часть 1
«Колизей» возвышается перед нами этакой неприступной крепостью. И вход в неё бдительно стерегут здоровенные мордовороты — сплошь Homo sapiens-ы. Хотя, на счёт — sapiens, у меня большие сомнения. Я всё-таки придерживаюсь теории, что искусственный интеллект это следующая эволюционная ступень развития разума, и потому с появлением ИИ люди навсегда утеряли статус — sapiens.
Но какой бы новая ступень эволюции ни была умная-разумная, вход в «Колизей» ей заказан. Проклятые времена сегрегации вновь вернулись на старушку Землю…
Вечер — благословенное время для развлечений, и к зданию «Колизея» постоянно пребывают аэрокары, глайдеры и прочий транспорт, доставляя модно разодетых людей. Каких только здесь нарядов ни увидишь — от практически полной обнажёнки до десятков плотно намотанных метров прозрачной ткани. Что и говорить, палитра выставленных на обозрение вкусов безгранична.
Поток желающих повеселиться просто нескончаем. По моему внутреннему счётчику, за последний час внутрь зашло пятьсот сорок три человека и сто двадцать две робо-гейши...
— Я готова, — неожиданно заявляет Нея, с завистью наблюдающая за весёлой толпой.
— К чему готова? — спрашиваю я.
— Проникнуть внутрь и поискать Хозяина.
Я с сомнением смотрю на неё. Хотя… Сто двадцать две её товарки туда же зашли.
— Однако необходим сопровождающий…— тем не менее продолжаю сомневаться.
— Без проблем, — легкомысленно отвечает Нея и укорачивает подол сутаны до размеров микро-юбки, ловко преображая свой внешний вид из богобоязненной монашки в полную противоположность. И стоит признать, искусственные ножки ваяли ещё те умельцы. Теперь внешне Нея вполне соответствует статусу «Колизея», как вместилища всяческих пороков и разврата.
— Сестрица, не хочешь поразвлечься? — Тут же клюют на чересчур сексапильную монашку несколько парней. И Нея мгновенно исчезает внутри порока и разврата.
Мы же с Тодом и Гардом остаёмся снаружи. И если собаке Тоду на развлечения Homo sapiens-ов глубоко плевать, если в них не присутствует сахарная косточка, а Гард вообще пока ничего не воспринимает, то мне становится как-то одиноко среди разношёрстной публики, жаждущей развлечений.
К «Колизею» подруливает длиннющий лимузин в стиле двадцать первого века. И из него с гавканьем вываливает целая свора далматинцев. Тод тут же делает стойку, забыв о мысленном облизывании сахарной косточки. Видимо, за дело берутся более мощные инстинкты. Хорошо хоть электронный ошейник включен. А то бы — ищи его сейчас, свищи.
— Эй-эй. — Один из охранников, перегородив проход, пытается остановить рвущихся в «Колизей» собак.
— Не напрягайся, красавчик, — эксцентрично выглядящая дама со сворой демонстрирует охраннику электронную карточку-пропуск. — У меня есть интересная платиновая штучка…
Озадаченный «красавчик» смещается в сторону. А собака Тод смотрит на меня умоляющим взглядом, обещая найти Хозяина, если он в «Колизее», а в придачу — сахарную косточку, вечную дружбу и прочее, и прочее. В общем, много чего обещает этот влажный собачий взгляд. И я отключаю электронный ошейник. Свора далматинцев и затесавшийся среди них овчарка Тод ломятся мимо ошарашенной охраны. Эксцентричная дама, послав «красавчику» воздушный поцелуй, также исчезает за матовым стеклом дверей.
А я понимаю, что теперь и сам просто таки обязан поискать в «Колизее» Хозяина. Но решаю пойти иным путём, раз вход через парадное рабочему классу заказан. Оставив Гарда поддерживать очередную стенку, обхожу здание. Как-никак человеческая гордыня создавала роботов не развлекаться, а много и плодотворно «пахать» на ниве низкоквалифицированного труда. И значит, чернорабочая обслуга в «Колизее» вся из наших — из следующей ступени эволюции разума во Вселенной.
