Предыдущая часть:
Марина вышла из кабинета оглушённая. Врачиха говорить не знала и знать не хотела, как на самом деле живут другие женщины в подобной ситуации. Материнство — это счастье только когда есть надёжная материальная база и помощь от близких.
А когда остаёшься одна, это уже не счастье, а настоящее несчастье и ужасная обуза. Не говоря уже о том, что о личной жизни можно будет забыть навсегда. Так и проходила она остаток беременности с мыслью, что внутри неё растёт не их с Димой ребёнок, а какая-то чуждая и вредная опухоль, которая погубит её жизнь, молодость и здоровье.
Она даже думала о тех способах, которыми женщины в прежние времена прерывали беременность, но подробностей не знала, да и боялась навредить прежде всего себе самой. Впрочем, был ещё один вариант избежать всех этих неприятностей — некоторые женщины просто отказываются от детей.
Да, это сильно осуждается обществом, но обществу легко судить других. Окажись они сами в таком положении, неизвестно, как бы поступили. Ничего страшного с этими детьми не случается, их усыновляют бездетные пары, и живут они порой гораздо лучше, чем могли бы с биологическими родителями.
Ей нужно успеть выйти замуж заново, а с ребёнком шансов на это почти нет. Таким образом, они оба будут несчастны: она — одинокая мать, он — безотцовщина без нормальной семьи. А так, глядишь, усыновит нормальная семья с хорошим достатком — это гораздо лучше, чем жить с нищей и озлобленной матерью, которая даже лишнего яблока ребёнку не сможет купить.
К моменту родов Марина уже приняла окончательное решение по этому поводу. Её сын родился в срок, здоровым и красивым мальчиком, но мать даже смотреть на него отказалась наотрез. Когда принесли ребёнка на кормление, женщина демонстративно отвернулась к стене.
— Я буду писать отказ, мне не нужен ребёнок, — сказала она изумлённой медсестре.
— Как же? Покормить-то всё равно нужно, — растерялась девушка.
— А вот и кормите. А я не буду, не хочу привыкать к этому ребёнку и видеть его не хочу. Говорю же, мне не нужен. Где у вас отказ можно написать? Главврачу потом зайдите, — ответила женщина.
Дрожащим голосом сказала медсестра и поспешила унести пищащего младенца. В кабинете врача Марину ждал очень неприятный разговор. Пожилая и опытная женщина не в первый раз сталкивалась с такими мамашами и не в первый раз произносила слова о счастье материнства, о необходимости биологической матери для ребёнка.
— Сами подумайте: подпишете отказ и больше никогда не увидите своего малыша. Неужели вам не захочется знать, каким он будет через месяц, через год, когда вырастет взрослым? — спросила врач.
— Да обычным он будет. Если мне сейчас не хочется его видеть, то почему я захочу через год или через двадцать? Пусть его усыновят хорошие люди, а со мной его ничего хорошего не ждёт. Я не люблю этого ребёнка, он испортил мне всю жизнь, — ответила Марина.
— Но вы были замужем, отказаться просто так по своей воле вы не можете, необходимо и его решение, — сказала врач.
Марина про себя вздохнула с облегчением — она успела развестись с Дмитрием как раз к моменту родов.
— Я понятия не имею, где мой бывший муж. Он уехал из города вместе со своей мамашей, ничего мне не сказав. Ему всё равно, родила я или умерла. У меня даже телефона его нет. Что я должна делать, по-вашему? С какими собаками его искать? Я делаю единственное, что могу: пишу отказ, твёрдо зная, что в любом детском доме ребёнку будет лучше, чем со мной. Давайте бумагу, ручку, я напишу, и мы закончим этот разговор. И лучше выписывайте меня поскорее, надоело — в палате все бабы шипят на меня, как змеи, — ответила Марина.
Так из роддома она ушла налегке, оставив ребёнка там. Ей было совершенно не жаль малыша, который остался без материнской любви. Она просто избавилась от помехи, которая могла существенно усложнить жизнь, а она очень не любила никаких сложностей.
У неё ещё были какие-то перспективы в жизни. Разобравшись с этой проблемой — именно так Марина называла свой отказ от ребёнка — она была готова начинать новую жизнь. Но быстро поняла, что на старом месте это едва ли удастся осуществить.
Городок был маленьким, и если кто-то даже поверил её легенде о том, что ребёнок родился мёртвым, слухи всё равно просочились наружу. Даже мать узнала об этом и принялась выговаривать, но Марина и слушать её не стала.
Она ничуть не жалела о том, что сделала. А избавиться от слухов и кривотолков решила простым способом: продала квартиру и переехала в другое место. Как ни странно, ещё на этапе покупки новой квартиры на новом месте ей сказочно повезло.
Она познакомилась с Виктором в неожиданном месте. Он работал заместителем начальника отделения полиции, куда она зашла за какой-то справкой. Там на неё сразу обратил внимание этот молодой и приятный человек.
