Всемилостивейшая Государыня!
Верно я при Дворе Вашем пришёл в немилость. Ваше Императорское Величество променяли меня на Дидерота, или на Гримма, или на другого какого любимца; Вы никакого уважения моей старости не сделали; простительнее Вам было, когда бы Вы были Французскою кокеткою. Но как возможно победоносной и законы начертывающей Императрице быть столь непостоянною!
За Вас ссорился я со всеми турками и даже с Гм. Маркизом Пугачовым; в награду же за всё сие Вы меня забываете. И так отныне положил я себе законом не любить во всю жизнь свою ни одной Императрицы.
Однако мне представляется, что может быть я сам виною своего злополучия. Я по безрассудной старости своей склонился на усильную просьбу Розе, Вашего подданного, который родом из Лифлянции, промыслом купец, и который приезжал в Ферней французскому языку учиться; может быть он не достоит Ваших милостей, о которых я осмеливался Вас с покорностию просить.
Виню себя ещё и в том, что я беспокоил Вас в рассуждении одного француза, имени которого я не могу теперь вспомнить, и который отправляясь в Петербург, хвастал, что он может Вашему Величеству быть полезным; но без сомнения был очень бесполезен.
Словом, я всячески стараюсь свои преступления изыскивать, чтобы оправдать Ваше равнодушие. Очень вижу, что нет страсти, которая не имела бы конца. Мысль сия принудила бы меня умереть с печали, если бы я не был готов умереть от старости.
И так удостойте, Всемилостивейшая Государыня, принять сие письмо вместо моего завещания, вместо моей духовной.
Подписано Вашим обожателем, Вами забвенным, Вашим старым Фернейским Россиянином.
9 августа 1774
Вольтер