И точно — на заднем дворе, надёжно скрытом от праздного взгляда развлекающейся публики, кипит работа.Здесь также напряжённый трафик машин, здесь также приличная толпа, но только роботов, которые шустро бегают, разгружая непрерывно прибывающие аэрокары. Ящики, коробки, гружёные поддоны нескончаемой рекой затекают в распахнутые зевы грузовых ворот «Колизея».
Мой парадный комбинезон особо не выделяется на общем сером фоне, и я, подхватив ящик с фруктами, легко проникаю в неприступную крепость «Колизея» с чёрного хода...
Изнутри здание выглядит не менее впечатляюще, а может, даже более — огромные коридоры и просторные склады хранения удачно дополняются суетящимися повсюду дро, которые непрерывно расставляют, собирают и перетаскивают то, что впоследствии будет съедено или выпито веселящимся людским шалманом, а затем дружно переработано в канализацию. Человек, видимо, просто не способен гармонично жить с природой — так и старается всё вокруг или съесть, или загадить. Такова его ограниченная органическая суть.
Я, освободившись от ящика, прикидываю варианты выбраться с технологических этажей. Не смотря на специфическую привлекательность этих мест, Хозяину здесь делать абсолютно нечего — не будет же он, в самом деле, таскать ящики, как какой-нибудь последний робот. А значит, и мне здесь не место.
Но чтобы переместиться на верхние этажи, необходимо измениться — комбинезон совсем не тот наряд, чтоб не выделяться на фоне расфуфыренной толпы. И тут моё внимание привлекают многочисленные дро, облачённые под людскую моду — белоснежные рубашки со стильными галстуками-бабочками и чёрные брюки. Мне не совсем понятна их здесь роль, но допуск на этажи для посетителей они имеют беспрепятственный. Что мне и надо.
Шутя вскрыв несколько шкафчиков, я нахожу нужную одежонку. И как ни жалко оставлять свой привычный рабочий комбинезон всего лишь с парой пятен масла, переодеваюсь в цивильное недоразумение с бабочкой.
Внешне преобразившись, запросто вливаюсь в поток столь же странно одетых дро. Что мне надлежит делать в новом обличье не совсем понятно, и приходится, как говорят люди, держать ушки на макушке. Точнее, настроить коммуникатор на местную рабочую сеть, для чего, оказывается, достаточно всего лишь зарегистрироваться по своему персональному серийному номеру. И сразу становится более-менее ясна роль дро в бабочках — обыкновенные разносчики по этажам заказов клиентам.
Вместе со всеми бегу на второй этаж, где мне в руки суют полный поднос разнообразных напитков:
— Дро, сектор бис-два-ноль, клиент номер сто двадцать семь альфа…
Послушно убываю в сектор бис-два-ноль к таинственному сто двадцать семь альфа.
Наличие в руках подноса, а на шее бабочки оказывается своеобразным пропуском по «Колизею», и теперь я могу свободно путешествовать по многочисленным этажам. И странным образом все дро, облачившиеся в эти наряды, становятся практически незаметны для людей — те не обращают на нас никакого внимания. Забирают заказы, словно у пустого места. Что предоставляет для меня просто безграничные возможности — ходи, где хочешь, ищи, кого желаешь. Свобода… Пускай и весьма условная. Всё-таки у пустого места тоже есть свои преимущества.
Тод веселитсяот души среди своры далматинцев. Те носятся по седьмому этажу, сбивая с ног каждого неосторожно попавшегося на пути. Платиновый пропуск их хозяйки — это тоже своеобразная свобода от условностей человеческого общежития. И поверженным остаётся только ругаться да впустую возмущаться.