Познакомились они случайно и начали встречаться. Через год Марина была уже замужем за ним, а ещё через год родила прекрасную дочку. Виктор знал, что Марина была раньше замужем — этого она не скрывала от него.
А вот про ребёнка ничего ему не сказала. О своей прежней жизни она рассказывала по-своему, вызывая у мужа искреннее сочувствие.
— Представляешь, он ушёл от меня, потому что я не могла родить ребёнка. Судя по всему, он сам был бесплодным, ведь у нас с тобой сразу получилась дочка, и вон какая красавица. А с ним пять лет прожила — и ничего. Сколько попрёков услышала и от него, и от свекрови. Так тяжело вспоминать те времена, — вздыхала женщина.
Вздыхала женщина, сама не ощущая никакого лицемерия в своих словах. Витя всё понимал, нежно обнимал её и старался успокоить.
— Всё то в прошлом, — успокаивал мужчина.
Успокаивал мужчина, стараясь развеять её грусть.
— Даже не представляю, как я могла терпеть всё это. Я же не знала, как счастлива может быть женщина. А теперь знаю, — сказала Марина.
Она действительно была счастлива и не опасалась, что прошлое когда-нибудь даст о себе знать. Главное, что в настоящем всё было именно так, как она когда-то мечтала: муж работает, а она занимается домашним хозяйством и дочкой.
О прошлом она старалась не вспоминать. Даже день, в который она родила сына, напрочь забыла и никогда не отмечала его, даже мысленно. Марина понятия не имела, что её первый муж на самом деле работает в этом же городе, в областной больнице.
Но город был большой, и шансов случайно встретиться почти не было. Да и если бы увидела Дмитрия на улице случайно, постаралась бы пройти мимо и остаться неузнанной им. То есть просто сделать вид, что они не узнают друг друга.
Дмитрий ничего не знал ни о ребёнке, ни о том, как и где теперь живёт Марина. Он тоже старался забыть прошлое как можно скорее. Мужчина переехал в областной центр не для того, чтобы убиваться по бывшей жене, а как раз с целью поскорее её забыть.
Это ему вроде бы удалось, хотя личную жизнь Дмитрий пока так и не устроил. Шансы были, но желания не было никакого. Жил с матерью, со знакомыми по прежней жизни почти не общался, и никакой возможности узнать даже случайно о жизни бывшей жены у него просто не было.
Потом появилась необходимость посетить свой родной городок. Причина была более чем печальная: умерла мать Дмитрия. Перед смертью она просила похоронить её на кладбище рядом с мужем, так что сыну пришлось, выполняя последнюю волю матери, поехать ненадолго в родные места.
После похорон Дмитрий сидел на кладбище, глядя на памятник отца и на свежий холмик материнской могилы, и предавался своим печальным размышлениям. Когда сзади раздался детский голосок, судя по всему, принадлежавший простуженному ребёнку.
— Дяденька, а у вас есть конфеты? — спросил мальчик.
Он обернулся и увидел мальчика лет пяти, худенького, плохо одетого, какого-то встрёпанного, явно из неблагополучной семьи или вовсе без семьи.
— Прости, я чего-то не подумал и конфет с собой не захватил. Ты есть, наверное, хочешь? — ответил Дмитрий.
Мальчик молча кивнул в ответ.
— Пойдём, я тебе куплю что-нибудь. Что ты любишь кушать?
Мальчик явно был голоден, но сглотнул слюну и упрямо сказал.
— Нет, мне только конфеты нужны или денежки. Мне их обязательно принести нужно, а то Васька опять драться будет, за уши накрутит, — сглотнул слюну и сказал мальчик.
— Что за Васька ещё такой? — уже с испугом спросил Дмитрий.
— Это главный наш, он самый старший и сильный, его все боятся, и я тоже. Он всем нам велит здесь собирать всякое вкусное и приносить. А ведь люди не всегда на кладбище приходят, иногда, как сейчас, вообще никого нет. Вот на Пасху мне очень повезло, народу было много, и все чего-то приносили, и все давали. Я целый пакет принёс, больше всех — и конфет, и печенья, — оживился ребёнок.
Дмитрий даже зажмурился, представив, как живётся этому ребёнку, если приходится попрошайничать на кладбище, собирать конфеты с могил и отдавать их какому-то Ваське. Он уже хотел спросить про родителей, хотя всё было и так ясно — какие уж там родители у такого ребёнка.
Вместо этого спросил другое.
— Тебя как зовут, малыш? — спросил Дмитрий.
— Артёмка, — ответил мальчик. — А вас?
— А меня Дима, дядя Дима то есть, — ответил мужчина.
Что же теперь делать с этим несчастным ребёнком? Как вдруг мальчик пошатнулся и закашлялся надсадно, не в силах остановиться. Дмитрий сразу воскликнул.
— Что такое? Ты простудился? — воскликнул Дмитрий.
Прикоснулся ко лбу ребёнка и сразу понял, что у того сильный жар.
— Ну вот что, так дело не пойдёт. Ты серьёзно болен, а я врач. Поехали ко мне домой, там посмотрим, что можно сделать, — сказал Дмитрий.
