— Я ненавижу своё тело, я не женщина, я бульдозер — говорит она. — Каждый день обещаю себе начать сначала. Правильно питаться. Быть «лучше». И каждый день снова срываюсь. — А что значит — «быть лучше»? — спрашиваю я. Она задумывается.
— Наверное… быть худее. Стройнее. Тогда я буду чувствовать себя достойной. — Достойной чего? — Любви. Внимания. Просто… спокойствия. Мы замолкаем. В этих словах — то, что скрывается за многими диетами и подсчётами калорий. Не желание тела. Желание быть принятым. — Когда ты не ешь или, наоборот, переедаешь, что ты на самом деле чувствуешь? — спрашиваю я. — Вину. Иногда стыд. Иногда злость. На себя. За слабость. — А если предположить, что еда — это не враг, а язык, на котором говорит твоё тело? Что оно не ослушивается, а просто пытается что-то сказать? Она поднимает взгляд.
— Тогда я, наверное, всё время его перебиваю. — Да. Мы часто не слушаем тело. Мы требуем, чтобы оно подчинялось: меньше, стройнее, тише. Но тело — не проект. Это часть тебя, которая чу