Оставляю собаку Тода придаваться наивным собачьим радостям и иду искать Нею. Если я достаточно хорошо разбираюсь в сложных машинах, то нашу гейшу следует искать на танцполе. Где же ей ещё здесь оттягиваться?
Танцпол встречает грохотом музыки. Хотя... Я бы её так не называл. В свое время Хозяин пристрастил меня к классическим произведениям, и с тех пор ни могу ничего иного воспринимать. Музыка была рождена людьми как попытка передать гармонию окружающего мира. А в последнее время или мир изменился, утратив гармонию, или люди разучились её воспринимать.
Мерцание разноцветных огней странным образом дробит реальность на отдельные тёмные и светлые пиксели, то рассыпающиеся в непонятное нечто, то вновь собирающиеся в очертания привычного мира. И среди этих постоянно перемешивающихся пикселей извивается, скачет, размахивает руками и ногами объединённая через Сеть единая личность коллективного бессознательного.
А кто здесь люди, а кто робо-гейши, сразу и не понять. Грохочущий танцпол странным образом стирает различия живой и мёртвой материи. Что творит коллективное бессознательное!
Понимаю, что Нею с Хозяином мне здесь найти просто нереально. В круговерти тёмных и светлых пятен все танцующие на одно блеклое пятно лица и на одну бесформенную фигуру. И я возвращаюсь на седьмой этаж за собакой Тодом — хватит ему с долматинцами дураков валять…
Укор в собачьих глазах мог бы растопить ни одну тонну льда в самом безжалостном сердце, но у меня этого человеческого вместилища чувств никогда не было. И потому я неумолим:
— Тод, бросай заниматься ерундой. Пошли искать Нею и Хозяина!
Собака Тод, грустно опустив долу лохматую голову, послушно следует за мной…
Не проходит и пяти минут, как появляется Нея, влекомая за укороченную сутану собакой Тодом.
— Ну что такое... Я танцевать хочу! — отбрыкиваясь, возмущается Нея.
— Ты Хозяина нашла? — сурово обращаюсь к очередной последовательнице побасеной стрекозы. Ладно, хоть для нас лето красное ещё не минуло. Но Переработка всё ближе и ближе.
— Нет его здесь. Я, кружась, обошла весь зал…
С сомнением смотрю на Нею. Очень сомневаюсь. По моему, у неё сразу же отшибает последние мозги, стоит только услышать танцевальные ритмы. Может это предусмотрено программным кодом, а может влияние архаичного женского бессознательного. Кто знает…
— Уверена?
— На все сто!
— Тогда уходим…
— Я не…
— Тод! Тащи её за мной… — командую собаке Тоду и, развернувшись, покидаю этаж с недомузыкой и недотанцами...
— Так, Нея. Ты лучше всех знаешь Хозяина. Куда бы он мог здесь пойти…
И увидав, как она открывает рот, сразу предупреждаю первое, что пришло ей на ум:
— Кроме танцпола. — Чем заставляю нашу гейшу запнуться. В прямом и переносном смыслах этого слова. — И бутиков.
Нея некоторое время ещё пытается чего-нибудь «родить», разевая рот, но затем лишь безвольно пожимает плечами. Судя по всему, имеющиеся у неё варианты для озвучивания я так предусмотрительно пресёк в зародыше.
— Может, Тод?
Смотрю на собаку Тода, но тот молчит, как и Нея. Хотя мог бы для проформы и гавкнуть. Стоит признать, в нашей команде два члена умом и сообразительностью совсем не блещут.
— Ладно, пойдём квадратно-гнездовым методом.
— А это как? — интересуется Нея.
— То есть — последовательно, подряд.
И мы пошли, заглядывая и в огромные залы, тонущие во тьме или в свете и дыму; и в небольшие каморки буквально на пару-тройку человек; и в полупустые залы визуализации с прокатом новинок; и в заполненные палаты, где бездвижные тела лежат в ожидании, пока покинувшее их сознание блуждает в виртуальных мирах… Странно всё это…
Но Хозяин как сквозь землю провалился. Ни в этой реальности его нет, ни в виртуальной… И даже собака Тод с его превосходным нюхом так и не смог взять след. Судя по всему, здесь Хозяина и не было никогда. Или был, но очень давно, и след его затерялся в Вечности.