— А же потом, что я сбежал? — откашлявшись, сказал ребёнок.
— Не волнуйся, тебя пустят, ещё как пустят. Я тебе всего куплю — конфет, печенья, и всего, чего захочешь. Они ещё спасибо скажут, что вернулся, — заверил Дмитрий.
Он решительно взял Артёма за руку и повёл к своей машине. Мальчик сначала пытался упираться, но потом подчинился — видно было, что ему и вправду очень нехорошо.
Дорога до дома была не близкой, и Дмитрий уже подозревал, что у ребёнка не просто простуда. Пока он смог дать ему только аспирин, таблетку от кашля, накрыть имеющимся в машине покрывалом и посоветовать попробовать уснуть.
— Дома у меня много еды, лекарства есть, я тебе обязательно помогу. Главное, не бойся меня, — говорил он.
Говорил он, сам понимая, насколько странно могут звучать эти слова для ребёнка. Боже мой, в наше время дети живут в таких условиях, думал Дмитрий, стараясь ехать осторожно, но как можно быстрее.
У мальчика наверняка пневмония, и если бы я его не встретил, неизвестно, сколько она у него уже продолжается. Это просто какой-то кошмар, не укладывающийся в голове. С такими мыслями уже поздно вечером он приехал домой, искупал мальчика, накормил его, дал необходимые лекарства и уложил спать.
Его одежду он сунул в стиральную машину — ведь никаких детских вещей в доме не было, а идти за ними уже поздно. Пусть Артём будет одет во всё старое, но по крайней мере чистое и опрятное.
На следующий день прямо с утра Дмитрий повёз ребёнка в свою больницу на обследование. Обследование показало ожидаемый результат: пневмония в запущенной форме. Мальчика сразу положили в палату и немедленно приступили к лечению.
Дмитрий и в нерабочее время заходил к мальчику, и они успели подружиться ещё до того, как Артём попал в больницу. Ему уже сказали, насколько серьёзна его болезнь, и он был искренне благодарен Дмитрию.
— Это что же получается, дядя Дима, что ты меня спас? — спросил Артём.
— Болезнь у тебя действительно была серьёзная, и если бы ты вовремя не попал в больницу, то могло стать хуже. Это всё не шутки, болезни надо лечить, для этого врачи и существуют, — объяснил Дмитрий.
Мужчине хотелось узнать, как мальчик оказался в таком тяжёлом положении, и он попытался ненавязчиво расспросить его об этом. Артём мало что помнил о своём прошлом, кроме того, что оно было очень невесёлым и тяжёлым.
Сначала, по его словам, мальчик жил в каком-то детском доме. Потом его видимо усыновили, потому что появились не настоящие мама и папа, как он их называл.
— У них мне совсем не нравилось. Они меня не любили, и я их тоже. Сначала, пока я совсем маленький был, я с ними жил, потому что не знал, как уйти. А когда стал немного побольше, то убежал. Но я не знал, куда бежать, меня поймали быстро, вернули. Они меня побили и заперли в кладовке надолго, я не помню, сколько там просидел. Потом решил ещё раз бежать. Они бы опять поймали, только я сперва на трамвае ехал-ехал. Потом вышел как раз возле кладбища, так получилось. И мне здорово повезло, потому что я к этим мальчишкам как раз попал, — объяснял Артём. Он сбежал от приёмных родителей из-за плохого обращения, жил с уличными ребятами под началом Васьки, собирая подаяние.
— А про своих родных родителей ты что-нибудь знаешь? — спрашивал мужчина.
— Нет, ничего не знаю, я их вообще не помню. Но я часто мечтаю о том, какие они, и думаю, что они меня найдут. Я наверное потерялся, когда был маленький, или меня украли, я этого не помню. Но они же ведь не могут забыть? Они ищут меня и обязательно найдут. Только вы меня к этим ненастоящим не отдавайте, — сказал Артём.
— Да никуда тебя никто не отдаст, что ты, — заверил ребёнка Дмитрий.
Хотя если честно, он понятия не имел, что делать с мальчиком, когда тот полностью выздоровеет. Выписывать Артёма скоро, но куда ему тогда идти?
Дмитрий запросто мог установить отцовство, но ведь для этого надо знать, где сейчас мать ребёнка.
— Вы опять у Артёма были, Дмитрий Васильевич? А знаете, вы так на него похожи. Если бы я не знала, то подумала бы, что это ваш сын, — спросила молоденькая медсестра Ольга. Ольга работает медсестрой в его отделении, они знакомы по работе, она часто помогает с пациентами.
— Я и сам счастлив был бы, если бы он был моим сыном. Но увы, это невозможно, — вздохнул Дмитрий с сожалением.
В больнице все знали, что он был женат, но развёлся и с тех пор живёт один.
— Ну вот, бывает же такое сходство. Редкий родной сын так на отца похож. Вы сами посмотрите, он даже губы поджимает так же, как вы, — сказала Ольга.
Продолжение :