Но это была лишь отсрочка.
Последняя ночь
28 октября 1910 года восьмидесятидвухлетний Лев Толстой поднялся с постели, наскоро собрал вещи и покинул дом. С ним уехал его личный врач и младшая дочь Александра, та самая, ради которой он когда-то вернулся.
На столе оставил записку:
"Положение мое в доме стало невыносимым. Я не могу жить так больше... Свидание наше и тем более возвращение моё теперь совершенно невозможно".
Софья читала эти строки и не понимала, как так невозможно? После сорока восьми лет? После тринадцати детей? После "Войны и мира", переписанной её рукой столько раз, что счёт потерян?
Она побежала к пруду и бросилась в воду. Её вытащили. Попыталась отравиться, но её откачали. Она металась по дому, кричала, требовала найти Льва, вернуть его...
Станция Астапово
Через четырнадцать дней пришла телеграмма. Лев Николаевич тяжело болен. Он угасает на железнодорожной станции Астапово в доме начальника.
Софья примчалась туда. Но её не пустили в комнату умирающего мужа. Чертков и дочь стояли на страже, ведь муж не выразил желания проститься с женой.
Она села в соседней комнате и слышала, как он задыхается. Рядом, через дверь, но в то же время так далеко.
7 ноября 1910 года Толстой скончался. Софья Андреевна не смогла попрощаться, не смогла сказать последние слова…
После
Софья Андреевна прожила ещё девять лет. После смерти мужа она осталась почти без средств, Лев отрёкся от авторских прав, передав их "всему человечеству". Издатели перестали платить семье. Император Николай II назначил вдове небольшую пенсию.
Она жила в Ясной Поляне, разбирала рукописи Льва, принимала посетителей - толстовцев, литераторов, журналистов, любопытствующих. Все хотели услышать о великом писателе.
Никто не спрашивал о женщине, которая сорок восемь лет жила рядом с этим гением. О той, что она переписала "Войну и мир", о той, что родила тринадцать детей и похоронила пятерых, о той, что написала собственные повести и мемуары, которые никто не читал.
4 ноября 1919 года Софьи Андреевны не стало. Ей было семьдесят пять лет. Девять лет она прожила вдовой и каждую неделю носила на могилу Льва живые цветы.