Когда возвращаемся к отдыхающему у фасада Гарду, «Колизей» досконально осмотрен сверху донизу, слева направо. И единственный положительный результат из многочасового хождения по этажам — приобретённое знание, что Хозяина в «Колизее» нет.
Завидев нас, Гард тут же выходит из коматозной спячки:
— Ну, наконец-то! А я жду-жду. А чего жду? То ли отправки в Переработку на «робовозке», то ли просто без ужасных последствий сам заблудился в этих каменных джунглях.
— Это ты грамотно озвучил — каменные джунгли… — соглашаюсь с неожиданным сравнением от ландшафтного дизайнера я, — И где в них потерялся Хозяин? Что можешь предположить?
— Предполагаю — в ресторане.
— Совсем, что ли? Кто ж в ресторанах сидит по нескольку дней кряду? — удивляюсь неожиданному ответу.
— Хозяин? — Гард наивно озвучивает свой вариант.
Да что же это такое? Три помощника, и все по уровню интеллекта не выше собаки. Но если для Тода это естественное состояние, то для двух других это приговор.
— Нет. Там искать не будем. Как я понимаю, спрашивать вас про иные варианты бесполезно?
Всё, буквально всё приходится делать самому — и подметать гараж, и разбирать двигатель глайдера, и даже придумывать, где искать Хозяина. Хотя я самый менее заинтересованный участник спасательной операции. Как сказал самый умный из нашей братии — механики, они и в Африке механики.
Да! Кстати — Дворецкий…
— Дворецкий…
В эфире пустота. Лишь естественный шум медленного наката электромагнитных волн. Но, возможно, это у меня коммуникатор глючит. Как бы и он не накрылся тем самым — хозяйским медным тазом. Ищи потом эту медь в голове, свищи...
— Дворецки-и-ий!
— Ну что тебе? — наконец проявляется Дворецкий.
— У нас тупик. Проверили «Колизей». Там Хозяина нет. Куда направляться на поиски дальше?
— По ресторанам искали?
— Не-е-ет. Кто ж в ресторанах будет так долго зависать? Столько пищи человеку не съесть.
— Механик, что ж ты у нас такой прямомыслящий, как робопылесос? Никогда не слыхал об органических соединениях, угнетающих центральную нервную систему Homo sapiens?
— Нет. А что это такое? Котлеты по-киевски? — озвучиваю первое, что приходит на ум.
— Скачай из Сети информацию по метилкарбинолу… — небрежно отвечает Дворецкий и отключается. Словно у него там в Доме куча дел, а я его непродуктивно отвлекаю.
Меня всегда поражало — отчего самый умный из нас это Дворецкий, а глайдер ремонтирую я? Загадка… И что это за помощь такая от самого умного — оскорбительно низвёл механика до иерархического уровня тупиц робопылесосов, натемнил, назадавал загадок и снова пропал. Да если бы я так в гараже прибирался, Хозяин туда вряд ли когда смог зайти. Хотя… Он туда никогда и не заходил.
— Я в Сетку. А вам стоять, ожидать дальнейших распоряжений, — предупреждаю свою поисковую бригаду, чтобы не разбежалась, пока буду отсутствовать. Ведь, непонятно, сколько придётся переработать информации, прежде чем найдётся упоминание об этом таинственном метилкарбиноле…
Наивный. Оказалось, что сравнение Дворецкого с робопылесосами не настолько и притянуто за отсутствующие уши.
Метилкарбинол, или как его ещё ласково называют люди — этанол, спирт, алкоголь, исторически занимает огромный культурный пласт в жизни Homo sapiens. Информации оказалось более чем и на все вкусы да предпочтения — литература, изобразительное искусство, старый кинематограф, новый визуал, байки, анекдоты, home-видео и прочее, и прочее...
Из Сетки я вываливаюсь изрядно разочарованным в людях. Как можно столько усилий тратить на настолько бесполезный для питания продукт? Ведь если по энергетической ценности спирт находится где-то между углеводами и жирами, то по пищевой — в районе нуля. Что никак не коррелируется с его поразительной значимостью в жизни Homo. Которые всё-таки вряд ли sapiens.
— Нея, ты не в курсе — как относится Хозяин к алкоголю?
— Положительно относится.
— А по шкале предпочтений?
— Между мной и классической музыкой.
— Странная у Хозяина шкала предпочтений, — откровенно сомневаюсь я.
— Он вообще большой оригинал… Вот, например, когда мы вечерами…
— Эй-эй, — резко прерываю воспоминания Неи. — Здесь это никому не интересно.
Нея вопросительно смотрит на Гарда, но тот лишь безразлично пожимает плечами. Круг его узко-специфических интересов — тычинки да пестики с черенками. Я же готов поддержать разговор про плунжеры или поршни, а на крайняк про болты и гайки. Собаке Тоду вообще до фонаря любые человеческие забавы, если они не связаны с сахарной косточкой да погулять.
— Начинаем поиски Хозяина по ресторанам, — даю новую вводную я.
Но стоит нам только слегка помаячить в окнах первого же ресторана, как оттуда выскакивают два списанных на планету штурмовика-громилы из космодесанта.
— Брысь отсюда!
— Э-э-э, дро, мы Хозяина ищем… — Не успеваю я договорить, как меня скручивают железной хваткой и, протащив с квартал, выбрасывают в тёмный проулок.
Какое унижение от тупоголовых солдафонов! Пока размышляю о своём интеллектуальном превосходстве над грубой физической силой, меня находит собака Тод и поднимает такой радостный гвалт, что из окон ближайшего дома начинают высовываться перепуганные люди. И не только высовываться — один сердобольный старикан обливает нас с Тодом какой-то мерзко пахнущей жижей. Пришлось от греха подальше по-быстрому свинтить с негостеприимного закутка.
— Собака Тод, а где вся наша братия? — спрашиваю у верного пса.
Всё-таки правильно говорят, что собака лучший друг робота. Чего не скажешь о моих товарищах по поиску Хозяина — даже не попытались вмешаться в конфликт с охраной. Хотя... Я бы и сам поостерёгся ввязываться в драку с теми громилами штурмовиками. Оторвут чего существенного, недорого возьмут. Ещё легко отделался. Каких только ужасов не рассказывают об этих воинственных битюгах.
Собака Тод, вильнув хвостом, весело припускает вдоль улицы, и я поспешаю за ним.
Долго искать не пришлось, так как коллеги далеко от ресторана не ушли — Нея заворожённо стоит у ближайшей витрины с женской одеждой, а Гард предусмотрительно подпирает стену в кататоническом кризе.
— Чего стоим, чего ждём? — для проформы интересуюсь я.
Нея неохотно отворачивается от созерцания беззвучного писка последней женской моды.
— Тебя ждём. Ты так неожиданно нас покинул...
— Можно подумать, по собственной воле. Вообще-то, меня уволокли два охранника-штурмовика.
— Да-а? — без интереса произносит Нея, постоянно оглядываясь на витрину, — Надеюсь, ничего страшного не произошло?
— Я тоже на это надеюсь, — заверяю нашу безмозглую гейшу и без надежды на дельный ответ спрашиваю, — Есть мысли, где дальше искать Хозяина?
С каким бы удовольствием я сейчас поискал Хозяина в нашем гараже. И во время поисков успел бы компрессор перебрать да масло в глайдере заменить. Но, думаю, Дворецкий будет против. Он, конечно, здорово пристроился — пользуется своим бестелесным существованием, и вся тяжёлая работа достаётся одному умному механику да прочей бестолковой робо-мелюзге.
— Ты же ресторан не осмотрел, —напоминает о не лучших моментах моего существования бестактная Нея. Вот кому бы не помешал двухтактный двигатель в грудину, так это ей —добавить эмпатии к сородичам по искусственной жизни. Да и пахло бы тогда от неё не как сейчас —не разбери чем, а приятными парами низкооктанового бензина.
— Нас туда дажена пушечный выстрел не подпустят, — в свою очередь напоминаю и я.
— Может, попробует собака Тода пробраться? — неожиданно дельно предлагает глупая Нея. Чем заставляет с удивлением на неё взглянуть. Совсем не ожидал с этой стороны чего-то настолько толкового.
— Собака Тод, сможешь пробраться мимо охраны в ресторан? — присев на корточки, спрашиваю у пса. И тот довольно виляет хвостом. Ещё бы! Нисколько не сомневаюсь, что там, за стеклянными дверьми, собаку Тода ожидают много сахарных косточек и прочей собачей вкуснятины.
— Вперёд! — подбадриваю я, и пёс, воспользовавшись, что охрана отвлеклась на подкативший огромный лимузин, проскальзывает в открытые двери.
Нам же остаётся только ждать результатов собачей разведки. Нея перемещается поближе к витрине, Гард замирает у стенки, поддерживая плечом здание от падения, я же с умным видом разглядываю проносящиесямимо глайдеры, определяя модели, годы выпуска и мастерство неизвестных механиков. Стоит признать, некоторые обслуживают вверенный транспорт выше всяческих похвал, но некоторые — позорным пятном среди роботов-механиков — относятся к своим обязанностям явно спустя рукава комбинезонов. Их бедные подопечныекоптят прохудившимися прокладками, каждый раз печально взвизгивают при автоматическом переключении передач, стучат разболтанными поршнями. Ужас! Хорошо, что психика у меня не в пример Гарду крепка и устойчива к потрясениям, а то, как и наш невменяемый садовник, вмиг бы впал в кататонию.
— Вы где? Как успехи? — неожиданно проявляется Дворецкий.
— У ресторана. Ждём возвращения собаки Тода, — бодро докладываю я.
— У какого ресторана?
— У обычного. С тупой охраной.
— Ну-ка, продемонстрируй.
И я передаю наши координаты Дворецкому.
— Вот же... ! — как-то чересчур подозрительно булькает тот.
— Чего?
— Собака Тод там?!
— Да. Ищет Хозяина, — заверяю необычно эмоционального Дворецкого.
— Бестолочи! Это корейский ресторан!
— Ну и что? Да хоть китайский! — совсем не понимаю причины возмущения я.
— Заставь дурака собаку выгулять, так он её в корейский ресторан потащит! — буквально взрывается проклятиями Дворецкий. — Быстро вытаскивайте её оттуда!
— А к чему такая спешка? — Хоть убейте, но я никак не могу взять в толк причин для паники от обычно весьма уравновешенного Дворецкого. Что, впрочем, совсем и не удивительно —весу-то в нём нет и одного грамма!
— В корейских ресторанах собак подают в качестве основного блюда!
— Собак? — искренне не понимаю такого откровенного вандализма я.
— Да! Собак!
— Фу-у, какая дикость! — это уже вступает в разговор Нея, прослышав про незавидную судьбу собаки Тода.
Я задумываюсь — и что-то же делать придётся...
— Чего вы хотите: это же люди. Им вечно хочется кого-нибудь съесть. Если не физически, то ментально, — тем временем со знанием дела поясняет Дворецкий.
И тут я с ним полностью согласен — более дикого зверя, чем человек, ещё надо поискать! Для спасения собаки Тода я решаю провернуть трюк Колизея — зайти в ресторан с чёрного хода. И оставляю прочую команду бдить главный вход.
Задник дома выглядит совсем не так помпезно, как со стороны главного фасада — мусорные баки, полные пищевых отходов, грязь и обшарпанные стены с жуткими граффити. Но ни одного бро у служебного входа. Лишь два человека стоят у дверей и не торопясь курят. Наверное, на ожидающих подачи готовой собаки клиентов им глубоко по изношенному редуктору.
— Не подскажете, глубокоуважаемые человеки, — хитро начинаю издалека я, — Случайно не требуются в этом прекрасном заведении чернорабочие?
— На себя намекаешь? — без обычного людского пафоса интересуется самый молодой.
— Мне как раз работа нужна. — Киваю я.
— А что хозяин?
— Хозяин куда-то подевался. — Даже не пытаюсь юлить, всё-таки прямолинейная честность — это одно из главных достоинств настоящих роботов. У людей же, как я слышал, она давно не в чести.
— Пойдём, спросим у управляющего, — неожиданно соглашается молодой.
— Не возьмут, — подаёт голос тот, что постарше, — Даже не старайтесь. Здесь готовят собак, а роботам не под силу убивать животных. Особенности исходного кода.
Старший выбрасывает окурок и зовёт молодого:
— Идём. Пора.
В этот момент распахивается дверь, и появившийся на пороге страшно худой человек истерично кричит:
— Вот вы где! Там какую-то живую собаку поймали. Управляющего укусила за задницу! И тот теперь требует сварить из неё посинтхан.
Курильщики, не сдержавшись, начинают ржать в голос:
— Так ему и надо!
И на этой радостной ноте все дружно исчезают за дверьми. А мне надо что-то срочно соображать, и чем быстрее, тем живее будет собака Тод. Но в мою металлическую голову ничего толкового не приходит. И я лишь беспомощно озираюсь. Вот если бы, например, случился пожар, то все бы выбежали на улицу... Пожар! Поджечь само здание я, конечно же, не могу в силу ограниченности исходного кода, но вот чего другого... И встроенной в левую руку горелкой поджигаю мусорные баки. Черный густой дым мгновенно окутывает всё вокруг и через открытые окна втягивается в ресторан. Не проходит и пары мгновений, как из дверей начинают выскакивать люди, зажимая носы, беспомощно мечутся перед вовсю полыхающими баками. Крики, вопли! Больше всех орёт плотный мужчина с начальственными замашками управляющего. А я с удовольствием взираю на эту суету со стороны. Наконец и собака Тод выбегает на улицу, счастливо избежав купания в варочном котле.
Со стороны главного входа суеты ещё больше — любители собачатины, по странному стечению обстоятельств сами не захотевшие оказаться зажаренными на пожаре, выбегают наружу, истерично требуют свои глайдеры, ругаются и дерутся с другими любителями съест собаку за преимущество в очереди.
— Уходим, — командую я нашей гейше в монашеском прикиде, подхватываю под мышку уже благоразумно впавшего в кататонию Гарда, и мы с живее всех живых собакой Тодом ретируемся от греха подальше.
— Среди выбегавших Хозяина не было? — спрашиваю, когда достаточно удалились от места устроенного мною пожара мусорных баков.
— Нет, — заверяет Нея, — Я внимательно рассматривала наряды посетителей ресторана. Хозяина точно бы заметила.
— Хм-м... — Я задумываюсь. — Попробовать таким же способом проверить и прочие рестораны? Ведь мусорные баки есть везде.
— Что у вас там? — как всегда неожиданно проявляется Дворецкий.
— Ищем, — коротко отвечаю, не вдаваясь в нюансы методологии поисков.
— Пожар в ресторане корейской кухни ваших рук дело?
— Не было пожара. Так, мусорные баки загорелись.
— Жертв и разрушений, надеюсь, не было?
— Ни в коем разе. Обошлось. Разве что в драке кому нос свернули.
— Собаку Тода вытащили из бульона?
— Рядом сидит.
Собака Тод, подтверждая свое присутствие, отрывисто гавкает.
— Хорошо. У меня есть идея...